Александр Табашевский – Объект 162 (страница 6)
От весёлых мыслей меня отвлёк неожиданный шум, появившийся где-то на кухне и смахивающий на клокотание или стрекот. Резкий звук издавал таракан, но, судя по громкости, он значительно изменился в габаритах. Чем ближе я подходил к буфет-раздаче, тем больше увеличивалось количество голосов. Стало страшно, и, чтобы не рисковать, я активировал приложение радара в своем наручном компьютере. На табло мгновенно засветились около десятка красных точек. Я заглянул через стойку и обомлел.
В дальнем углу кухни стояла установка, отдалённо напоминающая печь. Судя по всему, машина работала в автоматическом режиме. Всё пространство было завалено кашей. Столы погрязли в ней по самую столешницу. Сверху высохшего слоя растекался более свежий. Из-под откидывающейся крышки неизвестного устройства вывалилась очередная партия овсяной каши. Новая порция из пяти чашек, выталкиваемая специальным механизмом, сбросила уже стоявшие здесь ранее. Мутанты медленно побрели к свежеприготовленному обеду.
По имевшимся сведениям рыжие тараканы — небольшие насекомые, не более спичечного коробка в длину. А эти экземпляры по габаритам были похожи на упитанных котяр. Увидев незваного гостя, одно из насекомых совершило немыслимый кульбит, сиганув в мою сторону, усердно помогая себе небольшими крыльями.
Хорошо, что я всё время удерживал его на мушке и успел выстрелить. Бластер хорош! Лазерный луч оттолкнул летящую на меня тушку в противоположную сторону, попутно спалив животине башку. В общем, я славно потренировался в прицельной стрельбе, а заодно очистил столовую от неприятных соседей.
Перемахнув через буфет-раздачу, я, перемещаясь по столам, приблизился к чудо-агрегату. Аппетитный запах дурманил и манил. Решив только лишь попробовать, я сам не заметил, как слопал одним махом три порции. Глядя на гигантские тела убитых мной очень упитанных тараканов, стало понятно, как они достигли таких габаритов.
После того как я насытил рычащий живот, проснулась природная любознательность, которая погнала меня обследовать кухню целиком. Выбив дверь, я какое-то время пропускал лениво вытекающую кашу. Когда движение полностью остановилось, я аккуратно спустился и направился инспектировать складское помещение. Оно было поделено на четыре секции, над каждой висели таблички:
Я прихватил на всякий случай чемоданчик с сухим пайком и покинул хранилище. В других комнатах ничего любопытного не нашлось, поэтому я решил вернуться в штаб. Есть не хотелось, а потому, надеясь узнать по голосу ту, что приходила ко мне, я начал разглядывать видеофайлы.
Сколько нового и познавательного содержалось на любительских видео с корпоративов, приуроченных к всевозможным праздникам! Я как ребёнок воспроизводил мимику людей, возникающих на экране. Мысленно участвовал в разнообразных весёлых конкурсах. Сопоставлял действительный облик того или иного блюда с информацией в памяти. Познавал совершенно неизвестные мне процессы, например беззаботные танцы, произнесение тостов, разного характера поцелуи. К тому же алкогольное опьянение на сухом языке медицины традиционно описывалось как нудное и весьма унылое действо. А здесь можно увидеть наглядно, как меняется индивид в процессе довольно продолжительной пьянки. Я даже принял решение как-нибудь попробовать на вкус алкоголь или научиться танцевать, но позже.
И вот желудок опять зарычал, мигом вернув меня в реальность. Как оказалось, незаметно пролетели восемь часов. Пришлось на время отвлечься от эмоционального переживания весёлых моментов из сложной жизни работающих в убежище людей. Уложив контейнер себе на колени, я надавил на кнопку — и послышалось знакомое шипение разгерметизации.
В крышке кейса располагались специальные кармашки, в них вложены вилки, ложки, ножики, зубочистки и всякая всячина. Горячие блюда и напитки отсутствовали, зато имелись в наличии три баночки со льдом и особыми насадками сверху. Нажимаешь на кнопку, и химический реагент быстренько размораживает лёд. Потом надо сильно потрясти пол-литровую ёмкость, чтобы растворились вкусовые добавки. В итоге получался чай со льдом, морс или лимонад.
Хлеб предоставлялся в виде связки палочек, сделанных из чего-то, что напоминало сильно высохшее тесто. В упаковке обязательно лежал маленький пузырёк с жидким реагентом, которым надо полить палочку и чуть-чуть подождать. Из десяти сантиметров полуфабриката выходил целый метр очень вкусного ржаного багета.
Банки паштета, тушёной говядины, рисовой каши с курицей, а также кильки в томатном соусе смахивали на противопехотные мины. Кнопка находилась сверху; когда я надавил на неё, послышался щелчок и внутри завязался какой-то центробежный процесс. В руководстве было написано, что нужно удерживать руку на кнопке до прекращения движения, так как человеческие импульсы являлись энергией для процесса расконсервирования блюда. А за счет сил трения происходил незначительный подогрев. После прозвучало уже знакомое шипение, говорящее о разгерметизации, и баночка с тушёной говядиной автоматически раскрылась. Наевшись от пуза и доедая багет, который с удовольствием запивал морсом, продолжил просмотр видео.
Я снова окунулся в довоенный мир и опять не заметил, как пробежали восемь часов. До конца списка оставалась пара файлов. Зевая, запустил предпоследнюю видеосъемку. Вдруг я сначала услышал, а потом увидел её. Невысокая женщина средних лет с короткими светлыми волосами. Одетая в элегантное вечернее платье, она исполняла шуточную песню про чёрного кота, которому всё время не везёт. Я смотрел на монитор, а внутри вспыхивали различные эмоции — как со знаком плюс, так и минус. Мне неистово захотелось оказаться рядом с ней. Но уверенность, что этого никогда не произойдёт, вызывала гнев. А невозможность найти виновного в возникшей боли порождала уныние. Многократно просматривая один и тот же файл, я как бы накручивал себя. Слёзы копились, изображение расплывалось. Когда цветастая клякса заполонила всё пространство, эстафету подхватило воображение.
Привиделось, будто я выхожу из колбы, а она встречает с распростёртыми руками. Обнявшись, мы стоим какое-то время молча. Потом на радостях я заявляю, что готов ко всему, а жизнь вскоре наладится. Женщина в ответ по-матерински целует меня в лоб.
Но каких-то приятных чувств это у меня не вызвало. Я лишь стукнулся головой о столешницу и проснулся. Потирая ушибленное место, взглянул на часы и осознал, что бодрствую почти сутки. В один миг навалилась безграничная усталость.
В подлокотнике кожаного кресла, под откидной крышкой, располагался пульт от всего убежища — устройство размером с книгу. Это был планшет, связанный со всевозможными умными вещами и с огромным количеством датчиков. Но большинство устройств сейчас деактивировано. Поковырявшись в настройках, я отрегулировал кресло и выключил свет. После чего свернулся калачиком и не заметил, как уснул.
…тики-так, тики-так, тики-так!
Проснулся я настолько же незаметно, как и задремал, едва проспав четыре часа. Сна не помнил, но он был приятным, судя по моему хорошему настроению.
Первым делом я обратил внимание на ритм бега секундной стрелки — он немного отличался. Вновь закрыв глаза, представил, как быстроногий друг не просто убегает, а делает это пританцовывая. Подивившись открытию, включил единственную композицию, имеющуюся в арсенале. Затем встал с кресла и под звучание гимна северной державы немного размял спину, шею, руки. Попутно распланировал необходимые приготовления перед выходом на поверхность. Затем, раскрыв ежедневник, сделал записи на двадцатое февраля. Несмотря на то, что бодрствую уже какое-то время, желудок по-прежнему спал. Звуки гимна отзвучали, и я, отключив запись из личного архива, скомандовал:
— Олеся, веди на имущественный склад.
— Маршрут построен. До пункта назначения четыреста метров. Через два метра поверните налево.
Оружейное хранилище отличается тем, что встроено в отдельный бетонный тоннель, закрытый сверхпрочной сдвижною дверью, на которой имелось множество электронных замков. Огромное спасибо создателям, снабдившим меня подходящими отпечатком пальца и сетчаткой глаза. Благодаря этому у меня был неограниченный доступ ко всему запертому в этом бункере.
Предоставив охранной системе нужную информацию, я наконец-то приобрёл полноценный доступ. После этого люк тридцатисантиметровой толщины отворился. Вопреки ожиданиям, почти беззвучно для своих достаточно внушительных габаритов. Шум прекратился, и я смело вошёл внутрь.
Помещение разделено на две части. В условно мирной стороне на железных полках располагались различные детали. Одни содержались в вакуумных упаковках, а вторые — просто промасленными лежали в пронумерованных, преимущественно деревянных ящиках. На антресолях сложенные в объёмные папки хранились конструкторские и технологические чертежи всяческих механизмов и установок.
А в военной половине склада, на укрепленных полках, имелись деревянные ящики с боевыми патронами всевозможного калибра и метательными зарядами. Тут же неподалёку, в особенных железных шкафчиках, бережно хранилось несколько десятков единиц огнестрельного и кое-какого энергетического оружия. Но так как я воевать пока ни с кем не собирался, то устремился к защитной амуниции.