Александр Тамоников – За спиной войны (страница 2)
Он поднял голову и протянул скомканную бумажку.
Женщина, оказавшаяся рядом с ним, хмыкнула и попыталась расправить билет, затем сосредоточилась, чтобы сверить данные. Виктор подобные заминки не любил, а потому поднял взгляд на контролера, сзади которой в это время почти незаметно проскользнул тот самый мужчина в очках. Он поправил их, но как-то криво, зажал посильнее газету и почти обнял свой чемодан, а после всего за одно мгновение ока вышел из поезда как ни в чем не бывало. Странная картина… И куда он так спешит? Покурить, что ли?
– Ага, ну что ж, товарищ, – сообщила женщина у него над ухом и, сложив, слегка разорвала билет. – Билетик действителен, так что хорошего пути, скоро будете в Смоленске.
Виктор резко поднялся и, глядя сверху вниз на изумленную даму, которая в недоумении захлопала ресницами, выпалил:
– Сколько еще до Смоленска?
– Так… Два часа, милочек, – пробормотала она, поправив берет.
Крылов кивнул и мигом вышел из вагона, несмотря на возмущения проводницы, кричащей что-то о двух минутах. Если его чутье не подводит, то этот подозрительный тип, прошмыгнувший за секунду до проверки и сейчас спешно уходящий в сторону выхода со станции, в самом деле хранил какие-то секреты. Виктор, догоняя его, перебирал в голове все возможные варианты повода к задержанию и, в конце концов, остановился на том, что сейчас военное время, а он вызывает подозрения.
– Предъявите документики! – крикнул он чуть ли не у уха мужчины.
Тот вздрогнул – видно было, что он совсем не ожидал, что кто-то его настигнет, и обернулся. Виктор попытался понять, какую эмоцию выражало его лицо, но, кроме беспокойства, ничего не распознал. Незнакомец суетливо поправил очки, сунул руку в карман кожаного пальто и достал оттуда темно-серый прямоугольник – паспорт, который практически сразу выдернул из его рук Крылов.
– Так… – задумчиво произнес капитан, сверяя сначала фотографию с реальным лицом, а затем проверяя написанное. – Товарищ Соколов… Алексей Иванович… 1901 года рождения…
Виктор взглянул на мужчину и хмыкнул.
– Род деятельности?
– Я… инженер, – едва слышно ответил Соколов.
– По какой нужде направляетесь в Смоленск?
Виктор жестом указал на чемодан инженера, и тот открыл его. Внутри оказались какие-то погнутые железки, а под ними стопки белья и личных вещей.
– Да вот, помогать восстанавливать город направляюсь… – Соколов поправил очки, съехавшие на нос. – В Смоленске же почти нет связи – все нарушено после… – тут он замялся. – Ну, в общем, ничего, восстановим, не только же письма отправлять полевой почтой.
Мужчина робко улыбнулся, закрыл чемодан и глянул на капитана. Тот, до последнего пытаясь выследить, что в этой истории может быть не так, еще раз просмотрел паспорт и только после этого беззаботно улыбнулся, возвращая документ.
– Так вы, должно быть, в Смоленск из Москвы-то самой едете? – как ни в чем не бывало спросил Крылов.
– Нет, – проговорил Соколов. – Я из Ленинграда, а в Москве оказался волею судьбы – меня эвакуировали практически сразу в составе нашего завода, а там я уже перебрался в столицу. Руки-то все равно нужны.
Он пожал плечами и еще раз поправил очки.
– Ну, товарищ, это все? А то, извините, мне пора.
В эту самую секунду поезд, как бы соглашаясь с инженером, загудел. Виктор проигнорировал спешку транспорта, уже готовящего двигатель к разгону, и неожиданно протянул руку Соколову. Тот, в который раз изумившись, все же пожал ее.
– Вопросов к тебе у меня больше нет, – улыбнулся капитан. – Так что иди с миром и удачи тебе на службе.
– И вам, и вам, – закивал инженер, а после повернулся к нему спиной и засеменил к выходу.
Виктор на миг остановил взгляд на его слегка сутулой спине, а после побежал к своему вагону. Заскочить в него он успел, когда поезд тронулся, поэтому на свое место капитан сел, уже запыхавшись и переводя дыхание. Пассажиры не понимали его состояния, не знали, что в это время творилось в душе капитана, а потому быстро отвернулись и занялись своими делами. В конце концов, для них куда было важнее то, что всего через пару часов они окажутся в Смоленске.
Крылов тем временем достал из кожаной сумки, которую всегда носил с собой и ни при каких обстоятельствах не снимал, разве что только если чувствовал себя в полной безопасности, записную книжку, карандаш и принялся писать.
К бумаге, которую Виктор считал своим верным помощником и свидетелем его жизни, он обращался довольно часто – в основном большинство своих мыслей, чтобы не проговорить их случайно кому-то из подчиненных или, не дай бог, врагу, он излагал именно в этой записной книжке. Так, Крылов после встречи с инженером записал в блокноте следующее:
«Алексей Иванович Соколов. Инженер. 1901 года рождения. Родом из Ленинграда, эв. (эвакуирован) в Москву
Крылов задумчиво отвел взгляд и сделал еще одну пометку – рядом с ФИО инженера поставил знак вопроса.
«В конце концов, можно по прибытии в город узнать, чем он занимается и какое поручение выполняет. А если из Москвы, то откуда конкретно», – подумал Крылов и закрыл блокнот.
И почему только он обратил внимание на этого инженера? Вон, рядом с ним ехала мать с шестилетней дочкой. Девочка если не спала, то постоянно сыпала вопросами обо всем на свете – от устройства мира до цвета пуговиц у нее на платье. И чем не подозрительно? Вполне подозрительно… Только чуйка на них молчит. А на инженера этого дала о себе знать. Да и сейчас у Крылова осталось двоякое ощущение от знакомства… Нет, что-то не так было с этим инженером – капитан это знал твердо. А если что-то не так, то надо разобраться…
«Доказательства – вот неопровержимый факт всех догадок. Строить подозрения на одних лишь мыслях ни в коем случае нельзя» – еще один важный урок, который Крылов выяснил за месяцы обучения. Да, действительно нельзя… Но могут ли эти самые догадки быть неправильными? Или шестое чувство, о котором спорят ученые, действительно существует и не обманывает?
Крылов, раздираемый в душе вопросами и догадками, отвернулся к окну и вновь посмотрел на рассвет. Поезд мчался по разбомбленной области – среди бескрайних лесов и полей то и дело показывались холмы свежей земли, разрушенные дома, от которых остались лишь груды кирпичей и дров, а также кладбища военной техники. Смоленск, освобожденный не так давно, еще зализывал раны, оставленные немецкими захватчиками, и на место смерти постепенно приходила новая – победная – жизнь.
Глава 2
Смоленский вокзал представлял собой руины – щепки и стены остались от величественного здания ранее небывалой красоты. За секунду до полной остановки Виктор услышал, как кто-то из пассажиров рядом с ним шепотом рассказал, что немцы перед тем, как оставить город, взорвали все, что могли – практически полностью с лица земли были стерты два смоленских вокзала. Теперь же один из них больше походил на сложенные друг на друга камни.
Состав остановился у перрона – если так можно было назвать каменную площадку, по которой через каждые пару метров ходили дежурные – солдаты с винтовками, закутавшиеся в шинели, встречали высыпавших из поезда пассажиров. Кто-то из них приехал домой, кто-то – как и большинство – помогать восстанавливать Смоленск. Виктор же, оказавшийся на земле и тоже поплотнее застегнувший шинель и взявший покрепче свой саквояж, сам не знал, зачем приехал. Какие тайны скрывал этот город и люди в нем – ему еще предстояло узнать.
Крылов прошел в общей толпе мимо рабочих, таскающих камни и толкающих тележки, мимо румяных женщин, стоявших у ведер с красками, и вышел в город. Смоленск! Капитан Крылов никогда в нем прежде не был, а потому смотрел на все завороженно – здесь кипела жизнь, которой он так давно не видел. Здесь мимо проезжали десятки автомобилей – машины стояли у гранитных ступеней, часть из которых обвалилась от бомбежек и пуль. Здесь ходили люди – они не боялись ходить по улицам, разговаривать, гулять, улыбаться и просто жить. После полугода школы СМЕРШ, а до этого восстановления после теперь уже блокадного Ленинграда (от этого остались не воспоминания, а яркие болезненные вспышки, как раны на душе), Виктор не мог в это поверить. Он даже потянулся к портсигару, всегда лежавшему в его левом кармане. Ему захотелось остановиться на мгновение, обдумать происходящее и окинуть взором раскинувшийся перед ним город.
Но кто-то в это время грубо толкнул его в плечо – Виктор не удержался, спустился на ступеньку вниз, и все философское настроение тут же исчезло. Он сделал глубокий вдох и стал спускаться по лестнице дальше – в конце концов, еще ночью, в Москве, Крылов знал, что не будет терять времени и что ему очень удобно то, что поезд приехал в Смоленск именно утром. Здесь, в холодные октябрьские 8 часов утра, Крылов планировал начать свою операцию. Но первым делом ему было необходимо найти хоть одно знакомое лицо.
Он дошел до скамьи, куда поставил саквояж, и достал блокнот из полевой сумки. Там, на одной из страниц, он нашел запись недельной давности.
«По пр. в Смоленск найти В. Свиридова. Адрес: ул. Большая Советская, д. 12, кв. 4».
Значит, Крылову нужна именно эта улица. Он спрятал блокнот назад в сумку и обратился к проходящей мимо женщине, закутанной в шерстяной платок и старое пальто. Она шла с авоськой, полной продуктов.