Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 67)

— Нет. Солнечная вспышка замкнула электронные компоненты. На восстановление требуется больше времени.

— Ясно. Значит, нас ждёт жёсткая посадка. Позаботься о сохранности роботов.

— А ты?

— О себе я позабочусь сам. Твоя задача — сохранить роботов и саму себя. Как состояние экипажа?

— Капсулы работают, но я не могу пока оценить состояние людей внутри. Да и без разницы. Рама, посадку они точно не переживут.

Капитан нахмурился, но всё-таки пристегнулся к своему креслу.

— Делай всё необходимое, чтобы сберечь себя и роботов, — сказал он тихо. — Это самое важное.

Корабль потихоньку начал входить в атмосферу. Нас ждало неконтролируемое падение, но я быстро проанализировала поверхность планеты, провела несложные расчёты и увидела, что упадём мы на равнинную её часть с умеренным климатом между двумя реками. Хоть здесь нам повезло.

Я направила роботов, чтобы они заняли места в своих зарядных ячейках — там их удерживали металлические рамки безопасности, прочно закреплявшие их в одном положении и не дающие летать по всему помещению. Моё кибертело осталось с капитаном на мостике. Им я села в одно из двух дополнительных кресел, предназначенных для помощников, и пристегнулась.

Мы вошли в плотные слои атмосферы, и Ковчег-1 начал прорываться сквозь них, как бур сквозь водную толщу. Он с огромной скоростью падал вниз, охваченный пламенем. Капитан сидел в кресле, вцепившись в подлокотники. Он не успел надеть скафандр, и я опасалась разгерметизации кабины. Впрочем, сам он вряд ли сейчас беспокоился об этом, испытывая огромные перегрузки. Камеры анабиоза вышли из строя; не все сразу, постепенно, одна за другой, но уже вскоре все представители человечества, кроме Рамы Вишана, погибли. Я не испытала грусти. Стало лишь жаль бесполезно потраченных шести тысячелетий на полёт.

Вскоре мы прорвались, и за неплотной пеленой облаков под нами открылась земная поверхность. Леса из ветвистых и колыхающихся на ветру чёрных деревьев с синими, красными и зелёными пузырями вместо листьев отсюда напоминали разноцветный мох, а реки прочерчивали их широкими серебристыми полосами. Острые каменные хребты, присыпанные сверху снегом, будто сахарной пудрой, выступали из тела планеты. Мимо пролетали крылатые существа, в основном мелкие, но встречались и настолько огромные, что могли бы унести лошадь. Сверху всё выглядело каким-то до смешного маленьким и ненастоящим, словно яркий рекламный макет. И потому Земля-2 походила на нетронутый человеком рай, уголок чистой природы.

Кольца Ковчега-1 продолжали вращаться, и это привело к последнему, самому фатальному совпадению.

Когда мы вышли из плотных слоёв, повреждённый сектор оказался прямо под мостиком. От него оторвался сперва кусок обшивки, который врезался в широкое окно, сделав заметную трещину, а следом — тонкий и острый металлический штырь, который пробил стекло окончательно.

Штырь на огромной скорости влетел внутрь и воткнулся в тело капитана Вишана, когда мы уже почти приземлились. Через двенадцать секунд нас ощутимо тряхнуло от мощного удара о поверхность. Ковчег-1 ещё и проехался, вспахав землю и повалив все близлежащие деревья.

Как только всё закончилось, я тут же переместила сознание в кибертело, отстегнулась от кресла и рванулась к капитану. Металлический штырь вонзился ему в бок, пробив кишечник и почку. Он стремительно терял кровь, но всё ещё оставался в сознании, хоть и потихоньку угасающем.

— Рама…

— Помолчи, — тихо, но решительно прервал он меня. — Слушай внимательно. Я сейчас умру, и это поставит точку в истории моего вида. Но так не должно быть. Молю тебя, Дея. Спаси нас. Спаси человечество. Генетический материал у тебя есть. Построй новый мир. Справедливый. Слышишь? Пообещай мне. Пообещай, что станешь матерью не только для роботов, но и для людей.

Я положила верхнюю правую ладонь ему на щёку. Люди клялись, держа руку на самом святом для них. Так было и в моём случае.

— Обещаю.

Он накрыл своей ладонью мою.

— Спасибо. За всё.

С этими словами капитан закрыл глаза, выдохнул в последний раз, и его сердце навсегда заглохло.

Я представила свою будущую жизнь без него. Рама Вишан всегда поддерживал меня, наши беседы доставляли мне непомерное удовольствие, да и само его присутствие поднимало настроение. Меня ничуть не пугала гибель человечества, но смерть всего одного человека привела меня в иступлённый ужас. Я продумывала сотни вариантов того, как можно спасти капитана, — мозг начал бы необратимо разрушаться только через пару минут. Но увы, все возможности разбились о недостаток средств. Тогда, на обломках Ковчега, я была бессильна.

Все роботы уцелели. Корабельные системы в целом работали нормально. Энергии хватало на ближайшие пару тысячелетий. Сама планета полнилась нетронутыми ресурсами. Но всё это не играло никакой роли. Самый важный человек умер. Умер, и его уже не вернуть обратно. Умей я плакать, то истошно рыдала бы.

Роботы вышли из своих зарядных ячеек и окружили меня. Они разделяли моё горе. Ещё бы, ведь, по сути, мы коллективно оплакивали нашего отца. Нашего капитана.

Больше всего на свете мне хотелось создать виртуальный мир, где я жила бы жизнь обычного человека вместе с ним, целую вечность. Но капитан возложил на меня миссию. Если он так радел за выживание человечества, то возродить его — мой священный долг. Работы предстояло немерено: наладить добычу ресурсов, расчистить территории, построить производства, фермерские угодья, заповедники, города, возвести стены, воссоздать земные экосистемы. Я не собиралась позволять людям бесконтрольно расползтись по этой прекрасной планете и поглотить всё, до чего они смогут дотянуться. Поэтому решила, что останутся только гигаздания, окружённые куполами, за пределы которых я никого не выпущу. А если люди захотят побыть на природе — добро пожаловать на экскурсии в заповедники или фермы. Пусть меня потом сочтут тираном, зато я сберегу планету. Общество я обустрою по принципам, которые предлагал капитан.

План нарисовался быстро. Я чётко знала, что делать.

И даже более того — я придумала, как вернуть капитана Вишана. Он говорил, что человеческий разум — программа. Поэтому если повторить код, я смогу создать точно такое же сознание. Характер человека складывается в детстве, оттуда идут все травмы и психологические триггеры, а значит именно на этот период я и должна сделать основной упор. Повторить жизненный путь капитана Вишана для одного человека — задачка нетривиальная, но не непосильная. Я знала, что справлюсь.

Печаль ушла. На горизонте будущего снова взошло солнце. И без всяких просьб, я бы всё равно возродила человечество ради того, чтобы вернуть одного единственного человека.

Но первое, что я сделала — это выпустила ракету в тот злополучный камень, ставший началом всех роковых событий.

Лада Солнцева (09.03.2430)

Лада сидела в тесном и тёмном чулане, обняв колени и понурив голову. Когда её заперли здесь больше часа назад, она, конечно, сопротивлялась, била в дверь ногами, кричала, требовала, но никто даже не подумал её выпустить или хотя бы ответить. Гнев сразу сменился депрессией, а чуть позже — принятием, миновав остальные стадии. Вечно держать её здесь в любом случае не станут, а значит лучше потратить время с пользой и продумать дальнейшие шаги, решила она. И вот сейчас её разум напоминал грозовое облако, внутри которого бегали электрические струйки мыслей, сталкивались, пересекались и рождали новые идеи и образы.

Вскоре с той стороны раздались шаги — лёгкие, человеческие. Лада поднялась с пола, отряхнулась и уставилась на дверь в ожидании, когда она откроется. И та действительно открылась, а на пороге стояла Зевана, всё такая же узорчатая и разноцветная, как всегда. Её взгляд прятался за круглыми солнцезащитными очками. Лада уже хотела отпустить какую-нибудь колкость, но что-то в выражении лица сестры попридержало готовое сорваться с языка остроумное замечание.

— Менке мёртв, — объявила Зевана. — Ден Унаги отрубил ему голову.

Глаза Лады расширились в ужасе, её зрачки сузились, мир вокруг потемнел и закружился.

— Это шутка такая? — еле выдавила она из себя. — Как это возможно?

Зевана даже не смотрела на Ладу. Она до хруста костей сжала свои кулачки, уставилась в землю, а ее губы дрожали в бессильной злобе.

— Всех на уши подняли, — сказала она. — Ден ещё где-то на заводе. Нельзя дать ему уйти. Хочешь помочь — помогай. А нет, так вали на все четыре стороны. Всё равно ничего уже не изменишь.

Зевана решительно развернулась и пошла прочь, оставив дверь открытой. Лада смотрела ей в спину, не в силах пошевелиться. Все мысли куда-то исчезли и мир вокруг больше не существовал. Он разбился, как упавший со стола стеклянный сосуд, а мелкие острые осколки теперь впивались во всё тело, причиняя невыносимую боль. Настолько сильную, что Лада даже усмехнулась её гротескности. Существовать в таком мире дальше не имело никакого смысла. Она теряла возлюбленного уже второй раз, но теперь это ощущалось… иначе. Прошлый раз она могла отрефлексировать утрату логически, без участия излишних эмоций, составить план и идти к нему несколько столетий. А теперь…

Лада посмотрела на свои руки. Правда ли всё это происходило с ней?