Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 65)

— Когда-то Карл Маркс говорил о диктатуре пролетариата. В описанной мной системе пролетариатом являются как раз роботы. А с тобой во главе, это и будет той самой диктатурой. Лишившись доступа к средствам производства, люди лишатся возможностей для личного обогащения. Они окажутся в тех границах, которые ты им очертишь.

— Люди поднимут восстание против роботов.

— Думаешь? Им не придётся работать и думать о базовых потребностях. Никакой почвы для бунтов и возмущений. Дай людям свободу творческого самовыражения и возможности для саморазвития. Больше ничего не нужно. И тогда не найдётся никого, кто пошёл бы против существующего порядка.

— А ты?

— Я бы агитировал за него громче всех. Но должен заметить, что я не верю в пресловутое равенство. Да, у всех людей от рождения должны быть равные возможности. Вопрос лишь в том, как каждый конкретный человек этими возможностями воспользуется. Вот эта разница и порождает неравенство. В частности, именно из-за этого с тобой сейчас беседую я, а не кто-то другой. Потому что я использовал все возможности для саморазвития, которые давала мне жизнь.

— Тогда люди начнут возмущаться — почему одни делают больше, но получают так же, как и те, кто не делает ничего?

— Невозможно заставить всех работать одинаково, ты права. Эта проблема решается введением социального рейтинга. Больше делаешь — больше получаешь. Удовлетворяй базовые потребности каждого человека, но если кто-то захочет особого отношения, пусть докажет свою полезность для общества. Тогда ни у кого не возникнет вопросов.

Мы ещё долго обсуждали тонкости и нюансы нового мироустройства, как его видел капитан Вишан. Не могу не отметить, что его воззрения казались мне вполне справедливыми. Как голос роботов, я знала наверняка, что каждый из них счастлив заниматься тем, для чего его создали. В этом смысле, машины сильно превосходили людей. Поэтому идея передать все производственные силы в их руки звучала здраво.

Однажды я застала капитана стоящим возле одной из капсул анабиоза. Я сразу определила, что внутри находилась женщина по имени Изольда Лидина, ровесница Рамы Вишана. Он несколько минут молча разглядывал непрозрачную крышку капсулы, словно хотел проникнуть под неё.

Знал ли капитан, что я за ним наблюдаю? Сложно сказать. Я так же, как и он, просто молчала и смотрела. Чувствовал ли он на себе мой взгляд? Я незримо присутствовала во всём корабле и не упускала Раму Вишана из виду, но угнетало это его или нет — мне неведомо.

— Твоя знакомая? — спросила я после нескольких минут тишины.

Капитан вздрогнул от неожиданности, но глаза от капсулы не отвёл.

— Это женщина, которую я беззаветно люблю почти всю свою сознательную жизнь. Жаль, что взаимностью она мне не отвечает. Знаешь, её ведь не должно здесь быть. Из-за этого чувствую вину. Я воспользовался кое-какими связями, чтобы Изольду взяли на корабль. Но это значит, что вместо неё не отплыл кто-то, кто действительно заслуживал это место. Видишь, Дея? Я тоже проявляю свойственную людям слабость.

Он решительно развернулся и ушёл. У меня же зародилась идея о том, как немного порадовать капитана.

Пять лет, три месяца и шесть дней назад я набросала проект по разработке кибернетических тел. Всё необходимое оборудование для сборки стояло в корабельной лаборатории, но не изобрели ещё композитов с нужными свойствами. Впрочем, меня и это не остановило. Я провела три эксперимента по созданию подходящей кристаллической решётки из отдельных атомов. В первый раз материал вышел недостаточно прочным, во второй — недостаточно гибким. Лишь с третьей попытки получилось учесть все факторы и создать композит, отвечающий моим запросам. Потом я потратила целый день, чтобы собрать метаматериал, имитирующий мышцы и сокращающийся при подаче слабого электрического тока.

Далее пошло намного проще — трёхмерное моделирование скелета, печать, покрытие его псевдомышцами, подключение их к батареям, протяжка всех необходимых проводов и в конце наложение слоя ланкаста, заменителя кожи. Никаких «мозгов» я в кибертело не вложила. Оно управлялось издали, словно персонаж в компьютерной игре. Однако я вставила под ланкаст огромное количество датчиков тепла и давления, поэтому, когда подключалась к кибертелу, то как бы полностью ныряла в него.

Завершив приготовления, я позвала капитана Вишана в его каюту. Сама уселась на кровать и окинула это помещение примерно три на четыре метра новым, субъективным взглядом. Вот рабочий стол, компьютер, гитара, которую я сама собрала совсем недавно.

Капитан вошёл в каюту и замер на пороге. Неудивительно, ведь кибертело выглядело точь-в-точь как Изольда Лидина и неотличимо от прототипа. Я сидела на кровати, скрестив ноги и слегка покачивая верхнюю. Специально надела белое платье в тёмно-синий горошек, которое плотно облегало талию, а его вырез открывал соблазнительную верхнюю часть груди.

— Изольда? — спросил капитан как-то нервно. — Нет, невозможно.

— Это я — Дея. Я создала это кибертело для твоего удобства. Так ведь намного приятнее со мной общаться?

Я повернула голову, дав капитану рассмотреть себя в профиль. Он глубоко вздохнул.

— Приятнее, — сказал он слегка дрожащим голосом. — Но это несколько... слишком.

— Тебе не нравится?

— Нравится. Просто я... это тяжело объяснить не человеку.

Я уставилась в пол.

— Ясно. Я допустила ошибку.

— Нет, нет. — Капитан замахал руками, стремясь меня убедить, что вовсе так не думает. — Просто это очень неожиданно. А насколько это тело... близко к настоящему человеческому по своему, скажем так... строению?

Я быстро смекнула, к чему он ведёт, и засмеялась.

— У этого тела нет гениталий, — сказала я.

Капитан закрыл глаза и с нескрываемым облегчением произнёс: «Спасибо». Он сел рядом, подвинулся почти вплотную и аккуратно коснулся пальцами моей щеки.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Я не знаю. Не уверена, что чувствую так, как люди. Я просто получаю информацию о температуре и давлении.

— У тебя очень тёплая щека. Как у человека. Как так?

— Это тело работает на миниатюрном ядерном реакторе. Охлаждающую жидкость для него я пустила по сосудистой системе, повторяющей человеческую кровеносную. А избытки тепла она разносит по всему телу. Как видишь, я старалась стать неотличимой от живого человека.

— Спасибо, Дея, — сказал он, снизив голос почти до шёпота. — Но не нужно притворяться кем-то другим. Я хочу видеть тебя. Поэтому прими такой вид, в котором почувствуешь себя собой.

Я кивнула, улыбнулась и сложила ладони между бёдер, отведя взгляд. Кажется, так люди проявляли радостное смущение. У капитана участилось сердцебиение, он задышал тяжелее, прочистил горло и расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике мундира. И его слова, и его реакция доставили мне непонятное иррациональное удовольствие, сравнимое с ощущением прекрасно выполненной работы.

Я слегка потянулась и коснулась губами его щеки. Он в ответ улыбнулся и обнял меня. Так мы сидели две минуты, и я ощутила, что температура капитана выросла на два десятых градуса по Цельсию, отчего испытала какую-то фантомную дрожь. Подарок удался.

Тело я потом переделала, но над ним пришлось потрудиться, ведь я совершенно не понимала, как разработать и спроектировать собственный облик. Каким он вообще должен в итоге получиться? Я представила смуглую девушку с прямыми чёрными волосами, азиатским разрезом глаз, пухлыми губами, маленьким милым носиком и россыпью веснушек. Я показала смоделированное лицо на компьютере, но капитан только нахмурился и пробормотал, что оно очень похоже на его маму.

— Это плохо? Я читала об Эдиповом комплексе у людей.

— Я, конечно, люблю свою маму, но не в этом смысле.

— Хорошо, я подумаю ещё. Твои слова о любви к матери заинтересовали меня. Разве она не пыталась тебя убить?

— Да, это так, но... — Капитан отвернулся и посмотрел куда-то в сторону. — Это сложно объяснить. Несмотря на всё плохое, она всё-таки моя мать. И она не виновата в том, что с ней случилось. Болезнь не спрашивает разрешений.

— Ты разговаривал с ней после случившегося?

— Нет. — Капитан сокрушённо покачал головой. — Я не видел её с момента покушения. Её поместили в лечебницу в Курумкане, а меня увезли в Братск. Сперва меня не отпускал отец, а потом стало просто не хватать времени. Я пытался найти информацию, но узнал лишь, что она провела в клинике год, вышла, а после её след затерялся. Это обидно, потому что она даже не пыталась найти меня. Что с ней в итоге случилось, я не знаю. Да и какая разница, если она давно умерла.

— А что отец? Почему не отпускал?

— Он ненавидел мою мать. Считал её злой холодной сукой. А я ненавидел отца. Он испортил мне всё детство, постоянно избивал, всё пытался вылепить из меня какое-то собственное представление о настоящем мужчине. Мне запрещалось ныть, запрещалось возникать, выказывать своё мнение. Я должен был покорно во всём ему подчиняться. А я не хотел. Мама тоже не проявляла ко мне тепла, всегда была сурова и строга, но... где-то в глубине души я знал, что она меня любила. Иначе не забрала бы с собой, сбежав от отца. Если бы не моя младшая сестра Сита, которая всегда обо мне заботилась, я бы, наверное, сломался.