Александр Свистунов – Альманах «Бесконечная история» (страница 7)
– Вот уже и улыбаешься, – захихикала сестра.
– Кто улыбается?
– Что за глупости?
– Посмотри в зеркало.
Йоко подошла к трельяжу – и впрямь улыбка красовалась на ее юном девичьем лице.
– Ты знаешь… – задумчиво произнесла она, – что «Рю» означает дракон?
– Так значит, его зовут Рю?..
– Дракон… – Йоко словно не слышала вопроса сестры.
– Фу, – хмыкнула Юми, – драконы все страшные. Я в сказках читала.
– Нет. Он прекрасный дракон. Огнедышащий прекрасный дракон.
А после была ночь, и девушки сладко почивали в объятиях Морфея. А в это время Рю, высокий юноша в лохмотьях, шел мимо дома адвоката. В неурочный час – поздно ночью, когда на улице из прохожих оставались только пьяницы да дворовые собаки. Он остановился у ворот и посмотрел в окна – кругом было темно. Он стоял так долго, минут двадцать, пока наконец дремота не овладела им и не приказала возвращаться домой, далеко отсюда, на другой конец Токио.
Утром Йоко отправилась на учебу, а после вновь спешила к стоянке рикшей.
– Рю.
Словно на молитву откликнулся на ее зов парень – но это был не тот, кого она искала.
– Вы ищете Рю?
– Да. Вы не знаете, где он?
– Его мать больна, и сегодня он не сможет прийти. Но если Вы что-то передадите ему, я обязательно скажу.
– А где он живет?
– Он живет в Синдзюку, далеко отсюда. Да и район там такой, что Вам, барышня, пожалуй, лучше там не появляться, – хохотнул парень.
– Да, пожалуй ты прав, – пробормотала Йоко. – Тогда вот что. Скажи ему, что приходила Йоко и чтобы он…
Она замялась.
– Чтобы он что?
– Нет, ничего. Просто скажи, что приходила Йоко… Хотя, в общем, ничего не говори.
Весь вечер ей было грустно, и уснуть она толком не могла. Попила воды, вслушалась в песню камышовки за окном. Но внезапно птичка замолчала – Йоко поспешила на улицу, чтобы посмотреть, в чем причина тишины. Она вышла в сад и… увидела перед собой Рю. Поначалу она едва не потеряла сознание от представшей перед ней картины. Рю стоял посередине сада, под цветущей сакурой и держал камышовку на ладони. Опуская маленький клювик в сжатую ладонь парня, певчая птичка пила оттуда воду.
– Ты… – еле слышно произнесла Йоко.
– Ты искала меня?
– Что за вздор? Кто тебе сказал?
– Разве об этом обязательно говорить? Разве нельзя почувствовать?
– Ты почувствовал что-то?
– Наверное, не пришел бы, если б не почувствовал.
– Что же именно?
– Самураю не пристало распространяться о том, что у него в душе.
– И все же, если ты стоишь здесь, значит, что-то есть?
– Определенно.
Она подошла ближе и погладила птичку, беспечно сидевшую в руке парня.
– Как тебе удалось ее приручить?
– Я и не думал об этом. Лишь позвал ее, чтобы напоить.
Оба замолчали. Йоко ждала какого-то действия или хотя бы слова от него, но он, как назло, ничего не делал и не говорил.
– Я нравлюсь тебе? – наконец спросила она напрямую.
– Ты чудесна как весенний цветок – самый прекрасный из всех, что я когда-либо видел.
– И? Что из этого следует?
– Что ты пытаешься вытянуть из меня слова…
Йоко взволновалась.
– Зачем ты пришел? Уходи.
Она повернулась к нему спиной и собралась идти в дом, когда вдруг рука парня коснулась ее плеча.
– Что? Что тебе?
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Сказать, что Йоко была не готова к такому повороту событий – значит, ничего не сказать. Естественно – сначала он стоит здесь и ничего толком не говорит, хотя знает, что она искала встречи с ним и вообще он всецело владеет ее мыслями, а потом вдруг такое!
– Что я должна ответить?
Она смотрела в глаза юноши, и ей казалось, что она уже принадлежит ему. Принадлежит как дорогой красивый меч, как исключительная по изяществу эбонитовая статуэтка, как украшение, как деталь, как вещь прекрасного во всех отношениях воина.
– Наверное, согласиться?
– Да, но как же мои родители? Они будут против. Твое происхождение и вообще…
– О моем происхождении лучше бы тебе не говорить.
И он рассказал ей знатную историю своего рода и того, как, с легкой руки императора Мэйдзи, остался этот род неудел. А после спросил:-Что ты сама думаешь о моих словах? Пусть твое решение будет зависеть от воли твоего отца, но ты, твое отношение ко мне? Или я зря пришел сюда?
Йоко посмотрела в глаза дракона своими влюбленными карими угольками и прошептала:
– Конечно, не зря.
Юный самурай старался сдерживать эмоции, но у него плохо получалось – он весь покраснел и опустил глаза. Птичка вспорхнула с его руки и улетела. Что же спугнуло ее? Это была Йоко, приблизившаяся к юноше и привставшая на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, а потом упорхнуть, подобно птичке, оставив Рю под сенью цветущей ягоды.
Каждый вечер Рю забирал Йоко и отвозил ее домой. Правда, теперь, чтобы лишний раз не попадаться на глаза отцу, ему приходилось высаживать ее на соседней улице и долго смотреть ей вслед.
В редкие минуты встреч они разговаривали обо всем на свете —о природе, о любви, о самураях. Эту тему Рю любил особенно – теперь у Йоко не оставалось никаких сомнений в том, что он действительно потомок знатного рода. Слушая его рассказы, она словно бы мысленно переносилась в далекие времена периода Муромати, сегуната Асикага, в которые посчастливилось жить его знаменитому предку – Миёси Нагаёси, вошедшему в историю как человеку, короновавшему сегунов.
В один из дней Йоко решилась поговорить с отцом обо всем, что случилось между ней и Рю. Ответ его был предсказуем – конечно, глава семейства был в гневе. Он вспомнил юношу, которого защищал от суда много лет назад, но забыл те отблески достоинства и порядочности, что жили в его душе в грязном Синдзюку и начисто испарились в богатой и дорогой Эдогаве. Ответ юного самурая был один…
– Ты и вправду думаешь о смерти?
– Да. Так заканчивается путь самурая. И начинается другой – в ином мире.
– Тогда я уйду вместе с тобой.
Руки Рю похолодели – к такому исходу он не был готов. Он дорожил этой тян больше всего на свете, и никак не желал для нее смерти.
– Но… почему?