Александр Свистунов – Альманах «Бесконечная история» (страница 9)
– И? Что же из этого следует?
– Только то, что ты слышала.
– А разве раньше я не знала об этом?
– Возможно, но я не говорил этого, хотя от тебя слышал много раз.
– Почему же ты не говорил об этом прежде?
– Потому что самураю негоже делать или говорить что-то под влиянием эмоций. А чтобы разобраться в истинности чувств, должно пройти время. Только оно сможет ответить на вопрос, действительно ли это любовь или просто страсть, охватившая двоих внезапно и так же внезапно оставляющая своих жертв.
Когда она открыла глаза, его уже не было. Но вместо грусти ей почему-то овладело спокойствие и безмятежность, каких она не знала все эти годы. Она была твердо уверена теперь, что он вернется, и ей не придется больше лить слезы или беспокоиться о будущем. Почувствовав невероятную усталость, она присела под сосной и вскоре забылась здесь же детским, безмятежным сном до самого утра.
Утром она вернулась и с ужасом узнала о смерти отца. Но еще больший ужас доставило ей то, что смерть Сёку-сана не так занимала ее мысли, как встреча с покойником. Чтобы прояснить все сомнения, она решила отправиться к шаманке.
Она жила в подвале многоквартирного дома в Ямасине. Подвал являл собой затхлое, грязное, отталкивающее место, терпко окуренное ладаном.
– Позвольте войти, Химико-сан?
– Входите, коль пришли, – скрипучий старый голос был скверным приветствием. Йоко поморщилась – все здесь пугало и отторгало.
В воздухе стоял запах непрестанно воскуриваемого ладана. По углам стояли статуэтки тезки хозяйки жилища – богини Химико, которой поклонялись все синто. Под низким потолком были протянуты веревки, на которых тоже висело какое-то тряпье – несвежее, грязное, оно говорило о том, что жизни здесь нет. Несколько свечей освещали небольшую комнатку- и оттого здесь вечно царил полумрак, что днем, что ночью.
Слепая хозяйка сидела за столом перед большим и пыльным шаром, изнутри которого исходил искусственный свет. Она курила трубку и перебирала свои замшелые грязные волосы. Зубов у нее не было, казалось, отродясь, что ничуть не смущало ее – она улыбаясь «глядела» своими белыми слепыми зрачками на вошедшую девушку и складывалось впечатление, что видела ее черты – она не отводила от нее взора, словно бы так же была заворожена ее красотой, как многие видевшие ее мужчины. В руках она вертела эбонитовую статуэтку – такую же, какую сегодня принесла с собой Йоко. От буравящего слепого взгляда дочь адвоката чувствовала себя хуже обычного, ей хотелось заплакать и поскорее убежать отсюда. И все же отыскала слова, чтобы рассказать все слепой старухе, которая слышала и видела куда лучше, чем все зрячие. И попросить о том, чтобы она совершила синикути – обряд воскрешения мертвеца, когда дух его спускается на землю и словно бы живет среди людей.
– Ты уверена в том, что хочешь этого?
– Да, – не раздумывая, ответила Йоко. Тут она поймала себя на том, что всякий раз, когда думает или заговаривает о Рю, ей овладевает жар, кровь приливает к лицу, решимость и резкость наполняют ее члены, она становится подобна одержимой.
– Хорошо. Синикути будет сделан. Сегодня вечером он придет к тебе.
После ужина Йоко заперлась в комнате и стала мысленно возвращаться к событиям сегодняшнего дня и разговору, когда позади себя, у самой входной двери услышала до боли знакомый голос:
– Йоко… Йоко!
– Любимый, – прошептала она. Глядя на него, она видела всю его прежнюю стать, всю его тогдашнюю красоту – белое кимоно без следов крови, уложенные в самурайскую косичку волосы на голове, катана и вакидзаси на поясе, а главное – взгляд. Карий, теплый, но такой отчаянный и дерзкий, какие встречаются только у самураев.
– Где же…
Он не дал ей договорить, поднеся палец к ее губам.
– Не сейчас. Не спрашивай ни о чем. Мы ведь оба этого очень хотели, не правда ли?
– Конечно.
– Так давай отпразднуем наше воссоединение так, как мы всегда мечтали. Теперь никто нам не помешает, никто не станет между нами…
Утром Йоко, не в силах сдержать радость, решилась рассказать о ней и Рю матери.
– Я ничего не понимаю… – Сора смотрела на дочь как на умалишенную. И, возможно, следовало бы так ее и определить, если бы не ужасающая правдоподобность всего, что она говорила.
– Он приходит ко мне время от времени. И я хочу связать с ним свою судьбу. А перед этим полагается познакомиться с родителями невесты…
– Господи Боже! Что ты такое говоришь? Ты намерена жить с призраком? Ведь всем же понятно, что он не существует! Да и потом – кровь отца на его совести, твоя сломанная жизнь, моя, жизнь Юми – все это на его совести! И после всего этого ты собираешься связать с ним судьбу, а прежде хочешь ввести его в наш дом? Как прикажешь понять тебя?!
Йоко ничего не ответила.
Сора посмотрела на дочь и ужаснулась – настолько искренне она говорила, настолько сама верила в реальность происходящего. Сердце подсказывало ей, что остался только один выход – обратиться к богам.
Она опрометью бросилась в пагоду и отыскала там священника, который мог провести обряд изгнания злого духа.
– С помощью Амитаюса, Будды Вечной Жизни, я введу в свое сердце божественную эссенцию. Затем возьму алтарную священную воду и окроплю ей ваш дом и вашу еду, чтобы навсегда отвести злого духа. Мне нужно, чтобы сегодня ночью все вы были дома. Я сделаю это втайне от нее, и уже утром она даже не вспомнит о том, что было с ней накануне.
– Я все приготовлю, как Вы просите. Жду Вас сегодня же ночью.
Вечером Сора готовилась к приходу священника. Юми не находила себе места. Спокойна была только Йоко, ни о чем не подозревавшая и сидевшая взаперти у себя в комнате, как обычно по вечерам.
Дверь в комнату еле слышно отодвинулась. Она улыбнулась. Она знала, кто может прийти в эту минуту.
– Йоко, – раздался до боли знакомый шепот.
– Любимый… Неужели мы наконец будем вместе…
– Мы уже вместе…
– Но нам хотят помешать…
Он обнимал ее, их губы соприкасались, руки сплетались в одну витиеватую линию, их захватывал жар – такой, что не пристал покойнику, такой, что любого живого способен зажечь как спичку, как факел, спалить дотла в пламени страсти…
– Но что же мы будем делать?
– Не волнуйся, я обо всем позаботился…
На улице бушевала гроза. Летние грозы были в Киото частым явлением, но сегодняшняя была похожа на страшную бурю. Священник с трудом пробирался сквозь чащу леса, решив сократить путь от пагоды до дома Орихара. Ветки лезли ему в лицо, валежник хрустел под ногами, а сам он, взбираясь на холм, все время скатывался вниз, но шел к цели упорно. Вдруг сзади послышались громовые удары шагов – так, будто ступал великан или со скалы падали огромные камни, величиной с город. Сжав в руке четки и замерев от страха, священник обернулся. Огромный, величиной с дом, призрак в образе самурая стоял перед ним. Гробовым голосом он произнес:
– Не стой на пути самурая!
Священник закричал – латник выше его на пять голов был ужасен настолько, что служитель потерял дар речи. К жизни его вернул лязг меча. Катана появилась на свет божий из ножен на боку вассала. Священник с ужасом наблюдал за происходящим, пока огромный самурайский меч не сверкнул над ним и не обрушился на его несчастную голову, рассекая ее пополам. В момент удара сверкнула молния и снова раздался гром. Что-то ужасное творилось в Киото, и никто уже не мог это остановить!..
Этим вечером Юми обнаружила в тяниве возле дома змею. Никогда раньше она не видела здесь змей, да и во время жизни в Эдо не приходилось ей видеть этих тварей. Движения ее были плавны и неспешны… Зрелище было прекрасное, и Юми наверное так и смотрела бы на нее до самого утра, не в силах пошевелиться – но не из-за страха, а из-за причудливости происходящего, – если бы Сора не позвала дочь в дом.
За ужином Йоко сообщила присутствующим неприятную новость о том, что умерла Химико. Сора упросила Йоко отправиться к ней и сделать все, чтобы Рю больше не возвращался в их дом, но дочь нашла в подвале в Ямасине лишь труп шаманки.
– Господи, что же нам теперь делать? – взмолилась Сора, воздев руки к небу.
– Это значит, что он теперь вечно будет здесь?
– Нет, это значит, что он будет среди нас до тех пор, пока не выполнит своей главной миссии…
– Йоко, – мать повернула лицо в сторону старшей дочери. – Ты должна немедленно прекратить всякие встречи с ним!
– Но как я могу это сделать? Ведь он сам приходит ко мне, я не зову его!
– Однако почему-то он приходит именно к тебе, а не ко мне или к Юми. Значит, между Вами существует магическая связь. И ты должна, ты просто обязана разорвать ее!
– Я не могу, – пробормотала Йоко.
– Что?! – гнев Соры она видела второй раз за последние пять лет. Первый раз был тогда, на могиле отца. – Как ты смеешь так разговаривать?! По твоей милости мы потеряли отца и теперь мы все в опасности, а ты заявляешь, что и дальше будешь встречаться с этим негодяем!
– Не говори так! Не называй его негодяем, это неправда!
– Кто же он в таком случае?! Перестань мне перечить! Если я еще раз узнаю, что он был здесь… – Сора закашлялась и отвернулась.
– Что тогда? Что тогда случится?!
Сора ничего не отвечала – но кашель бил ее все сильнее и сильнее. Юми смотрела прямо в лицо матери и видела, что она уже зеленеет от отсутствия воздуха. Сора начала махать руками, Юми от ужаса потеряла дар речи. Йоко не смотрела в сторону матери и ничего не видела. Она повернулась только тогда, когда Сора уже упала на пол и стала биться в конвульсиях, а изо рта у нее пошла пена. Юми подбежала к матери и стала трясти ее – словно бы пытаясь вернуть к жизни, но все было уже без толку. Сора была мертва. Глаза Йоко застила пелена – ничего она уже не видела перед собой. Последнее, что она увидела – это уползающая в сад из дома змея.