Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 58)

Я отхожу на шаг назад.

— Ну не, мадам. — Я усмехаюсь. — Психа Колотка так просто не сшибить, сечёшь?

Её взгляд сразу же наполняется невыразимой печалью.

— Ты можешь и дальше бегать от этого, но разве не ясно, что уже всё? Твоя миссия выполнена. Этот этап твоей жизни закончился, пора идти дальше. И есть вещи, которые должны остаться позади.

— Да я скорее оригинального Менке нахрен сотру, чем себя.

Она вновь подходит ко мне и обнимает.

— Это моя вина, что ты стал таким, — говорит. — У меня не было выбора, я должна была сделать то, что сделала, но всё равно никогда себя за это не прощу. Я знаю, как тяжело тебе жилось с отцом. Знаю, кого он хотел в тебе видеть. Но пришло время это отпустить. Менке, только так ты сможешь обрести счастье. Пожалуйста, поверь мне.

Поверить, да? Обычно, когда люди хотят, чтобы им поверили, они приводят аргументы, доводы, факты, но меня словно в секту затягивают. Надоело.

Я смотрю на небо и только сейчас замечаю, что уже какое-то время идёт небольшой снег. Одинокая снежинка падает мне на скулу и тут же тает. Да, она никуда не исчезла, только сменила агрегатное состояние. Если подумать, то и я никуда не уйду, ведь моя память, мои мысли, весь накопленный опыт — всё это останется с Менке. Я всегда изо всех сил старался казаться самым значимым, самым крутым и сильным, потому что изначально задумывался таковым. Я тот, кто побеждает.

Но мама ведь права — теперь в этом нет смысла. Дальше Менке прекрасно справится и без меня. Он бы и сюда самостоятельно добрался, не хватило лишь капельки уверенности в своих силах. Но с моим исчезновением он обретёт такую уверенность.

Я закрываю глаза и улыбаюсь. Исчезнуть в объятиях мамы — куда уж лучше?

— А, пофиг, — тихо говорю я. — Давай.

Гусак Петро появляется из-за её спины неожиданно и бесшумно. Эй, а где твои прикольные ругательные выкрики? Он замахивается мачете и продолжает молчать.

Ну, блин, так неинтересно.

И почему у меня самая скучная смерть?

Интермедия. Женщины

За час до встречи Менке с матерью Зевана вошла в помещение, погружённое во мрак; лишь небольшой круглый стол с четырьмя стульями покоились в жёлтом конусе света.

«Прямо как на театральной сцене», — подумала она.

За столом уже сидела другая девушка, на три года моложе, смуглая, с длинными чёрными кучерявыми волосами, ухваченными в два пышных хвоста, — Нане. Она молча кивнула Зеване, та в ответ сделала то же самое и присела на свободный стул напротив. Со всех сторон их окружали холодные кирпичные стены, да и в целом местечко для встречи навевало тоску — погреб одинокого сельского домика.

— Где Ума? — спросила Зевана.

— Скоро придёт, — ответила Нане и опустила взгляд. Она, судя по всему, глубоко о чём-то задумалась и не хотела, чтобы ей мешали. Впрочем, ни одной из них не нравилось, когда прерывали цепь их размышлений.

Вскоре сверху донёсся звук открывающейся двери, холодный сквозняк лизнул в спину, и со стороны лестницы раздались чьи-то лёгкие шаги. В темноте не сразу стало понятно, кто зашёл. Но разглядев как следует появившийся в проёме силуэт, Зевана устало вздохнула.

— Привет, Лада, — сказала она. — Проходи, присаживайся.

Но Лада Солнцева не спешила заходить. Она стояла на пороге и окидывала погреб каким-то тоскливым взглядом, выражавшим недовольство выбранным местом.

— Сыро тут, — заключила она.

— Все претензии к Уме.

Лада всё же подошла к столу и плюхнулась на стул между Нане и Зеваной. Сразу сложила руки на груди, опустила уголки губ и отвела взгляд, словно ей только что нахамили на улице. И хотя все трое отныне молчали, каждая то закусывала губу, то перебирала пальцами, то как-то ещё кричала о желании высказаться; но рано — нужно дождаться четвёртую.

Через две минуты дверь вновь распахнулась, и Ума Должинова спустилась к остальным. С самого порога она окинула взглядом присутствующих и довольно улыбнулась.

— Приветствую, сёстры, — сказала она, прошла вперёд и села на последний незанятый стул.

— Что мы тут делаем? — спросила Лада и раскинула руками.

— Я велела выстроить этот погреб специально на подобный случай, — сказала Ума. — Мы внутри клетки Фарадея, а значит уши Деи закрыты.

— А зачем нам разрывать связь с Деей? — подала голос Нане.

— Потому что мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное, — сказала Ума. — Менке и Ден Унаги вот-вот проникнут на завод по производству роботов.

— Он прихватил с собой Дена? — Зевана выгнула бровь дугой. — Необычный ход. Я думала, они враги.

— Это не проблема. — Ума отмахнулась. — Я уже послала Эмилию разобраться с этим. Мы собрались здесь для другого. Я хотела сообщить вам, что Дея решила реализовать план «Б».

Зевана и Нане широко распахнули глаза в ужасе, Лада резко вскочила с места и упёрлась руками в стол.

— Это чушь! — воскликнула она. — Нет, серьёзно?! Она просто так это сама решила?! Не посовещалась с нами, не посоветовалась, просто вот взяла и решила, да? А как же мы?! Нам-то что делать? Ради чего мы всё это…

Лада почувствовала, как её горло сжалось, не в силах больше произнести ни слова. К глазам подступали слёзы. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и продолжила уже спокойным голосом:

— Ради чего мы всё это делали? Все эти годы. Зачем? Чтобы в итоге просто отдать Менке Дее целиком и полностью? И всё?

— А что мы можем? — Зевана зло скривила рот. — Не пойдём же против.

— Почему бы и нет, чёрт возьми?! — не унималась Лада.

— Потому что это глупо, — спокойным и уверенным тоном наставницы сказала Ума. — Ты прекрасно знала, что Дея с самого начала собиралась реализовать именно этот план, и всё же согласилась с ним. Что изменилось?

— Я познакомилась с Менке.

— Тем не менее, позавчера ты дала ему псилоцибин, как и условились, — парировала Ума.

— Я не думала, что она просто возьмёт и самовольно решит идти по плану «Б». Неужели вас это устраивает?! Тебя, Зевана? Может, тебя, Нане? Вы просто это схаваете?

— Дура! — воскликнула Зевана и стукнула кулаком по столу. — Думаешь, нам это нравится? Мы все в одной лодке. Все следуем единому замыслу и хотим одного и того же. Так в чём твоя проблема?! Ты думаешь, что любишь Менке больше остальных? Да тебе дали лучшую роль из всех: тусоваться с ним, трахаться, играть на гитарке, песенки петь. Он даже не считает тебя предательницей, как всех нас. Ты хоть раз задумывалась, каково нам? Каково мне, каково Нане? А Уме? Ей досталась самая тяжёлая доля! Самая тяжёлая! А ты просто стоишь тут и возмущаешься. Знаешь, как я хотела бы оказаться на твоём месте? Но нет, мне велели отыгрывать подругу-недотрогу. А меня так тянуло переспать с ним.

— Может и стоило бы, — почти презрительно бросила Лада. — Глядишь, прояснилось бы в башке.

— Да пошла ты! Хватит корчить из себя святую только потому, что делила с ним постель.

— Успокойтесь, пожалуйста. — Ума позволила себе повысить голос. — Ругаетесь, будто школьницы. Зевана, мы все разделяем твою боль. Лада, я понимаю, чего ты хочешь, но увы, ничего не выйдет. Дея уже всё решила.

— Знаете что? — Лада возмущённо поджала губы. — Раз я самая младшая, то я к Дее ближе всех вас. Мы нужны для того, чтобы она могла посмотреть на мир человеческими глазами. Нашими глазами. И вот мы смотрим. Ну так спроси, что мы видим. Но нет, она решила всё сама, ей плевать на нас. Она считает, что знает лучше, ведь она само совершенство и ничего лишнего в ней нет. Вот, что меня бесит. Вот, с чем я категорически не согласна. Я, как смогу, постараюсь воспротивиться ей.

— Я не могу позволить тебе мешать осуществлению замысла у самого финиша, — сказала Ума.

— Ты серьёзно? — Лада горько усмехнулась. — И как ты меня остановишь?

— У выхода тебя встретят роботы. Они проводят обратно в город.

Лада обречённо отвернула лицо в сторону.

— Ума, ты же больше остальных должна понимать, — почти с отчаянием в голосе проговорила она.

— Я понимаю. Я понимаю даже больше, чем ты. И знаю, что несмотря ни на что мы должны доверять Менке. Доверять его выбору.

— Вот именно! Его выбору! Но мы толкаем его в пропасть, из которой нет выхода!

— Пропасть ли? Сейчас он как слепой котёнок, но в свободном падении перед ним откроются все грани возможностей. Он поймёт, кто он, зачем и что ему делать.

— Ой, знаете что? Идите нахер, — Лада вскинула руками. — Вы все идите нахер. Я сама как-нибудь разберусь.

— Удачи, разборщица, — буркнула Зевана.

— Пошла ты. — Лада не постеснялась показать ей средний палец.

— Какое бесстыдство! — возмущённо воскликнула Нане.

— Ладно, к тебе я отношусь чуть лучше, — сказала ей Лада. — Но ты тоже не расслабляйся.

— Просто признай, что у тебя кончились аргументы и поэтому ты просто перешла на оскорбления.

— Я не понимаю, почему вы молча принимаете всё это. Менке нужно выручать, а вы…