Александр Тамоников – Проверка огнем (страница 5)

– А как вы планируете проникнуть на вражескую территорию и передвигаться там? – уточнил полковник. – Ведь окрестности под Одессой кишат фашистами, немцами и румынами.

Шубин развел руками:

– Остается только одно – переодеваться и скрываться под чужой личностью.

Николай Трофимович не выдержал и то ли испугался за разведчика, то ли восхитился его отчаянной смелостью:

– Вы же будете прямо под носом у немцев, на незнакомой территории. Любая случайность, и вас сразу расстреляют! Это очень опасно!

Глеб внутренне сжался, потому что понимал, о чем беспокоится командир, но объяснил:

– Разведка всегда опасна и связана с огромным риском. Поэтому я стараюсь действовать один, особенно в таких вылазках на оккупированную землю в тыловую часть расположения противника. В лесу или на прифронтовой территории у группы всегда есть шанс уйти в укрытие, если что-то пошло не по плану или захватили кого-то из членов отряда. Можно ответить, вступить в бой, хитростью или огнем ликвидировать противника, отступить, но уйти невредимым. А вот на захваченной земле так не сделать, это зона высокого риска для разведки. Отступать там некуда и за себя не постоять, слишком много противников, абсолютно никакого шанса одержать победу. Только и остается, что достойно принять смерть, как сделали соратники Ольги, одесские подпольщики.

Полковник все же принял решение:

– Я считаю, что разведка должна быть проведена совместно с Ольгой Белецкой. Она станет вам проводником, так будет безопаснее и результативнее.

Разведчик нахмурился:

– Да, замысел хороший, но… я…

Глеб не имел привычки возражать приказам командира, как фронтовой офицер с хорошей выучкой, он подчинялся армейской дисциплине и принципу субординации.

Однако сейчас был особенный случай, когда Глеб не мог промолчать и согласиться с решением командира. Фронтовой разведчик опасался брать с собой такую напарницу. Слишком уж хрупкой и немощной показалась офицеру истощенная за время, проведенное в подполье, Ольга. В таком физическом состоянии она навряд ли станет полезной боевой единицей, скорее обузой для него. К тому же пока они еще не доказали, что девушка говорит правду, что она – не засланная с фашистской стороны. Однако пояснить свое мнение Глеб Шубин не успел. Вдруг скрипнула створка двери, и на пороге кабинета показалась тщедушная фигурка.

– Вы не верите мне, да? Считаете меня шпионкой?! – спросила Ольга, одетая в длинную, не по размеру, гимнастерку и такие же широкие штаны. Она случайно подслушала разговор двух военных и теперь дрожала от волнения.

В бане ее отмыли, обрезали светлые волосы, чтобы избавить от насекомых, и теперь кудряшки облачком пушились над головой. На бледном остроносом личике сияли яростью голубые глаза.

Белецкая была настроена решительно. Она упрямо воскликнула:

– Я пойду с вами в разведку! Я докажу, что я никакая не шпионка и не диверсантка! И все, что рассказала вам, – это чистая правда до последнего слова!

Капитан попытался остановить девушку, объяснить ей свое мнение:

– Послушай, я не считаю тебя немецкой диверсанткой…

– Тогда почему не берете с собой в разведку?! – в запале выкрикнула Ольга.

Шубин резко ответил, тоже не удержавшись от эмоций:

– Потому что разведка – это смертельная опасность! Не каждый опытный военный выдержит такое напряжение. А ты почти ребенок, к тому же изможденный физически. Тебе просто не хватит сил, пойми! Пройти большое расстояние, терпеть голод, холод! И это после того, как ты почти месяц пробиралась по оккупированной территории! Не каждый здоровый мужчина такое выдержит и вытерпит, мне не хочется мучать тебя, у тебя было и без того много испытаний и тягот… Тебе бы отдохнуть, отъесться хоть немного.

Ольга вдруг шагнула к разведчику, схватила его тяжелую, сильную ладонь своими почти воздушными пальчиками:

– Поймите, я выдержу все! Я готова! Потому что это ради победы, ради освобождения моей родины, моего любимого города, моего дома – Одессы! Я мечтала об этом каждый день все четыре года войны и оккупации. И я готова выполнить все, что скажете, ради того, чтобы сделать победу хотя бы на минуту, на секунду ближе!

Полковник Зубарев смотрел на девочку и верил – дойдет, выдержит все, внутри нее дух такой силы, что только смерть остановит эту малышку.

И, к удивлению разведчика, полковник решительно сказал:

– Капитан Шубин, приказываю выполнить распоряжение штаба о проверке разведданных на одесском плацдарме в районе Березовки и Южного Буга. Для участия в операции привлечь члена подпольного партизанского отряда комсомолку Ольгу Белецкую. Дата начала операции – завтрашнее утро. Жду вас, товарищ капитан, завтра утром с докладом и планом операции под кодовым названием «Крепость фюрера». А также со списком необходимого вам оснащения для выполнения задания. Выполняйте приказ!

– Есть выполнять приказ! – отрапортовал капитан Шубин.

Спорить с решением Зубарева он не стал, не по Уставу это – возражать в ответ на решение командира, и вышел за дверь. В коридоре задержался немного, поджидая Ольгу. Придется обсудить с Белецкой еще раз, насколько опасно для нее участие в операции.

Та робко подошла с вопросом, застывшим в глазах:

– Вы меня ненавидите, товарищ разведчик?

От ярости ее не осталось и следа, лишь печаль от своей невостребованности.

– Можно Глеб, – вместо ответа попросил ее капитан.

Они некоторое время молча шли рядом по темной улице в сторону казарм, потом Оля вдруг сказала:

– А я знаю, как вам не привлекать внимания на немецкой территории… Так что фрицы даже останавливать не будут.

– И как же?

Разведчик внимательно слушал девушку, нисколько не насмехаясь над ее попыткой помочь ему. Ведь в разведке, помимо стойкости духа, нужна и смекалка, которая помогает действовать в сложных ситуациях. К тому же он, как и полковник Зубарев, благодаря своему жизненному опыту чуял в девушке огромный потенциал и незаурядный ум. Эх, не была бы она так истощена и измучена голодом и тяжелыми условиями жизни в подполье, то из нее вышел был блестящий напарник для разведки. В этом Николай Трофимович прав, Белецкая очень ценный кадр со своим знанием местности и безопасным, не вызывающим подозрения видом.

Оля хитро прищурилась:

– Знаете, кто остался в Одессе после начала войны? Старики! Детей и женщин отправили после оккупации в трудовые колонии, – евреев в концентрационные лагеря или просто расстреляли прямо в окрестностях города. Вот стариков никто не трогает, потому что они не могут работать, а немцы очень жадные и даже пулю на них не хотят расходовать. Вы можете переодеться старым человеком и не будете привлекать к себе внимания. Это легко! Мы ставили в школе театральную постановку, и я умею делать бороду и волосы седые. И походка! – Девочка подняла плечи, ссутулилась, принялась раскачиваться из стороны в сторону, делая вид, будто ей трудно идти. – Смотрите, это просто! Надо согнуться и голову вниз, а колени немного вперед. Даже лица видно не будет. А еще углем намазать у глаз и где щеки, так такие морщины будут, ну как настоящие!

Ольга с вдохновением говорила и говорила, придумывая способы маскировки. Живой и пытливый ум ее мгновенно находил решения, как получше замаскироваться, чтобы ни лицо, ни фигура не привлекали внимания оккупантов.

Офицер слушал ее, кивал иногда в знак согласия. Ему нравился ход мысли девушки, однако про себя думал по-прежнему: «Ну как же ее в разведку… Такую юную, хрупкую. Там же фашисты, опасность страшная, и идти придется без еды и отдыха десятки километров. В грязи лежать, в засаде. Смотреть в глаза смерти и переиграть ее. Девочка такая живая, огненная. Это же так бесчеловечно и жестоко – посылать эту умную девушку прямо в пасть к смерти».

Вдруг Ольга резко остановилась:

– Товарищ разведчик… То есть, Глеб, ну что, вы до сих пор думаете, что я совсем бесполезная?

Он замотал головой от той горечи и надрыва, что звенели в девичьем голосе:

– Нет, нет, что ты! Я не считаю тебя бесполезной! Наоборот, ты потрясающая! Умная и невероятно смелая!

– Тогда почему вы не хотите брать меня с собой?

Шубин почти не видел ее личика из-за темноты, лишь белое пятно, но нутром мгновенно почуял – этой девушке не получится ответить лукаво или уклончиво. Поэтому офицер честно признался:

– Я хочу, чтобы ты была жива. Столько раз видел, как во время разведывательной операции гибли люди, мои товарищи и напарники. Срок жизни у разведчика короткий, выбывает почти девяносто процентов личного состава. Война и разведка для тех, кто по долгу службы готов погибнуть. Я не прощу себе, если что-то с тобой произойдет. В тебе столько силы и света, а впереди ждет целая жизнь, длинная и чудесная. Я не хочу, понимаешь, не хочу, чтобы она оборвалась! Хочу, чтобы ты жила!

Тонкие пальчики вдруг сжали сильную руку Глеба, Ольга заговорила медленно, но горячо:

– Я каждый день боролась со смертью! Тысячу раз могла умереть от холода, от голода, от нападения фрицев. И победила! Неужели вы думаете, я боюсь умереть?! Да погибнуть можно легко даже здесь, на безопасной территории, за три года в подполье я каждый день видела смерть. Она меня не пугает! Меня ничто не остановит и ничто не сломит на пути к победе над фашистскими захватчиками! Самое важное – не просто быть живым, а еще и полезным. Счастье для меня – прожить пусть день, но не в пустом безделье, не для себя. Пускай в тяжелой борьбе прожить один миг, который поможет приблизиться к победе над фашистами, чем жить год в смирении под диктатурой Гитлера!