Александр Свистунов – Жернова времени (страница 10)
– Мы едва отыскали тебя, мой повелитель. Ты бредил восемь дней. Я дал приказ возвращаться. Сейчас мы на берегу Нила, воссоединились с Багоем.
– А мертвецы? Они преследуют нас?
– Нет, всё прекратилось, как только мы повернули.
Артаксеркс покинул шатёр и увидел целый город белых палаток. Парили котлы. За лагерем паслись ослы и буйволы. На голубых водах Нила стояли четыре финикийские триеры без вёсел в окнах.
– Ты дошёл до Последнего оазиса, мой господин? – спросил вышедший следом визирь.
– Да, – с содроганием ответил царь. – И то бессмертие, что я там увидел, мне не понравилось.
– Значит, мы не будем возвращаться в Мемфис?
– В сточную канаву Мемфис и Бессмертного жреца! Мы идём домой.
– Но, предсказание… ты же говорил…
– Уж лучше нож в спину, чем жизнь как у него…
Прищурившись, Артаксеркс взглянул на запад, где по его предположению находился Последний оазис. На мгновенье он ощутил грязь на лице и даже поднял руку – проверить на месте ли борода.
Чуть позже, узнав о пробуждении царя, явился Багой. Евнух почтительно поклонился.
– Я очень обрадован твоим возвращением, государь! И доволен, что мы собираемся домой.
Артаксеркс ответил не сразу. Он ещё раз осмотрел лагерь. Копьеносцы его личной гвардии поснимали пурпурные туники и омывали тела в водах Нила. Два солдата из полка «бессмертных» играли в кости с матросом-эфиопом.
– Что тебя так тянет домой, Багой? – спросил Артаксеркс. – У тебя нет ни детей, ни жён – одни заботы.
Евнух улыбнулся.
– Меня ждут мои любимые кошки. Очень по ним скучаю.
– Кошки?
– Разве ты не знал, мой государь? У меня их более сотни.
– Хм… А дверные ручки ты случайно не любишь?
Артаксеркс ещё раз взглянул на игроков в кости. Похоже, что матрос-эфиоп обыгрывал «бессмертных» – один из них замер с понурым видом, другой хлопнул с досады по колену, снял с запястья золотой браслет и положил на щит.
Историческая справка:
В 338 году до н. э. Артаксеркс III был отравлен своим личным врачом, по наущению придворного евнуха Багоя, пользующегося наибольшим доверием царя. Тело Артаксеркса Оха скормили кошкам.
Дневник песка
Где-то далеко были океаны, страны и города. Но в беззвёздной афганской ночи существовало лишь пламя огромного костра.
– Жертвенный огонь! – закричал Вове на ухо один из пленивших его фанатиков. Произведённого эффекта ему показалось мало: он взял громкоговоритель и запел священную суру. В ушах зазвенело, и Володя снова подумал, что спит. А ведь ещё неделю назад он почти ничего не знал ни о молитвах моджахедов, ни об отряде «Чёрный аист».
Конечно, до плена Вова слышал разные истории об «аистах». И почти каждая сводилась к тому, что облачённые в чёрное фанатики находятся под наркотой и зверствуют над пленными шурави.
На деле всё оказалось в тысячи раз хуже.
Один из душманов толкнул к костру новую жертву. Пленник не боролся: огонь, по крайней мере, гарантировал быструю смерть. Тех, кто сопротивлялся, обычно находили в мешках около блокпоста. Однажды Вова и сам обнаружил афганский «подарок». Тогда он наплевал на осторожность и в одиночестве открыл мешок.
Внутри лежал солдат, завёрнутый в собственную кожу. Она была надрезана на животе, натянута вверх и связана над головой.
Рвота моджахеда, которая полилась на Володю, вернула солдата к действительности. «Аист» блевал от только что выпитого наркотического пойла, но всё же умудрялся кое-как читать суру. Когда молитва кончилась, взгляды афганцев устремились на огонь.
И посмотреть было на что.
Из пламени вышел подобный великану человек в чёрной мантии. Душманы тут же попадали на колени и завизжали в экстазе. Пленник попятился от костра, но великан догнал его и бросил в огонь. С диким, разрывающим ночь криком, солдат выбежал назад и принялся кататься по земле. Моджахеды засучили рукава мантий и бросились к горящей жертве. Огонь их не останавливал: вера или дурман делали своё дело.
Фанатики жрали.
Пришедший из костра великан к еде не прикоснулся. Володя увидел, как он возвёл руки к небу, и за его спиной появились чёрные перепончатые крылья.
– Бежим! – заорал один из пленников.
Солдаты рванули с места. Все, кроме Вовы: со сломанными ногами далеко не убежишь.
Ни один душман не ринулся следом. Каждый из «аистов» обгладывал кости, пил кровь и изрекал суру. Лишь великан лениво пожал плечами и взвился в воздух.
Володя безразлично глядел на летящую тень. Наверное, ему что-то вкололи после того, как сломали ноги. Ведь разве бывает такое в реальности? В мире, где ещё месяц назад он сажал картошку в деревне под Брянском, гулял с дворнягой Каштаном и ухаживал за соседкой Ниной. А может, как раз той жизни и не было?
Около Володи приземлилась чья-то рука. Он потянулся к ней и разглядел набитый на плечо флаг СССР. Вова с нежностью коснулся пальцев неизвестного солдата. Светлая память, безымянный ненужный герой.
Один за одним афганцы отходили от обглоданного тела и недоумённо таращились вокруг. После короткого совещания несколько моджахедов побежали во тьму и вернулись с автоматами. По пути кто-то ударил Володю ногой в живот. Боли не было: лишь грусть, что выронил руку сослуживца.
Несколько криков оборвались где-то неподалёку. Фанатики выстрелили на звук и залопотали новую суру.
Тварь в мантии появилась будто из ниоткуда. Сейчас Володя был уверен, что одурманен, ведь вместо великана он видел чёрного аиста, который держал в клюве призвавшего к побегу смельчака.
Птица оторвала кусок ноги солдата и выплюнула несчастного на землю. Вова закрыл глаза и начал считать до десяти. От звона в ушах – кажется, кто-то стрелял из автомата прямо над его макушкой, – он сбился на семи. Но к тому времени вместо аиста около костра вновь стоял огромный человек в чёрной мантии.
– Повтори, что ты сказал. – Голос великана больше всего напоминал кошачье мяуканье. – Или мне продолжить тобой лакомиться?
– Мне обещали, обещали, обещали, – хныкал брошенный аистом солдат.
– Кто?
– Я не слышу…
– Кто?
– Дед Пихто, – безумно расхохотался пленник.
Один из душманов поднял автомат, но великан взмахом руки приказал остановиться. Сквозь звон в ушах Вова слышал голоса моджахедов, которые сливались в монотонный гул. Он почувствовал, что его вот-вот стошнит, но вместе с тем ему вдруг стало легче, словно кто-то забрал боль и страх, которые Володя ощущал даже когда спит. Теперь вокруг не было душманов, не было выжженной солнцем земли, не было умирающих сослуживцев. Всё, что видел Вова – бегущую вдаль соседку Нину. Окружённая осенним парком, девушка будто парила над землёй. Солнечные блики играли в светлых волосах, а подхваченные ветром листья танцевали подле её ног. Володя, смеясь, бежал следом. Лай Каштана подгонял его вперёд, он почти догнал Нину, протянул руку…
Которую тут же схватили.
– Очнись!
Вова открыл глаза. Он и смельчак лежали рядом в тесной яме.
– Меня вот-вот уведут к той твари, – пожаловался пленник.
– Аист не мог быть…
– Настоящим? Я не знаю, что реально на этой поганой земле, кроме песка.
Пленник заплакал, и Володя обнял его в темноте ямы. Он чувствовал, как засохшая рвота моджахеда смешивается с кровью, текущей из паренька.
– Я нашёл джинна в пещере. Совсем как в сказке, – шепнул ему на ухо сослуживец. Вова отстранился, но бедолагу это не остановило: – Он дал мне три желания. Первое, что я загадал – жизнь. И к чему это привело?! Через полчаса нас взяли в плен. Я выживу, но как? Останусь кастратом? Дебилом? Психом?
– Хватит. Это война. Никому отсюда не выбраться. Моджахеды…
– Афганцы? – расхохотался пленник. – Один раз мы пытали душмана, и он даже не знал, откуда взялся отряд «Чёрный аист»! Чьи лица скрывают мантии? Афганцев? Пакистанцев? Безумных дезертиров?
– Замолчи, – потребовал Володя и отстранился от солдата. – Не мы первые, не мы последние. Если я погибну, то сделаю это как мужчина.
– Я виноват! Виноват, виноват…
Вова вмазал пленнику. Тот рухнул лицом в ведро с помоями, которые заменяли питьевую воду.