Александр Тамоников – Клад тверских бунтарей (страница 13)

Кубарь и Горин разместились на лавке у стены.

– Умаялись? – спросил Воронов.

– Есть немного, – ответил Кубарь.

– Ничего, сейчас поговорим, а потом и отдохнете. Как, Лавр, принял тебя боярин Толгаров?

– Как и положено принимать гонцов. Он меня выслушал и был немного удивлен, особливо когда узнал о родстве Емельяна. – Кубарь кивнул на Горина.

Тот покачал головой и заявил:

– Не только он был удивлен.

– Ладно. – Боярин усмехнулся. – Новость, конечно, для Никиты Демьяновича не из приятных, но что поделать? Такова жизнь. – Он взглянул на Горина и спросил: – А скажи мне, Емельян, давно ли ты виделся с братом своим названым?

Ключник Толгарова чуть помедлил, припомнил и ответил:

– Месяц назад где-то.

– Угу, чрез три недели после того, как у Черного леса был разграблен обоз псковских купцов. Много добра тогда разбойники взяли, а людей всех перебили. Много ли получил тогда твой братец, Емельян?

Горин нахмурился и ответил:

– Мне об этом ничего не ведомо.

– Почему же не ведомо-то? А кто тогда на Ильинку приезжал, а позже на двух телегах вывозил товар на склад купца Сыча?

– Сам ведь все знаешь, боярин. Зачем же тогда спрашиваешь?

Воронов повысил голос:

– А затем, что если ты не сделаешь то, что мне нужно, я сгною тебя в темнице. Вместе с братцем. Кончится его двойная жизнь.

– А сможешь?

– Ты что, холоп? Кого возомнил из себя?

– Да никого, боярин. Только коли ты до сих пор не выдал Козьму, то и далее этого не сделаешь. Потому как боишься ты моего названого брата и его шайки. Знаешь, что разбойники за своего атамана достанут тебя везде, где бы ты ни прятался.

– А ты, смотрю, наглец, холоп.

– Почему? Говорю то, что думаю.

– Ладно, не собачиться же я тебя сюда вызвал. Мне надо встретиться с Козьмой Пурьяком.

Горин кивнул и сказал:

– О том мне известно.

– Его починок недалеко отсюда, в версте. Тебе надо поехать туда и договориться с братцем о моей с ним тайной встрече.

Ключник боярина Толгарова хмыкнул и поинтересовался:

– Тайно, это как? Козьме надо неприметно сюда, на село приехать, или ты сам на починок к нему заявишься? Это, конечно, в том случае, если Козьма вообще согласится встретиться с тобой.

– Согласится. Иначе его гробы никому на Твери не будут нужны.

– Они и Козьме не нужны.

– Тяжелый ты человек.

– Какой уж есть. Но просьбу твою, боярин, я исполню. Съезжу к братцу, поговорю, передам просьбу, привезу ответ. Все сделаю так, как ты повелел.

– Ну и ладненько. Вечером и поедешь. Как стемнеет.

– Поздно. Семья спать ляжет.

– Тогда сам называй время.

– Помоемся, перекусим, чем угостишь, отдохнем немного, и в путь. К ужину надо быть на починке.

– Добро. Так и порешим.

– Значит, мне надо Козьме сказать, что ты, боярин Воронов, желаешь лично и тайно встретиться с ним? Причин не раскрывать?

– А ты о них знаешь?

– Да так, слышал кое-что.

– Слышал – еще не значит, что знаешь. Никаких причин. Просто скажи, что я желаю с ним поговорить.

– Хорошо. Я один поеду, или ты Лавра ко мне приставишь?

– А он-то зачем? Чтобы Пурьяка спугнуть? Один поедешь. Кубарь тебя только до балки доведет. Оттуда прямая дорога к починку. Ты понял, Лавр? – Боярин строго взглянул на своего холопа.

– Понял, Всеволод Михайлович.

– А ну кликни Мирона!

Тот явился без промедления.

– Я, боярин.

– Что с баней, трапезой, местом отдыха?

– Все готово, боярин.

Воронов встал и заявил:

– Тогда отведи их в баню и передай Алексею. Саньку же скажи, чтобы коня моего вывел из конюшни. В Тверь поеду.

– Мне с тобой отправляться? Или еще кого возьмешь? Время-то неспокойное!

– Один поеду. Чему быть, того не миновать.

– Это верно.

– Все, ступайте!

Мирон увел Кубаря и Горина.

Боярин переоделся в дорогое платье, вышел во двор.

Там его уже ждал служка с конем.

– Отворяй ворота, – повелел боярин и запрыгнул в седло.

Служка бросился к городьбе.

Боярин выехал с подворья, проскакал по селу, перекрестился на церковь. За околицей он не пошел по дороге на Тверь, а свернул в лес, на тропу, которая шла в уездный городок Вербеж. Три версты боярин одолел быстро, въехал в селение и сразу направился к подворью Бориса Владимировича Коновалова. Князь Микулинский поставил его здесь, в Вербеже, своим наместником.

Тот находился в саду. Слуга позвал его.

Завидев Воронова, Коновалов радушно, но с заметной долей притворства расставил руки и заявил:

– Какие гости! Всеволод Михайлович!.. Не ждал, признаюсь, но очень рад. В дом пойдем или тут, в саду, поговорим? Ты же за этим приехал?

– В саду, кроме нас, есть кто?