Александр Свирин – Операция «Океан» (страница 2)
Над океаном вокруг места извержения клубился белый пар — там кипела вода…
Было красиво и страшно.
Академиков повернулся ко мне.
— Ну что ж, Тькави, — сказал он, — придётся тебе взлететь повыше и посмотреть вокруг. Может быть, ты увидишь где-нибудь самолёт или остров, на который опустились Нкале, Сеггридж и Рам Чаран… Лети!..
Он подтолкнул меня в спину. Я чуть было не завопил от нестерпимой боли. Попробовал двинуть крыльями, стало ещё хуже. Правое крыло больше не подчинялось мне.
Академиков с испугом посмотрел на меня.
— Ну-ка приляг, — распорядился он. — Посмотрим, в чём дело.
Я лёг на песок лицом вниз и стиснул покрепче зубы, чтобы не кричать и не плакать, если будет чересчур больно.
— Потерпи, дорогой… Потерпи, Тькави, — ласково приговаривал учёный, осторожно ощупывая крыло.
— Переломов нет, обыкновенный вывих. Сейчас мы его вправим… Держись!
В глазах потемнело, и я взвыл на весь остров. Сустав щёлкнул и стал на место.
Боль начала уменьшаться.
— Через неделю ты сможешь летать, — удовлетворённо объявил Александр Петрович.
— Только через неделю?
Я попробовал пошевелить крылом. Боль сразу возобновилась. О том, чтобы взлететь, нечего было и думать.
— Как же мы выберемся? — забеспокоился я.
— Подождём. Самолёты и ракетный катер безусловно уже ищут нас. Скоро кто-нибудь будет здесь.
Я посмотрел вверх.
То, что я там увидел, заставило меня протереть глаза. Нет, сомнений быть не могло! Зловещая чёрная туча, совершенно такая же, как та, что вздымалась над нашим вулканом, надвигалась на остров с противоположной стороны. Медленно разрастаясь, она постепенно застилала солнце.
Академиков тоже заметил её. Он виновато взглянул на меня.
— Этого я не предвидел, Тькави. Положение осложняется. Туча закроет остров и затруднит поиски.
— Но ведь ветер дует от нас к вулкану, — удивился я. — Откуда же она вдруг взялась?
Академиков помолчал, оценивая в уме создавшееся положение.
— Где-то там, — он указал в сторону тучи, — началось извержение ещё одного вулкана. Наверно, его разбудило землетрясение. Нам просто не повезло.
— Лучше бы этих вулканов было поменьше, — грустно заметил я. — По-моему, они здорово портят вашу планету. А пользы от них никакой!
— Напрасно ты так думаешь. Мы ещё заставим их послужить людям.
Запасы топлива на Земле не так велики, как кажется. Но дело не только в этом… Дерево, каменный уголь, нефть и горючие газы, которые мы сейчас расточительно сжигаем в топках, нужны для другого. Химики могут делать из них множество самых удивительных и прекрасных вещей… Вот почему нам так необходимо найти иной источник тепла. Найти-то его нетрудно — он находится у нас под ногами! Это глубинная теплота Земли — 3 тысячи градусов! Весь вопрос — как сё взять?
— И вы хотите воспользоваться вулканами? — удивился я.
— Ну, разумеется! Конечно, это не просто. Но кое-что уже делается. Около некоторых вулканов — в Исландии, в Северной Америке, в Новой Зеландии и в СССР на Камчатке — на поверхность земли вырываются фонтаны пара и очень горячей, иногда даже кипящей воды. Эти фонтаны называются гейзерами. Они обладают удивительными свойствами — работают так, словно где-то под землёй спрятан кран, который то открывают, то закрывают. Несколько минут фонтан действует, несколько минут отдыхает — накапливает силы. У каждого гейзера своё собственное время работы и отдыха, такое точное, как будто в нём заключены автоматические часы… Теперь гейзеры отдают нам своё тепло для отопления домов и обогревания оранжерей. Их горячая вода используется в промышленности и сельском хозяйстве… В конце концов мы покорим себе и вулканы, дай только срок.
— Сколько хотите, — сказал я.
— Благодарю, — в тон мне ответил учёный.
Пока мы так разговаривали, туча, которая двигалась в нашу сторону, успела закрыть солнце и небо над островом. Стало почти темно. Запахло вонючим сернистым газом. В воздухе носился серый вулканический пепел, падали мелкие каплевидные камешки, пористые и лёгкие. Это были застывшие брызги лавы. Их удары не причиняли почти никакой боли.
Было ясно, что обнаружить наше присутствие на островке сквозь дымовую завесу, пепел и каменистый дождь никто не сможет. Нужно было самим позаботиться о себе. Очень хотелось пить. Начинал донимать голод. Кроме того, Академикову пора было поспать. Он бодрствовал уже вторые сутки, еле держался на ногах, и глаза у него слипались.
— Пить будем океанскую воду, хотя это и очень противно, — сказал Александр Петрович. — Она солёная. От неё портится желудок. Но ничего не поделаешь, придётся. Пить будем совсем понемногу — ровно столько, чтобы не умереть от жажды.
Он подошёл к берегу, зачерпнул горсть воды и сделал два пли три глотка. Теперь была моя очередь.
Не успел я сделать и одного глотка, как горло у меня сдавило судорогой, лицо перекосилось, и вся вода потекла обратно.
— Её нельзя пить! — Я едва отплевался.
— Можно!
— Нет…
— Послушай, Тькави, — рассердился учёный, — перестань капризничать! Всё дело в привычке. Один французский учёный, по имени Аллен Бомбар, переплыл Атлантический океан в резиновой лодке. Он отправился в это путешествие, не взяв с собой никаких продуктов и ни капли пресной воды. Больше двух месяцев он пил только солёную воду да высасывал сок из мяса рыб, которых ему удавалось поймать. Так он доказал, что в океане нет никакого смысла умирать от жажды. Он отважный человек и настоящий учёный, а ты…
— Хорошо. Я буду высасывать сок из мяса рыб…
— Только тогда, когда мы их поймаем, — прервал меня Академиков. — А сейчас я как начальник экспедиции приказываю: — Напейся!
Пришлось подчиниться. Преодолевая отвращение, я с трудом сделал два глотка и решил, что для начала достаточно.
«Интересно только, — подумал я, — почему эта вода пахнет варёной рыбой?» С запахом варёной рыбы я познакомился впервые на том знаменитом обеде, который был дан в нашу честь, когда мы прилетели в Москву. Но почему я вдруг почувствовал этот запах? Неужели от голода?
И тут я увидел, что Александр Петрович стоит по колено в воде и держит в руках большую варёную рыбу! Я глазам не поверил…
Но всё оказалось правдой. Отойдя подальше от берега, мы уселись на камень и приступили к еде. Держа двумя пальцами розовый кусочек душистого рыбьего мяса (то, что оно чуть припахивало серой, не имело никакого значения) Академиков говорил:
— Вот видишь, Тькави, ты ругал вулканы, а этот о нас позаботился. Рыба сварилась прямо в океане, где-то там — около места извержения. Волны пригнали её к нашему островку. Всё идёт, как нельзя лучше. Ешь, Тькави, питайся!..
Но усталость постепенно пересилила его, и он заснул.
Доев рыбу, я встал, разыскал неподалёку подходящее углубление, постелил в него парашют и перетащил туда Академикова. Теперь ему было удобно.
После этого я пошёл обследовать остров.
научная общая
ТЕТРАДЬ
Всё течёт, всё меняется.
В одну и ту же речку нельзя войти дважды.
1. ОПЫТ: Возьмите за кончик кусочек нитки и поднимите над горячей плитой. Вы увидите, как нитка начнёт танцевать — её свободный конец всё время будет задираться кверху. Почему? Потому что горячий воздух, который поднимается от плиты, подхватывает нитку и тащит за собой.
Но почему горячий воздух поднимается вверх? А потому что, нагреваясь у поверхности плиты, он расширяется и становится легче. Его молекулы отдаляются друг от друга. Разреженный воздух уносится к потолку. Но если бы воздух только уходил от плиты, то в конце концов над нею образовалось бы безвоздушное пространство. Однако так не бывает. К плите всё время притекает новый, более холодный воздух со всей остальной кухни. В том числе и тот, который раньше поднялся вверх, но успел уже поостыть и опустился вниз…
А теперь, представьте себе, что плита — это тропический пояс земного шара. Воздух, который там нагревается, поднимается высоко вверх. А там холодно. Воздух остывает и снова делается более плотным. Но спуститься обратно вниз он тут не может — снизу на него напирают восходящие потоки тёплого воздуха. И получается, что воздуху, который охладился вверху, некуда деться, кроме как растекаться в стороны — на Юг и на Север. А при этом его вес добавляется к весу того воздуха, который там уже был… Так к Югу и к Северу от тропиков у поверхности Земли возникает повышенное атмосферное давление и ветер, дующий туда, где давление понижено — то есть к экватору.
2. Если бы воздух охлаждался только в верхних слоях атмосферы и в полярных зонах, а нагревался только в тропиках, ветер у поверхности земного шара дул бы всегда от полюсов к экватору.
Но всё получается гораздо сложнее. Во-первых, между полюсами и тропиками находятся зоны с умеренным климатом, а в этих зонах бывает то жарко, то холодно — лето и зима сменяют друг друга.
Во-вторых, есть материки и океаны. Суша и нагревается и остывает быстрее воды. Поэтому атмосферное давление над материками и океанами постоянно меняется. От этого образуются сезонные ветры, которые называются муссонами. Зимний муссон — сухой. Он дует с суши в сторону моря. А летний муссон, дующий с моря на сушу, — влажный. Он приносит дожди.
По этой же причине у берегов океанов, морей и больших озёр возникают бризы — слабые ветры, которые меняют своё направление днём и ночью. Дневной бриз дует с моря на берег, а ночной бриз — с берега в сторону моря.