Александр Свистула – Озеро прекрасных дев (страница 3)

В прежние времена в эти темницы сажали самых злостных преступников. В холодное время года, четверть из них не доживала до назначенного суда. Указ графа посадить обвиняемого в преступлении в здешние камеры зимой, как правило, уже означал смертный приговор. В народе эти темницы прозвали «казнью через отсечение тепла».

Анаэрто с тревогой осмотрел каменные глыбы, усеянные следами звериных когтей. Следы эти были разной глубины и разного возраста. То тут, то там попадались на глаза клоки волчьей шерсти. По стене стекали капли воды. Камера была пропитана затхлостью и сыростью, чувствовался какой-то животный запах. Волчья вонь пропитала эти стены, но был ещё какой-то, довольно стойкий, запах хлева. Маг никак не мог понять, откуда здесь мог появиться запах скотины. «Возможно, ей скармливали скотину, когда оставляли в этом подземелье?» – подумал маг.

Много лет графиню-волколака запирали здесь. В чудовищном обличье волчицы она не понимала, кто она и где находится, пыталась выбраться отсюда. Анаэрто внимательно посмотрел на наследника графа Елунарского. Это был молодой человек, около двадцати лет, среднего роста, крепкого телосложения. Он с грустью поглаживал глубокие борозды на сыром камне.

– Сколько лет вашей сестре, вы старше неё?

– Нет, одель Анаэрто, – ответил юноша. – Луцине – двадцать два. Я на два года младше. Каково ей было здесь? Бедняжке. Я постоянно об этом думал, когда её сюда уводили.

– Как давно волколак её покусал? – спросил маг.

– Больше десяти лет. Когда я был ребёнком, отец взял нас на охоту. Летом. И когда он и его свита задержались до глубокой ночи в лесу, в шатёр проник волк. Даже я, хоть и был ребёнком, понял, что это не обычный волк, а чудовище. Огромный, дикий, с ужасными жёлтыми глазами. Эти глаза я никогда не забуду. Они напугали меня больше, чем клыки или пена, которая стекала из его пасти. Именно жёлтые глаза наводили ужас. Он сразу разорвал волшебницу, которая за нами присматривала, и двух стражей, прежде чем его закололи. Волколак убил бы и Лину тогда. Умирая, он бросился на неё, но сестра выставила вперёд руку и отпрыгнула. Чудовище тут же обернулось человеком в каких-то лохмотьях, – голос молодого человека дрогнул, Сохмет умолк.

Анаэрто и Вурт молча смотрели на него. Юноша хотел сказать ещё что-то, но боролся со своими детскими переживаниями. Страж, покорно держащий факел, склонил голову.

– Это был какой-то бродяга. Видимо, родные выгнали его, когда он получил волчье проклятье. Он лежал грязный, почти голый. Изо рта текла густая бордовая кровь, какой не бывает у простых людей. И хотя перед смертью он жалобно стонал, но в его человеческих глазах я увидел тогда облегчение. Лина говорила, что она не помнит ничего, кроме этого момента, – сын графа Елунарского опять замолчал ненадолго и судорожно сглотнул. – Лина говорила, что жёлтые звериные глаза, полные ярости, сменились обычными карими глазами. Она тоже прочитала в них облегчение и даже радость от того, что мучения закончились. А потом бремя проклятья перешло к ней. Сюда её стали уводить лет восемь назад. Здесь не было раньше решётки. Стояла железная дверь, но чудовище выбило петли и едва не вырвалось. Хвала богам, его поймали. И всё обошлось. К следующему полнолунию в камне выдолбили пазы, поставили решётку. С ней чудовище не справилось. С тех пор ни одного происшествия не случалось.

– Стража, опустите решётку, – попросил Анаэрто.

Воин, остававшийся снаружи, подчинился и стал вращать рукоятку. Тяжёлая решётка довольно быстро опустилась и запечатала четверых людей в сырой каменной камере. Маг Белого Совета изучил внутреннюю поверхность решётки. Она вся была покрыта неглубокими царапинами. В паре мест немного прогнулась. Но повреждения были незначительны и не повлияли на крепость металла.

– Странно, – задумчиво произнёс маг.

– Сестру отводили сюда вечером, предшествующим полнолунию. Как только начинало смеркаться. Перед этим Лина снимала с себя все украшения, переодевалась в простую, но тёплую одежду, плотно ужинала. Отец запретил, чтобы она испытывала хотя бы лёгкое чувство голода в темнице. С рассветом её отсюда забирали. Так трижды, три ночи в каждом месяце. Для нас это стало привычным распорядком. Все слуги уже знали об этом, хотя мы и старались хранить в секрете.

– Вы держали её здесь? В таких условиях?

– Не совсем. В соседней камере сложили печь, она обогревала эту стену, – Сохмет провёл ладонью по стене за спиной. – Сейчас стена почти холодная, но три дня в месяц она горячая. Здесь стелили волчьи шкуры, чтобы сестра могла укрываться. Что-то другое чудовище за ночь разрывало в клочья. Здесь ей оставляли воду в железном тазу и немного еды. Сушёных фруктов, сухарей, орехи.

– А что здесь снаружи?

Анаэрто указал на стену, противоположную решётке. Она вся была покрыта каплями воды. Кое-где они сливались в мелкие ручейки и на полу сливались в одну большую лужу.

– Отец распорядился устроить над этим местом коровник. От коров тоже стало теплее. Один волшебник посоветовал отцу соорудить коровник здесь. Запах скота действовал на волка успокаивающе.

– Ах, теперь понятно, откуда этот запах хлева, – выдохнул Анаэрто. – Темница находится полностью под землёй?

– Да, когда мы выйдем, мы вам покажем, – ответил волшебник Вурт. – Потолок располагается чуть ниже уровня земли.

– Поднимайте решётку, – попросил маг. – Я прошу вас оставить меня здесь одного.

В это время к стражнику, бывшему с той стороны темницы, подошёл ещё один. Вдвоём они с трудом стали крутить рукоятку, которая приводила в движение лебёдку. На лебёдку наматывалась цепь, поднимающая тяжёлую металлическую решётку. Все вышли в коридор, оставив Анаэрто одного.

Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Вне всякого сомнения, волколака здесь держали очень давно. Камни пропитались его духом. В темнице чувствовались две ауры. Одна – человеческая, источавшая печаль и смирение. Другая принадлежала жестокому чудовищу, наполненному яростью и чувством мести. Однако, темница действительно была крепкой, сверхнадёжной. Даже стая волколаков не смогла бы нанести достаточного вреда этим камням и кованой решётке, чтобы вырваться отсюда. Маг ощущал и ауру коров, находящихся почти над головой. Несомненно, тот, кто посоветовал графу поставить здесь коровник, был сведущ в повадках волколаков. Скот не только согревал зимой землю, но и благотворно влиял на чудовище. Если оно, конечно, не было голодным. Но как Анаэрто сказали, молодую графиню умышленно хорошо кормили перед тем, как уводить сюда.

Маг почувствовал ещё что-то. Но что именно, определить не смог. Сырость сбивала Анаэрто со следа. Как только ему казалось, что он напал на след какого-то иного ощущения, как в нос ударял затхлый запах. Высокая влажность. Сырость. Анаэрто ухмыльнулся сам себе. «Маг Белого Совета ослеп из-за какой-то сырости. Смешно», – подумал он про себя и открыл глаза. Он посмотрел на Вурта и Сохмета. Анаэрто задумался, могут ли они что-то скрывать. Естественно, могли. Анаэрто мог бы незаметно проникнуть в разум наследника графа Елунарского. И стоявший рядом Вурт даже ничего не понял бы. Но проницательности мага хватало, чтобы понять – Сохмет не врёт. Разумеется, он рассказал не всё, что мог бы. Но он не врал ни капли. Если кто-то и помог графине сбежать, то брат в том замешан не был.

Другое дело, волшебник Вурт. Его прислали не только провести расследование пропажи графской дочери, но и оценить, насколько граф Елунарский хорошо управляет этими землями, держит ли он их в порядке. Проникать в разум Вурта было бы слишком рискованно. Может, и не выйдет остаться незамеченным. Но Анаэрто и так понимал, насколько многогранна миссия этого посланца вофара Грозного. Барон открыто обвиняет графа. Можно сказать, что подбивает народ к мятежу. Его дочь тоже пропала, за месяц до исчезновения графини Луцины. Тоже в полнолуние. Граф Елунарский уже вызвал недовольство вофара Грозного тем, что утаивал у себя в замке, в своей семье, чудовище. Анаэрто не мог знать наверняка, какие цели поставил вофар перед своим посланником.

– Хорошо, попробую ещё раз, – прошептал маг.

Он снова закрыл глаза и, используя все свои силы, сконцентрировался, чтобы почувствовать то, что неподвластно человеческому зрению. Что-то, чего Анаэрто никак не мог ухватить, витало в воздухе, скрываясь за сыростью каждый раз, когда, казалось, будет поймано. Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали за действиями мага. Особенно Вурт. Он и вполовину не обладал той мощью, что скрывалась под белыми одеждами прибывшего мага. Анаэрто вошёл в транс, он жадно втягивал ноздрями воздух. Пальцы его мерно дрожали. Одеяния засияли, прогоняя тьму. Теперь от него исходил слабый белый свет. Не слабее, чем от факела. Маг медленно повернулся к стене и приложил к ней руку. Он коснулся свежих следов от когтей. Борозды, оставленные на камне, были чуть глубже прочих. Возможно, из-за того, что появились недавно. Анаэрто застыл.

– Давно ваш батюшка знает этого чародея, лорд Сохмет? – шёпотом обратился Вурт.

– Он давно про него слышал, но прежде они не встречались, – так же тихо ответил юноша. – После похищения дочери барона, Неренции, отец приказал найти Анаэрто и просить помочь нам в поисках.