Александр Свирин – Операция «Океан» (страница 4)
День близился к вечеру.
Торопиться мне было некуда: небо не прояснялось, Академиков спал.
Переходя от скалы к скале, в надежде найти что-нибудь интересное, я обошёл уже почти весь островок. Ничего!
Лишь кое-где в углублениях камней виднелись небольшие лужицы, не имевшие стока. На их поверхности плавал серый вулканический пепел. Этот пепел продолжал оседать на остров.
Внезапно в расщелине одной из скал я увидел несколько застрявших там жердей, обмотанных пучками водорослей. Всё вокруг было таким пустынным, что даже эта жалкая находка показалась мне достойной внимания. Только на что она могла пригодиться? Попробовал пожевать водоросли — невкусно. Из жердей я мог бы сделать костыль, если бы у меня была вывихнута нога, а не крыло. Но ноги у меня были в полном порядке.
А бросать находку так не хотелось!
И тут я вспомнил о пионерском костре! Ребята устроили его в лагере под Москвой, когда мы приехали к ним в гости. Вот это был костёр! Искры летели до самого неба, а в золе мы пекли картошку. Но ведь на костре можно поджаривать и варёную рыбу! — сообразил я. А жареная, вы сами знаете, она ещё вкуснее варёной! Чудесно!..
Я начал представлять себе будущий наш костёр, как вдруг меня осенила совершенно новая мысль: свет костра будет далеко виден в ночи… А днём виден дым… Вот в чём наше спасение! Благодаря костру нас скорее найдут! Нужно только дождаться, пока очистится небо.
Окрылённый своей идеей, я вытащил из расщелины жерди и поспешил к Академикову. Мне очень хотелось поскорее рассказать ему, как здорово я придумал.
Учёный продолжал спать. Я решил его не будить — ещё подумает, что я хвастаюсь. Я только бросил жерди на камни так, чтобы они погромче стукнулись. Но он даже не пошевелился… Попробовал ещё раз… Спит!.. Ну ладно, пойду на берег ловить варёную рыбу!
Не успел я это подумать, как внезапно почувствовал, что мои ноги заливает вода. Оглянулся на океан и ахнул… Когда я уходил от того места, где спал Академиков, до берега было не меньше, чем полтораста метров. А теперь волны пенились вокруг моих ног и вот-вот должны были затопить углубление, в котором мирно похрапывал Александр Петрович.
Вода поднималась.
— Вставайте! — завопил я во всё горло. — Надо бежать… Цунами!..
Академиков вскочил как ужаленный.
Ещё не сообразив, в чём дело, он подхватил парашют, а я — мои драгоценные жерди, и мы со всех ног пустились удирать от наступавшего на нас океана.
— Давай сюда, Тькави! — закричал Академиков, ловко карабкаясь на верхушку какой-то скалы. — Скорее! Брось эти палки!
— Нет, — ответил я, взбираясь следом за ним.
Он протянул мне руку и помог подняться повыше.
Теперь мы сидели на верхушке скалы, как две птицы на телеграфном столбе. Опасность, кажется, миновала.
Волны зашелестели вокруг скалы и прошли дальше. Широкой полосой они отделили нас от остальной, более высокой части острова.
— Ты умеешь плавать? — спросил Академиков.
— Не знаю, — ответил я. — На звездолёте у нас был душ…
Академиков хмыкнул.
Подъём воды между тем кончился.
— Разве цунами могут останавливаться? — спросил я.
— Нет… Но это не цунами, это прилив. Цунами мчатся с огромной скоростью, а прилив наступает медленно, постепенно. Скоро он достигнет своей высшей точки. Тогда начнётся отлив. Океан потихоньку отхлынет, и весь наш островок опять обнажится.
Почувствовав, что его ответ меня не удовлетворил, Академиков продолжал:
— Между всеми звёздами и планетами, как тебе известно, действуют силы взаимного притяжения. Хотя Луна гораздо меньше Солнца, но зато она во много раз ближе к Земле. Поэтому лунное притяжение ощущается на нашей планете довольно сильно. Луна притягивает к себе воду морей и океанов, воздух и сушу. Однако влияние лунного притяжения на атмосферу и материки можно обнаружить лишь с помощью специальных приборов. А изменения, которые происходят в морях и океанах, заметны и так, простым глазом. С той стороны, где находится Луна, вода приподнимается, тянется к ней. Она образует волну, которая следует за Луной вокруг всего земного шара. Встречая на своём пути берега, эта волна затопляет их. Так возникает прилив.
Понятно, что когда вода поднимается в одном месте, уровень её должен понижаться в другом. Так и бывает: на смену приливу приходит отлив. Обычно они сменяют друг друга два раза в сутки.
— Почему же два, — перебил я учёного, — если Луна за сутки обходит Землю только один раз?
— А потому, что приливная волна зависит не только от Луны, но и от сил, которые возникают при вращении Земли, и от притяжения Солнца.
Тут уж началась такая наука, что сколько Академиков ни пытался растолковать подробности, я так и не понял: выходило чересчур сложно.
Поэтому я только кивал головой и говорил:
— Ах, вот оно что!.. Ясно… Понятно…
Наконец ему это надоело, и, так как отлив ещё не наступил, а делать нам было нечего, он принялся рассказывать мне, какие удивительные вещи, связанные с приливами, ему доводилось видеть во время своих путешествий.
Например, однажды у берегов Скандинавского полуострова он видел большую моторную лодку, которая качалась на верхушке высокой скалы, как коромысло весов. А в лодке сидел человек и боялся пошевелиться, чтобы не нарушить равновесие и не полететь вместе с лодкой вниз.
Как это случилось? Оказалось, что во время прилива у лодки испортился мотор. Пока человек занимался починкой, наступил отлив. Скала, находившаяся под водой, обнажилась, и лодка повисла на её верхушке.
Так этот человек и просидел в своей лодке, пока новый прилив через 6 часов не снял её со скалы.
В другой раз — это было в заливе Фанди на побережье Северной Америки — Академиков наблюдал очень странную ловлю рыбы. Там рыбаки даже не выходят в море. Во время отлива они подвешивают свои сети на высоких шестах, врытых в песок вдоль пляжа. Прилив затопляет сети, и рыба попадает в них. А когда опять наступает отлив, рыбаки подъезжают на грузовиках и вытряхивают добычу прямо в кузов машины!
Сила прилива бывает так велика, что может заставить могучие реки течь вспять. В устье реки поднимается высокая волна и движется вверх против течения, иногда на десятки километров… Такая волна называется бор.
Я сидел на скале рядом с учёным, радовался тому, как много интересного мне уже довелось узнать, и старался всё получше запомнить, чтобы при первой возможности записать… Ведь мы первыми достигли этой Земли и должны будем подробно рассказать про все её чудеса на своей планете. Только одного я боялся — нам не поверят! Сочтут нас фантазёрами или ещё хуже — обманщиками…
Учёный же говорил в это время уже о том, как люди собираются использовать силу приливов — заставить их вращать специальные турбины и давать электрический ток задаром и постоянно!
Была уже, наверно, середина ночи, когда под нами снова раздался плеск. Вода зашумела.
Я посмотрел в темноту — океан уходил вспять.
Отлив обнажил основание нашей скалы.
— Слезаем, — сказал я вставая, — берите парашют, а я возьму жерди.
— Дождёмся лучше рассвета, — не трогаясь с места, ответил учёный.
Я не сразу догадался, почему он не хочет идти — на скале было тесно и неудобно. И вдруг понял — бедный землянин боялся спускаться в темноте. Даже багровое зарево извержения, освещавшее небо над горизонтом, не могло помочь человеку Земли… Ведь его глаза не могли видеть в темноте и тумане, как наши!
А мне уже снова хотелось есть и пить.
Брать Академикова с собой и вести его, как слепого, не имело никакого смысла.
— Тогда устраивайтесь поудобнее, — предложил я. — Подстелите парашют и досыпайте. А я пройдусь… Эти жерди вам не мешают?
— Нет… Кстати, зачем ты с ними таскаешься?
Я объяснил.
Академиков даже захохотал от восторга.
— Здорово придумано, Тькави! Это будет настоящий сигнал бедствия!.. Вот только не знаю, когда прояснится небо.
Я этого тоже не знал, но мне было приятно, что он оценил мою идею.
Пожелав ему спокойного сна, я спустился со скалы и пошёл к берегу.
Повсюду виднелись лужи, валялись водоросли, ракушки и какие-то камни, оставленные отливом. Ещё не дойдя до берега, я нашёл несколько варёных рыб. Выбрав самую лучшую, я съел её на ходу. Потом сделал несколько глотков из лужицы, которую ещё не замутил падавший сверху пепел. Брр… Солёная вода по-прежнему мне не нравилась.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
Я шёл к берегу и наподдавал ногой небольшие серые камешки, появившиеся на острове после отлива.
Они были очень лёгкие, неправильной формы, похожие на клочья окаменевшей пены. Ни на что путное они, видимо, не годились, но летели далеко и падали на землю, слегка позванивая.
Думал я всё о том же.
Ну хорошо, Каген на «ГОЛУБОЙ КОМЕТЕ» мог улететь далеко… А Нкале? Ведь она-то покинула самолёт за несколько минут до нас… Остров, где она и двое учёных должны были приземлиться, находится всего в нескольких десятках километров.
Больное крыло не позволяло мне самому вылететь на поиски.
Значит, думал я, если не летит Нкале, с ней тоже что-то случилось.