Александр Светлый – Покорение севера (страница 55)

Ох, не подумайте, я вовсе не принижаю вашу способность мудро править, но разве не будет лучше для всех нас, если каждый будет заниматься тем, в чём он действительно мастер своего дела. Я — избранный богами правитель, вы — могущественный герой. Разве не будет лучше в эти тяжелые времена всем героям отправиться на северные границы и вступить уже, наконец, в бой с нашим врагом?

Простите, если говорю что-то задевающее ваше достоинство, но разве не для того вы явились в наш мир, чтобы защитить нас, обычных, слабых людей от ужасного катаклизма? Может, это прозвучит для вас, как упрёк, простите меня за дерзость, но почему вы и другие герои продолжают бездельничать в столице? Вы ждете, когда враг уничтожит Королевство и подступит к границам столицы?

— Нет, Ваше Величество, я лично прибыл сюда с северных границ, где яростно сражался со Снежными великанами, чтобы спасти дорогих мне людей от монстров, что прятались здесь, прямо под вашим носом в роскошных особняках. Для меня эти монстры выглядят опасней, чем те, что угрожают границе.

— Вы говорите о моём брате герцоге Сауфском?

— Не только о нём. О Герцоге Сальдо, графе Фьюре, графе Литл-Таурском, всех тех, для кого уничтожение честных людей обыденность.

— Я полностью согласен с вами, господин Ульрих, — впервые оторвав глаза от пола, согласился король. — Я пригрел на груди множество предателей, изменников и преступников, которые мастерски скрывали свою истинную сущность. Хоть я считаюсь Периклом Третьим Мудрым, присутствие таких людей при власти — моя ошибка. Они воспользовались моим доверием, чтобы творить бесчисленные преступления, но вы вскрыли их деяния, помогли моей гвардии обнаружить и задержать преступников, за что вам моя отдельная благодарность.

— Я не упомянул о ещё одном злостном преступнике, продолжающем творить чудовищные преступления.

— Кто это⁈ Только назовите его имя, и я клянусь, что схвачу и осужу его по всей строгости закона! — с энтузиазмом пообещал мужчина.

— Его зовут Перикл Третий, — подчиняясь просьбе собеседника, сказал я.

— Что? — крякнул король, застыв с столовыми приборами в руках.

— Жду исполнения вашего обещания. Вы поклялись, что осудите преступника по всей строгости закона, — с издевательскими нотками в голосе, напомнил я.

— Но я и есть закон и судья, — возразил король, — Законы созданы, чтобы укрепить мою власть. Я не могу быть преступником, ведь это мне решать, что законно, а что нет.

— Вот как. Тысячи невинных жертв монстра во дворце и столице, сотни погибших в тронном зале героев, а виновник этого преступления не признает своей вины.

— Это всё монстр! Это он всему виной. Причем здесь я? — возмущался мужчина.

Голос Перикла дрожал. Он прекрасно понимал, что раз я уже записал его в преступники, то все его оправдания бесполезны.

— Кто собрал героев в тронном зале? Кто скрыл личину монстра под титулом божественного посланника? Кто потакал всем другим преступникам, поддерживал их власть, учитывая лишь свою собственную выгоду. Я уже молчу о том, что жертвовать тысячами жизней слуг ради своей шкуры недостойно правителя, ты ещё и сам в этом сознался. Самый злостный убийца и преступник здесь именно ты.

— Нет! Это не так. Это Максим, мой первый сын предложил пожертвовать монстру героев. Он это предложил, я лишь согласился на его план, ведь у меня не было другого выхода. Я был в ловушке, в западне. Тварь могли остановить лишь герои, а то, что они оказались на поверку слабаками и трусами — не моя вина. Я невиновен!

— Ясно. Безгрешный король и бездарные слуги. Это давно известная песня. Все виноваты, кроме того, кто объявил себя мудрецом и взялся править, но я соглашусь, эти герои действительно были бездарны и слабы, а были они такими в первую очередь потому, что были обмануты.

Ведь они просто играли в игру, развлекались, особо не напрягались, преследуя совсем не те цели, которые должны были быть перед настоящими избранниками. Здесь вина на богах. Они не устроили призыв героев, как следует, по честному, открыв всю правду и с правом выбора, согласиться или отказаться. Даже боги лжецы, а люди уж и подавно, ведь у них такие создатели.

Я встал из-за стола и стража в гостиной напряглась.

— За гибель героев я с тебя не спрошу. Они сами виноваты, что оказались ни на что не способны. Многие до последнего момента не увидели, что игры давно кончились и теперь всё зависит лишь от них самих. Другой мир. А вот за остальные жертвы ты будешь казнен. Не сейчас. Завтра, на площади перед дворцом, сам выбери свою смерть. Виселица или обезглавливание. Это моё последнее слово. Если не согласен с приговором, я не буду ждать завтрашнего дня и лишу тебя жизни прямо здесь и сейчас.

Стражники выхватили мечи, хотя прекрасно понимали, что они мне не противники.

— Нет, — вжавшись к кресло и выставив вперед руки, попросил король, — Не надо. Я всё понял. Я согласен на публичную казнь. Могу я выбрать другую смерть? Как друг вас прошу, господин Ульрих, дайте мне уйти без мук.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу умереть от сильного яда. Такого сильного, что он заберет мою жизнь мгновенно.

— Нет. Смерть должна быть очевидной. От яда можно просто потерять сознание, а через час уже быть далеко отсюда. Кстати, если сбежишь, я казню твоих сыновей.

— Я понял. Я никуда не сбегу, но позвольте мне хотя бы выбрать себе умелого палача, чтобы точно не мучиться?

— Ладно. Мне без разницы, кто снесет тебе голову.

— Благодарю, господин Ульрих. Простите, что-то мне теперь кусок в горло лезет. Я откланяюсь, хочу перед смертью поговорить с сыновьями и дочкой. Прошу меня простить, я вас оставлю.

Медленно поднявшись с кресла, Перикл Третий вдруг замер и, с опаской покосившись на меня, спросил:

— А как вы поступите с моими детьми после смерти?

— Их судьба меня не волнует. Могут идти на все четыре стороны.

— Я же могу вам доверять? Вы не поступите, как мой брат-предатель?

— Точно нет. Даю слово, что без веской причины не лишу их жизни.

— А что за вескую причину вы имеете в виду? — дрожащим голосом поинтересовался король.

— Если они заявят свои права на трон, соберут сторонников, войско и придут с ним под стены столицы, будьте уверены, я не буду с ними церемониться, убью сразу. Вернее, убью, если узнаю, что они только начали вынашивать такие планы. Доводить до битвы войско на войско не стану, — предупредил я.

— Я понял. Они должны полностью отказаться от своих притязаний на трон и удалиться из столицы, чтобы их не использовали заговорщики. Я постараюсь это донести до них. Кстати, господин Ульрих, днем вы передали мои палачам пленника. Он уже сознался во всех своих прегрешениях и сейчас находится в темнице. Не хотите его проведать и посмотреть записи допросов. А ещё лучше заберите его в другое место. Всё же он герой и мне неудобно перед богами, что мои слуги замарали свои руки, хотя вина за пытки героя лежит на вас.

— Это не проблема. Я проведаю пленника и заберу его, раз уж вы так просите, — согласился я и поклонившись в ответ на поклон Его Величества, отправился в темницу.

И всё таки девяносто шестой уровень это всего лишь красивая цифра. Выносливость тридцать пять — тоже цифра, которая ничего не значит, когда тело оказывается зажатым между решеткой с шипами и каменным полом, а ещё эта решетка вылетает из ниши под потолком и своим огромным весом ломает и нанизывает человека на шипы, словно спелый фрукт на острые иглы ежа.

В моей голове, а затем и во всем теле мне оказалось столько сквозных отверстий, что я даже ахнуть не успел, как свет погас. Король не стал долго ждать и приказал слугам активировать скрытую ловушку, раз уж я оказался так глуп, что согласился последовать его рекомендации и спустился в созданное им подземелье. Ловушка с шипами была изготовлена как раз для таких случаев и была успешно использована.

Пришёл в себя я не в Храме Пяти Богов. Нет, туда мне не светило попасть, ведь я тоже был проклят. Король знал об этом от храмовников, когда те посетили подземелье и тогда они решили меня сжечь, но кое-кто за мной следил и помешал их плану.

Когда я открыл глаза, я лежал среди свечей в магическом кругу в главной башне столичной Академии магии, а передо мной в кресле сидел уже знакомый мне мужчина, что ранее представился высшим вампиром, известным под именем Златозуб.

— Долго ты приходил в себя, Ульрих. Больше трёх суток шло обращение, хотя я влил в тебя столько своей крови, что пришлось по пять раз за ночь выходить на охоту. Похоже, у тебя внутри так много всего переплетено, так много заявивших на тебя права покровителей, что Повелителю Мору никак не удавалось установить своё главенство, но с моей помощью, ты всё же успешно обратился. Не хочешь меня поблагодарить. Ну, чего молчишь? Приветствую на тёмной стороне. Добро пожаловать в вечное царство ночи. Теперь ты почетный член моего клана. Будешь моим ближайшим помощником, правой рукой. Пока не рассвело, я свожу тебя на твою первую охоту, покажу где входы в мои основные убежища, а с рассветом проверим, способен ли ты ходить под светом, как низшая нежить, какие из даров утрачены, а какие сохранились. Ау, меня вообще слышишь?

— Слышу, — отозвался я, уставившись на свои руки.

Бледные. Цвет моей кожи изменился, но ощущения в теле вполне привычные. Магический жар в груди никуда не пропал. Если я стал вампиром, то ожидал кардинальных перемен, но у меня и дыхание сохранилось и сердце продолжало биться, но как-то медленно, лениво, в совсем расслабленном темпе, из-за чего и общая температура тела снизилась. Я стал холодным, очень холодным для теплокровного существа, холодным, как каменный пол, на котором лежал, поэтому и не чувствовал от его прикосновения никакого дискомфорта.