Александр Светлый – Покорение севера (страница 56)

— Я не голодный, не пойду на охоту, — возразил я.

— Не может быть! — удивился собеседник. — Все вампиры после обращения испытывают сильнейший голод. Может, ты не голоден из-за моей крови? Я уже стал сомневаться, что ты вообще способен обратиться, поэтому поил тебя кровью, которой хватило бы на создание тысячи миньонов.

— У меня сердце бьется и дыхание на месте, так и должно быть?

— Для вампира — нет, но ты же и не обычный человек. Из сильного героя должно было получиться что-то особенное, поэтому я и следил за тобой. У тебя имелось божественное, духовное, стихийное, демоническое и тёмное покровительство Бога Смерти. Я до сих пор не знаю, какое из них взяло верх. Возможно, все они сохранились, тогда ты будешь обладать лишь частью способностей вампира, но и нашим слабостям подвержен слабее. Мне не терпится узнать, в кого ты преобразился. Идем на охоту.

— Не хочу.

— А я хочу!

— А говорил, что сдерживаешься.

— Да я из-за тебя и не сдерживался в последние дни. Одно уже очевидно, ты не мой миньон. Порождения Тёмного дара Повелителя Мора беспрекословно подчиняются своим создателям. Тёмного дара Повелителя и моей крови оказалось недостаточно, чтобы тебя поработить, но так даже лучше. Я устал от послушных рабов, мне нужен компаньон. Ну, идем на охоту, хотя бы увидишь, как я питаюсь, а когда самому захочется, у тебя не будет сложностей. Я тебя спас, я твой благодетель. Пойдем вместе. Всё равно в Академии я могу находиться лишь ночью. Мои дневные убежища в другом месте.

— И куда ты собираешься идти охотиться?

— Это недалеко, крыло академии для расселения магесс первого года обучения.

— Почему именно к ним?

— Аромат их крови изумителен, а ещё на них не накладывается проклятие. Я не собираюсь никого убивать, приложусь на глоток к каждой и всё. Если беспокоишься о девицах, тебе лучше пойти со мной. Вдруг от голода я опять потеряю контроль и высосу кого-то до смерти.

— Ладно, я тебя сопровожу, но сам пробовать кровь не стану, — сказал я, а уже через десять минут хлестал кровь за обе щеки, и уже Златозубу пришлось меня оттягивать за уши, чтобы я не лишил несчастную жертву жизни.

Приложившись, оторваться от шеи донора действительно крайне сложно. Когда начинаешь пить кровь, словно впадаешь в транс. Чувствуешь горячее пульсирование крови в теле жертвы, её аромат именно такой чарующий, как и описывал Златозуб. Хочется ещё и ещё, а выводит из транса лишь окончание трапезы. Выпитая досуха оболочка больше не вызывает эйфории.

Златозуб был прав. Я был голоден, зверски голоден, но голод этот был не такой, какой вызывает трение стенок пустого желудка друг о друга, это голод наркоманский, ломка в стремлении заполучить новую дозу, поэтому и сопротивляться ему гораздо сложнее, чем простому голоду. Есть очевидная психологическая и эмоциональная зависимость.

В первую ночь я так разошелся, что приложился к шее двух сотен девиц. Златозуб делал первый глоток, а я, так как ещё не умел безболезненно прокусывать шею, прикладывался вторым. Остановиться и перестать сосать кровь стоило огромных усилий, но по мере насыщения, я стал менее выражено чувствовать наслаждение. Это и было сигналом, что голод утолен.

— Так вот зачем ты намеренно воздерживаешься, чтобы обострить удовольствие! — воскликнул я, когда мы покинули Академию и отправились к одному из дневных убежищь.

— Не без этого. Лишь ощутив сильный голод, можно получить настоящее удовольствие от его утоления.

Убежищем оказался самый обычный, ничем не примечательный дом в бедном районе. Непримечательным он был лишь снаружи, но под скромной, ветхой лачугой, в которой жили обычные люди находился огромный подвал с множеством ходов, ведущих под соседние дома. Входов в убежище было сразу несколько. Один через широкий дымоход, который на самом деле имел два канала. Один вел к печи, второй являлся быстрым спуском в каменный мешок, из которого уже вел проход в убежище. Чтобы отыскать рычаг, который открывал проход в убежище, нужно было ещё постараться.

Подходы к убежищу с других входов также имели ложные тупики и скрытые проходы, что должно было избавить хозяина от появления нежелательных посетителей. В самом убежище, представляющем собой комнатку шесть на шесть, с потолками метра четыре, имелись ниши в стенах где стояли локальные убежища, ящики, по форме напоминающие обычные гробы. Если не знать, кто внутри, можно даже подумать, что это забытая всеми крипта, фамильный склеп, где хранятся останки предков древнего рода. Пыль и паутину вездесущих насекомых в этом подвале отродясь никто не убирал.

Я смог разглядеть убранство в полной темноте лишь из-за подаренного «Тёмным даром» ночного зрения. Покрутил головой, посчитал в уме количество ниш и ящиков в них и вопросительно уставился на спутника. Зачем ему одному тридцать ящиков?

— Не все из них сейчас пусты. Часть используется моими старыми помощниками, часть новыми, а самый нижний ряд для упырей. Им же тоже где-то нужно прятаться в дневное время, но обычно они собираются в другом убежище. Для элиты, главы клана и его почетного члена, вроде тебя — самый комфортный и безопасный, верхний ряд. Вон, небольшие выступы на стене, чтобы по ним взобраться куда требуется, — пояснил Златозуб.

— Ты же говорил, что не создаешь армию упырей без нужды.

— Так и есть. Появление чужака вынудило меня срочно создавать слуг для слежки за ним. Большую часть помощников, в основном, сносно ходящих под светом упырей, я уже уничтожил. Свободной воли у них не больше чем у моей левой ноги. Они мои глаза и уши в городе, когда сам я в убежище, но кормить их нужно постоянно, а стоит перестать контролировать и они начнут кидаться на прохожих, пытаясь их съесть.

Осталась лишь малая их часть. Ящики заполнены в основном особыми, сейчас временно недееспособными, старыми слугами в крепкой спячке. Есть и несколько новых, тех, кого я создал не так давно из павших героев. Их я намеренно погрузил в спячку после обращения, дав им лишь каплю своей крови и сильно травмировав, чтобы восстановление забрало их последние силы. Также я ограничил их перемещение, не позволив выйти даже на первую охоту. Они обессилены и спят беспробудным сном, постепенно съедят сами себя, превратятся в обтянутые кожей мумии и будут находиться в таком виде, пока я не верну их в прежнее состояние.

— Так ты не только за мной следил?

— Конечно. Меня интересовали все сильные герои нового призыва, ведь из вас получаются самые полезные и интересные слуги. Вы полны сюрпризов. Не принимай сказанное на свой счет, ты ничем не уступаешь мне, имеешь свободу воли и даже представляешь для меня угрозу. Вижу, даже став одним из охотников ночи, ты не утратил своей человеческой сути. В какой-то момент ты можешь решить, что я монстр, угроза людям и избавиться от меня. Я очень рискнул, активируя твой «Тёмный дар крови», ведь ты можешь даже превосходить меня по силе в таком виде и также автоматически становишься моим конкурентом за пищу. Вдруг, ты захочешь пасти овец один.

— Об этом не беспокойся. Если я решу от тебя избавиться, предупрежу заранее.

— Ага, как с королем? Так я и поверил. Дважды такую ошибку не совершают, — засомневался Златозуб.

— В любом случае, сейчас я благодарен, что ты меня спас, не расскажешь, если знаешь, что произошло за время, что я приходил в себя?

— От короля мне пришлось избавиться, — вздохнув, развел руки в стороны мужчина, — Его правление изжило себя. Он мог начать истребление полезных мне слуг из числа людей, также мог навредить твоей Инге, чтобы скрыть твоё убийство. Не переживай, я защитил её в опасный период, но о ней тебе придется забыть. Я уже сообщил ей, что ты проклят и не воскреснешь, пав в бою, но она ещё не знает, что ты стал вампиром. Пусть это останется для неё тайной.

— Почему я должен её бросать?

— А сам не понимаешь? Девицы для нас — пища. А Инга для тебя будет пахнуть особенно возбуждающе, подключатся старые эмоциональные привязанности. Ты её съешь, в первую же ночь съешь, и сам заметить не успеешь.

— Не съем.

— Съешь. Свою возлюбленную я съел, хотя думал, что никогда и ни за что. Уже проходили. Можешь мне поверить. Я ведь не просто так тебя на охоту повел. Ты почувствовал этот экстаз, эту эйфорию? Насыщение кровью похоже на сексуальное удовлетворение. Очень много общего, поэтому поверь мне, Ингу ты съешь, любя, нежно обнимая, завтра же. Хочешь, чтобы она жила, отпусти её, но из города никуда не выпускай. Своим слугам я могу донести, что она в запретном списке, а вот в других городах.

— В других городах тоже есть вампиры?

— В каждом. Даже небольшом. И обычно кроме главы, патриарха, вроде меня, клан состоит из десятка помощников первого круга, и ещё двух десятков второго круга. Всё это высшие вампиры, но с подавленной волей. Они все служат патриарху, исполняют его волю и даже на охоту не выходят, если он приказал. Рядовых упырей у клана может быть неограниченное число, но все понимают, что их контролировать и кормить слишком хлопотно.

— Ты же говорил, что вампиров мало, что нам нужно уничтожить графа Литл-Таурского, чтобы он их не размножил.

— Всё верно, но я говорил о дикарях, древних вампирах с юга, раскопанных храмовниками в затхлых склепах в поисках божественных артефактов. Они также безумны, как и опасны. С ними невозможно договориться, только сражаться. Они не соблюдают правил и границ, не берегут численность овец, расширяя свой клан до бесконечности.