Александр Тамоников – Проверка огнем (страница 4)

Ольга кивнула:

– Да, я знаю. Думала об этом, позвать на помощь. Но поймите, это же подполье, мы не можем воевать с фашистами открыто. Полный город вооруженных немцев, сотни тысяч солдат и несколько сотен подпольщиков. Мы просто бы все погибли, если бы вступили в открытый бой. Уже такое было, и подпольщики знают, что если попал в ловушку, то живым не уйти. Остается только достойно умереть. Так погибла моя мама, она взорвала себя и фашистов, которые окружили катакомбы, где находился лазарет. Да, погибли все, кто там был. Но она подарила раненым полчаса жизни ценою своей смерти. Иногда полчаса – это очень много… Когда хочется жить.

От напряжения бледное личико еще больше побледнело.

– И я не бросила своих товарищей на произвол судьбы. Это было наше совместное решение, это был приказ моего командира, и я должна была его выполнить! Обязана! Это мой долг как человека, как комсомолки, как советского гражданина! Выполнить приказ командира и рассказать о подвиге моего отряда, моих товарищей. Они защищались до последнего, без оружия, без еды и воды, без надежды выжить, они не упали духом. Ни один человек не сдался в плен и не запросил пощады, все стойко переносили невзгоды и погибли, как герои. Поэтому я здесь, не осталась в катакомбах с другим отрядом. И не умерла! – У девочки выступили слезы. – Было так страшно и невыносимо плохо, и мне хотелось умереть, чтобы все уже закончилось. Но я шла! Потому что должна жить и бороться ради тех, кто погиб, продолжить их дело, их борьбу за нашу победу!

Оля снова задрожала, теперь уже не от озноба, а от волнения.

Но Мурашко упрямо гнул свою линию:

– Очень много сведений, подробная схема расположения немецких укреплений и расположений войск. Откуда вы узнали все эти данные? Немцы не дураки, свои секреты охраняют тщательно.

Оля опустила голову, упрямо повторила:

– Эти сведения собирали десятки подпольщиков больше трех месяцев. Был получен приказ о подготовке наступления Красной армии на Одессу для освобождения от гитлеровской оккупации. Наш отряд почти каждую ночь отправлялся на вылазки, я в них тоже участвовала. Николаев, Очаков, Южный Буг – все эти территории подпольщики обследовали, сутками наблюдая из укрытий за действиями врага, рискуя своей жизнью. Поэтому информации очень много. Ее передавали нам, так как в нашей шахте был шифровальный центр для дальнейшей передачи сведений.

Энкавэдэшник не удержался от резкого возражения:

– Ты указала, что под Николаевом развернут танковый полк. Но по сведениям нашей разведки, под Одессой танков нет. Ты уверена, что твое утверждение – правда?

Зубарев успел заметить, как Олю начала бить крупная дрожь.

И все же голос ее был тверд, девушка не собиралась отказываться от своих слов:

– Я уверена, что это так и есть. Я лично была на вылазках на западных берегах, где немцы устроили минные поля. Под Николаевом и Березовкой разведку проводили другие члены отряда, но я верю им, как себе. Они коммунисты, им незачем предоставлять фальшивые сведения! Зачем? Это глупость какая-то! Как это поможет победе над фашистскими захватчиками?

От возмущения ее голос зазвенел, и полковник Зубарев вскочил с места:

– Товарищи, товарищи! Давайте перекур!

Он выскочил за дверь, потянул за собой Мурашко, и когда они отошли на приличное расстояние от кабинета, зачастил:

– Что же вы, товарищ майор, наседаете так на девушку! Она ведь три недели шла пешком, едва держится на ногах. Посмотрите, от нее ничего не осталось. Кожа да кости! И все чтобы доставить сведения о немецкой обороне, помочь победе над Гитлером! А вы ей говорите такие обидные слова!

Однако майор лишь прищурился и скептически сказал:

– А если она немецкий шпион?! Товарищ полковник, я такое видел, уж врать немецкие диверсанты горазды. Их специально этому учат! Что, если вся эта история – спектакль, чтобы заманить наш полк в ловушку! Сейчас знаете сколько развелось завербованных абвером перебежчиков?! Гитлер понимает, что скоро будет разгромлен, и идет на любые ухищрения, чтобы получить хоть немного преимуществ. А вы, товарищ полковник, слепо верите какой-то девчонке! Не зря товарищ Сталин создал подразделение СМЕРШ, наше подразделение как раз борется с этим засильем предателей.

Зубарев в растерянности развел руками:

– Да почему же мне ей не верить? Ну разве где-то она соврала? В катакомбах ведь и правда действуют подпольные отряды. – Полковник повернулся к разведчику, который молчал в стороне, не вмешиваясь в спор: – Ну а вы, товарищ Шубин, верите Белецкой? Или тоже думаете, что она засланный немецкий шпион?

Глеб задумался на секунду и согласился с ним:

– Товарищ полковник, как разведчик, я никаких несовпадений в ее рассказе не услышал. Если и правда прошла девушка все немецкие заслоны, то сделала это с умом, по всем правилам маскировки и разведки. А все остальные сведения, я считаю, должны быть проверены. Здесь я с майором Мурашко согласен – нельзя доверять лишь одному источнику без дополнительной проверки информации. Хотя бы часть сведений необходимо перепроверить, чтобы убедиться в их правдивости.

Майор оживился, найдя поддержку у офицера разведки:

– Вот и я о том же говорю, товарищ полковник. Мне так же, как и вам, девочку по-человечески жалко. Она настоящий подвиг совершила, но мы же военные опытные и знаем, что с людьми пытки и плен творят. От страха идут на разные преступления, в том числе и предательство. Да даже если завербовали ее, от страха согласилась служить абверу, и то я ее не осуждаю. Ведь и правда, считай ребенок, легко могли сломать. Вот только цена нашего слепого доверия без проверки сведений может быть страшной – отправить на гибель прямо фашистам в лапы тысячи людей. Сведения, которые она нам сообщила, ценные. Они нам помогут очень сильно при наступлении, но пользоваться ими без проверки неразумно, как и отправлять в центральный штаб тоже нельзя.

Полковник Зубарев нахмурился и выдал суровое решение:

– Нет, в штаб я обо всех обстоятельствах этого происшествия доложу. Там потом посмотрим, как поступить. Вы пока можете быть свободны.

Он повернулся к ординарцу:

– Вызови какую-нибудь служащую с банно-прачечного отряда, пускай заберет девушку и отведет на дезинфекцию и в лазарет заодно, чтобы врач ее осмотрел. Уж сильно худая, надо позаботиться бы о ней, подлечить, откормить. – Огорченный полковник скрылся в кабинете.

Шубин с Мурашко переглянулись и разошлись каждый по своим местам: особист в кабинет, а разведчик в офицерскую казарму.

По дороге Глеб все вспоминал пометки на карте, которые так старательно сделала Оля Белецкая, и мысленно примерял ее к топографической карте окрестностей Одессы. Ну что же, и тут нет никаких несовпадений или неточностей. Все отметки, сделанные ее рукой, совпадали с местностью вокруг города, особенностями ландшафта и логикой военной стратегии фашистов. Он все искал какие-то зацепки или неточности, которые указали бы на ложь девушки, вспоминая ее рассказ. Однако таких не находил и понимал, что они оказались в тяжелой двоякой ситуации. Девушка, скорее всего, не лжет, сведения, доставленные ею, очень ценны. Вот только использовать их без подтверждения опасно, никто в штабе не даст добро, пока не будет уверен в правдивости Белецкой.

В казарме разведчик вытащил собственную офицерскую карту из планшета, развернул ее и стал изучать. Он почти воспроизвел карандашом схему расположения укреплений и войск, указанную Белецкой на выступах и лиманах Южного Буга, оценивая продуманность обороны противника. Время от времени хмыкал, качал головой или, наоборот, выражая радость, стучал карандашом по отмеченному месту.

Как вдруг его размышления над картой прервало появление штабного ординарца.

– Товарищ капитан, вас срочно вызывают в штаб.

Глеб кивнул, нутром чувствуя, что не просто так его вызывают, его вызов точно как-то связан с появлением в штабе Ольги Белецкой и ее ценных сведений.

Глава 2

Встретил капитана Шубина все тот же полковник Зубарев. К концу дня Николай Трофимович был мрачен, лицо осунулось, усталость бесконечного напряженного дня сказывалась на нем.

Полковник протянул разведчику «молнию» на желтом листке бумаги:

– Товарищ капитан, как я и думал, пришел приказ разведотделению проверить сведения, полученные от Белецкой.

Командир полка замолчал, ожидая реакции Глеба Шубина. Как человек, который много лет командовал сотнями людей, он понимал, что отдать приказ как командир он может, и его подчиненный будет обязать выполнить боевую задачу. Но вот насколько качественно исполнить, уже решает только сам опытный разведчик. Огромный труд по сбору информации занял у подпольщиков три месяца, и непонятно, сколько потребуется усилий для проверки этих сведений, да и возможно ли их оперативно проверить? Но трех месяцев у них точно нет – наступление на одесский плацдарм начнется в течение ближайших нескольких дней.

Глеб уточнил:

– Я предлагаю провести разведывательную операцию и перепроверить сведения Белецкой частично. Достаточно убедиться, что часть информации верная, чтобы просто подтвердить ее подлинность. Для сбора данных подойдет западная часть русла Южного Буга, где возведены основные узлы обороны противника. В саму Одессу не вижу смысла пытаться проникнуть, тем более если там есть много подпольщиков, которые занимаются сбором сведений.