Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 33)

[15] (нем.) городу

Менке Рамаян (08.03.2430)

Едва Менке проснулся, на него сразу навалилась жуткая головная боль, как утром после знатной попойки. По мозгу будто бы ехала фургонетка, используя извилины в качестве рельсов и взрезая острыми колёсами серое вещество. Каждую секунду — красная вспышка. Не сразу до слуха донеслись чьи-то голоса. И вместе с тем — лёгкое ощущение дежавю.

Менке постарался открыть глаза, но они упорно сопротивлялись. Веки налились неподъёмной тяжестью, и он уже хотел подобно Вию попросить поднять их, но в итоге справился сам. Всё вокруг сразу затопил синий свет.

— Пациент очнулся, — услышал Менке рядом синтетический голос какой-то гердянки. — Показатели в порядке. Его состояние похоже на обычный сон или переключение между личностями.

— Он внезапно упал в обморок, — раздался другой голос — женский, знакомый.

— Возможно, осуществил переход, не предупредив. Сейчас он здоров.

— Да-да, — еле-еле произнёс Менке. — Я в норме. Спасибо.

— Тогда мои услуги более не нужны, — сказала гердянка. — Я откланяюсь.

Менке окончательно разморгался, искусственные глаза сразу настроили нужный фокус, и он разглядел спину уходящего робота-медика. Повернул голову и увидел очень милую девушку с длинными фиолетово-синими волосами.

Его охватила паника. Он помнил всё, что видела и ощущала Ада, знал, как очутился в этом переходе и откуда шёл. Он узнал Ладу. Кто же он? Лермушкин? Ада? Менке? Он озирался по сторонам, словно пытаясь найти ответы, но кроме стен и света ничего не увидел.

— Какого цвета мои глаза? — спросил он у Лады.

— Э-э-э. Сейчас красного.

Он облегчённо выдохнул. Всё в порядке, он оригинальный Менке, голову которого просто затопили воспоминания других личностей. Они обрушились, подобно лавине, и теперь разум пытался выкарабкаться из-под завала.

Менке взглянул на время — восьмое марта, час тридцать ночи. Он занял второе место в музыкальном конкурсе, пошёл в клуб, принял псилоцибин и гулял по городу. А потом встреча с Гусаком Петро… Вот же поэт хренов, совсем раскис и самовольно решил уйти из жизни, подставив под удар всех остальных. Просветлился он, видите ли. Ладно, уже неважно, главное, что Лермушкин не стал менять личность, и всё же вирус только стёр его, но не убил. Значит, Порфирий прав — цель Гусака Петро вовсе не смерть Менке.

Лада присела на корточки рядом.

— Ты как?

— Всё хорошо.

Менке попытался подняться, получив новую ударную волну головной боли. Из-за этого он пошатнулся, но Лада крепко обхватила его руку и помогла удержаться. Он посмотрел на неё и разглядел серебринки бывших слёз. Менке улыбнулся с благодарностью.

— Ты беспокоилась обо мне.

— Конечно! — Лада размахнулась и шлёпнула его ладонью по плечу. — Мы гуляем, гуляем, и ты внезапно падаешь без сознания, неся какой-то бред. Что случилось вообще?

— Мой нейроком заражён вирусом, который стирает субличности. Я не могу его удалить, поскольку он написан на теклане. От него можно спастись, если вовремя переключить личность, но Лермушкин делать этого не захотел.

— Ой, — Лада вдруг посмотрела на Менке так, будто впервые заметила. — Погоди, ты не Лермушкин?

— Менке Рамаян. Приятно, наконец, познакомиться. Хотя вся память Лермушкина теперь у меня, так что формально мы знакомы.

Менке говорил чётко, громко, свободно и уверенно, держался собранно и гордо, показывая наличие твёрдого внутреннего стержня. Даже через светящиеся красным искусственные глаза виделась решимость, наполнявшая его душу. Он выглядел точь-в-точь как Лермушкин, но ощущался совершенно другим человеком. Щёки Лады налились краской, ротик слегка приоткрылся в изумлении, а смотрела она так, как смотрят на самого крутого супергероя, явившегося в последний отчаянный момент.

— И мне очень приятно, — пролепетала она. — Но ты сказал, вирус стирает твои субличности. Выходит, что Лермушкин тоже…

Менке схватил её, прислонил спиной к стене и взял пальцами за подбородок. Ноги Лады вдруг ослабли, и она чуть не свалилась.

— Я помню всё, что было между нами, — сказал Менке. — Это никуда не ушло.

— Хорошо.

Она быстро и взволнованно задышала. Не удивительно, ведь перед ней стоял совсем не тот, кого она давно знала, а другой, чужак, непривычный незнакомец, который пока не успел заслужить доверие. Её сердце долбило так, что даже Менке слышал, но билось оно не возбуждённо, а скорее испуганно — это ясно читалось в широко открытых глазах. Она привыкла к Лермушкину — мягкому, уютному, не способному на агрессию нытику, — а сейчас перед ней стоял могущественный мужчина, человек, который в свои двадцать семь уже стоял одной ногой в Златограде, куда большинство добиралось только лет в пятьдесят-шестьдесят.

— Чего ты боишься? — прямо спросил Менке. — Я тебя не обижу. Я не такой человек. Я понимаю, что отличаюсь от привычного тебе Лермушкина, но это не значит, что я совсем уж другой. Мы с тобой помним всё, а стало быть, я… ну… скажем, старый знакомый, которого ты не видела несколько лет. Такое сравнение пойдёт?

Лада неуверенно кивнула, а её лицо раскраснелось. Менке улыбнулся и отошёл.

— Вот и славно. Я буду счастлив, если ты всё-таки проводишь меня до дома. А по пути поболтаем, и ты убедишься, что я ничуть не хуже Лермушкина.

Она вновь кивнула и даже попыталась выдавить из себя улыбку. Это расстроило Менке — она всё ещё не видела в нём друга. Наверное, он всё-таки слишком сильно надавил, понадеявшись на её чувства к другой личности. Похоже, напором эту крепость не взять, придётся заново осаждать и потихоньку завоёвывать её. Лада успела пустить кое-какие корни в его сердце и судьбе, и, если она исчезнет, боли не избежать.

— Ты разве не хотела сама со мной познакомиться?

— Хотела. Но надеялась на более благоприятные обстоятельства. Ну, чтобы мы сходили куда-нибудь или вроде того.

— Что ж, как-нибудь обязательно. Но сейчас мне нужно возвращаться домой и спать. Раз теперь у меня остались только Псих Колоток и Порфирий, то хочу завтра использовать их максимально эффективно.

— Что вообще у тебя происходит?

— Хотел бы я сам узнать. Ну пойдём, по пути как раз расскажу о последних событиях.

По дороге до восемнадцатого восточного блока верхнего уровня Менке рассказывал Ладе всю историю своих приключений за последние два дня, начиная с момента, как Зевана обратилась к нему за помощью в связи со смертью Гарика Нешарина. Правда, сперва пришлось объяснить, кто такая Зевана.

— Она моя подруга детства, — говорил Менке. — Мы с ней со школы знакомы.

— Это в неё ты влюблён?

Менке вытаращил на Ладу искусственные глаза и даже остановился, поражённый её прозорливостью. Та в ответ только хихикнула, сказав, что это очевидно — женщина приходит к тебе утром домой с полицейскими роботами, а ты сразу же бросаешься решать её проблемы. Либо вы ну очень хорошие друзья, либо ты безнадёжно в неё влюблён. А Лада не верила в такую крепкую дружбу между мужчиной и женщиной, в которую не примешаны либо секс, либо влюблённость одного в другого.

— Знаешь, ради тебя я тоже сорвался бы утром решать твои проблемы.

— Рада слышать.

Менке продолжил историю, а Лада и дальше периодически вставляла комментарии: то уточняющие вопросы, то ироничные шутки, то сарказм. Потихоньку она расправила плечи, перестала смотреть под ноги и позволяла себе чаще смеяться. Менке и сам старался шутить, потому что юмор — лучший проводник между двумя людьми.

Когда дело дошло до унагистов, он рассказал и про Дена Унаги.

— Это очень старая история, которая, как ни странно, тоже тянется со школы. Когда я туда пришёл, то сразу стал одним из двух лучших учеников. Другим был Ден Унаги. Вообще, он Денис, но его бесит, когда его так называют. Он сразу показался мне странным — ни с кем не общался, на всех смотрел свысока. Но стоило мне начать набирать солидные баллы на контрольных, как он сам заговорил со мной. А если точнее — он предложил мне какую-то байду, на которую я сдуру согласился, потому что толком не разобрал тогда, что он нёс. В итоге оказалось, что я подписался вести с Деном развивающую войну.

— Развивающую войну? Что это?

— О-о, это целая философия Дена Унаги. Начнём с того, что он ненавидит человечество и искренне желает ему вымирания. И вместе с тем считает, что современная эпоха сделала людей слабыми и инфантильными. Что ж, тут не могу с ним спорить. А единственный способ для безграничного саморазвития он видит в конфликте, в конкуренции. Но для этого нужен выдающийся соперник, враг, который не уступал бы тебе в уме и силе. Такого врага он нашёл во мне. Отчасти, это даже лестно, поскольку Ден хоть и отбитый на голову, я не могу не признать его силу и интеллект. Но с того дня моя жизнь стала похожа на посиделки у бомбы спонтанного действия. Ден устраивал мне разные пакости, ловушки и подставы, чтобы посмотреть, как я из этого выберусь.

— Например?

— Ну, например, однажды он взломал мой компьютер и удалил сделанное домашнее задание по математике. С тех пор я стал больше внимания уделять защите данных и полюбил бумагу.

Лада засмеялась, и Менке впервые сам, а не в образе Лермушкина, разглядел насколько милая у неё улыбка, как меняется и светлеет её взгляд. В этот миг она смотрела на него уже не с опаской, а дружелюбно, как на человека, который всё-таки смог тронуть её сердце. Значит, курс он выбрал верный, осталось только и впредь его придерживаться.