Александр Светлый – Покорение севера (страница 37)

— Где моя Лючия! — заорал он на весь зал, выхватив меч.

«Вот идиот», — подумал я и не дожидаясь, когда меня попытаются располовинить мечом, отправил барона Камино на пол ударом ноги в пах. Похоже, сильная боль лишь придала этому мужчине силы. Он совсем недолго корячился на полу и вскоре встал на четвереньки и попытался восстановить свою мужскую и рыцарскую честь новой безумной атакой, просто кинувшись ко мне в ноги, чтобы повалить на землю.

Тут я даже ничего не выдумывал, просто сделал шаг в сторону и наблюдал, как голова безумца врезалась в добротную, каменную колонну за спиной. Инерция — страшная сила. Удар головой опустил челюсть вниз и мужчина вырубил себя стукнувшись подбородком о ворот доспеха. Было бы весело, если бы не было так грустно. Допрыгался. Пока наблюдал за капитаном гвардии во время расследования со стороны, он создал о себе намного лучшее впечатление. Не зря говорят, всё надо проверять на своей шкуре. Лючию я этому несчастному конечно верну, но о будущем сотрудничестве можно забыть. Он безнадежен.

Не будь у меня поддержки графа Боргуса и герцогини Сауфской, стража утащила бы меня вслед за лишившимся сознания бароном Камино, но сейчас во дворце было очень мало гвардейцев и выступать против охраны этих двоих кучка оставшихся на охране не осмелилась. А может они и не очень хотели восстанавливать справедливость, имея зуб на быковатого и грубого командира. Кто знает. Но моя попытка избавить капитана от лишних мучений, перетекшая в стычку, закончилась ничем. Капитана унесли, а я продолжил тусоваться в свите Деспины, как будто ничего и не произошло.

— Где ваш супруг? — поинтересовался граф Литл-Таурский у Деспины.

— Да, где он? Без Его Светлости мы не можем начать, — прекрасно зная, что того уже нет в живых, спросил граф Боргус.

— Моему супругу… Его Светлости сейчас нездоровится. Он приказал мне заменить его на этой встрече.

— В таком случае, мы можем начинать, — не задавая больше никаких вопросов, быстро согласился граф Боргус. — Всех сопровождающих, кроме доверенных советников короля, госпожи Деспины, представляющей второго советника и господина Пульгуса прошу покинуть зал. Вас позовут, когда ритуал будет завершен.

— Я не согласна! — тут же объявила Деспина.

— С чем вы не согласны, Ваша Светлость? — с легкой усмешкой поинтересовался Боргус.

— Я лишь вчера освободилась из бандитского плена, и у меня есть веские причины считать, что в нём я оказалась по вине одного из находящихся здесь советников. Среди ближайших слуг короля нет доверия, поэтому я требую присутствия личного телохранителя. Не хочу лишиться жизни из-за того, что доверюсь кому-то из вас.

— И кого же вы желаете выбрать в качестве вашего защитника? — с трудом сдерживая ухмылку, спросил граф.

— Моим телохранителем выступит этот герой, — указывая на меня, заявила Деспина.

По толпе собравшихся прошёл недовольный гул. Моя стычка с капитаном королевской стражи послужила рекламой моих способностей. Больше всего выбор героя в качестве телохранителя возмущал графа Литл-Таурского.

— Мы не знаем этого человека! — заявил он. — Что, если это наемный убийца, которого вы привели сюда, чтобы разделаться с нами? Если так беспокоитесь за свою безопасность, возьмите в телохранители сильнейшего воина из свиты вашего супруга.

— Я уже озвучила свой выбор, — настаивала герцогиня.

— А что вы скажете, первый советник? — поинтересовался верховный жрец Пульгус. — Разве открытие таинства посторонним не является нарушением закона?

— Не возражаю, герцогиня. Можете оставить этого героя в качестве вашего защитника, — выждав, когда шум утихнет и все желающие выскажутся, заявил граф Боргус.

— А я возражаю! — взбунтовался граф Лонгин. — Свои доводы я уже высказал. Господин Пульгус их дополнил, но вы всё равно согласились вопреки им.

— Третий советник, всё как и прежде, при жизни Его Величества. У вас один голос, у меня один и один у второго советника, которого сейчас представляет Её Светлость герцогиня Деспина. Голос господина Пульгуса в решении этого вопроса силы не имеет. Он здесь для проведения ритуала и не более. Два голоса против одного. Лучше хорошенько подумайте, кого вы выберете в качестве своего защитника.

— Я выберу после того, как вы назовете своего, — хмыкнул граф Литл-Таурский.

— Вы представляете, третий советник, я так сильно вам доверяю, что не воспользуюсь этим правом и не выберу никого.

— Очень опрометчиво с вашей стороны, — надув губы, заявил граф Лонгин. — Я чувствую, что уважаемая госпожа Деспина что-то задумала, побывав в долгом плену. Может так статься, что она сильно обижена на нас и жаждет мести.

— Вы хотели сказать, обижена на вас, граф Лонгин. Ведь мы оба хорошо знаем, кто стал заказчиком её похищения.

— Не буду отпираться. Это был я, но мы же все хорошо знаем, как герцог Сауфский поступил с моей супругой. Она всё ещё в заложниках по его воле. Так может отложим обиды и вернем всех заложников в их семьи? Я давно предлагал примириться, но меня никто не желал слушать.

— Да, да, уважаемый граф Лонгин, о ваших благих намерениях и союзе с храмовниками юга нам хорошо известно. Мы боимся и уважаем вас. Выберите себе защитника или поступите как я?

— Выбираю! — объявил граф Лонгин, прищурившись. — Им будет этот замечательный герой. И раз он мой защитник, то не имеет права поднять на меня руку. Он же выполнит обязанности защитника, если я попрошу его об этом?

— Это абсурд! — заявила Деспина. — Вы не можете использовать моего защитника. Выбирайте своего.

— Я уже сделал выбор, — отмахнулся от женщины граф Лонгин. — Ладно, не вижу смысла продолжать этот фарс. Мне уже известно, кто стоит за вашей спиной, герцогиня. Благо, барон Рошан очень разговорчив, когда выпьет, а за вами граф Боргус мои слуги следят с самого утра. Они видели, как вы стелились перед господином героем. Хоть моя гордость будет растоптана, я сам готов это сделать. Если то, что разболтал Рошан правда, божество вернулось в наш мир. Отказаться ему служить осмелится лишь безумец. Я не готов подписать себе и своему роду смертельный приговор. Какая разница, сколько за моей спиной слуг, какие созданы союзы. Все мы лишь пыль на подошве божества.

Опустив голову, мрачный граф Лонгин вышел из окружения своих слуг и к их огромному изумлению опустился передо мной на колени.

— Клянусь служить вам верой и правдой. Если вы явились сюда, чтобы покарать меня, признаю все свои прегрешения и умоляю о снисхождении, — воскликнул мужчина, вскинул вверх руки и уперся лбом в пол.

Я не знал куда деваться от стыда. Произошла какая-то чудовищная ошибка. Почему меня вдруг приняли за бога? Конечно, девяносто шестой уровень как бы намекает, но я ни разу не показывал свою истинную силу в столице. Меня же предупредили не светиться. Что происходит?

— Ладно, можешь мне служить, — сказал я, чтобы заставить мужчину встать с колен.

Дальше всё резко пошло не по плану. Стража и слуги ещё не покинул зал, как из-за ширмы показался Перикл Третий и также направился ко мне. Видно, старик был не дурак, держал нос по ветру и быстро понял, раз все его слуги решили передо мной склониться, то это неспроста.

— Ваше Величество! — ахнули слуги, граф Лонгин и часть стражи, которая вернулась во дворец вместе с капитаном Камино.

— Да, да, милостью вашего нового господина я вернулся к жизни и даже помолодел.

— Очень помолодели, — согласился третий советник, — Вас просто не узнать.

— Мои силы восстановились, но только что я услышал, что вы поклялись в верности человеку, которого я увидел сегодня впервые. Что здесь происходит? Советники, раз уж вы многое знаете, может, посвятите своего господина… кхе… бывшего господина в новую ситуацию. Я хочу, нет, мне просто необходимо знать, что происходит.

— Что тут скажешь, Ваше Величество, — промямлил граф Лонгин. — Божество снизошло к нам. Мы можем лишь подчиниться.

— Господин Ульрих обладает божественной силой. Я узнал об этом вчера, лично став свидетелем вспышки божественного кристалла, а сегодня ещё раз убедился в этом, предложив ему свои скромные услуги. Господин добр и справедлив. Он воскресил вас, ваших сыновей и вызволил из опасного плена принцессу Лидию. Днем ранее он вернул мне дочь. Смею предположить, что других пленниц он тоже отпустит, как сделал это, даровав свободу герцогине Деспине, — добавил граф Боргус.

Король обеспокоенно закусил нижнюю губу и сделал в мою сторону несколько нерешительных шагов.

— Ранее я позволил себе непростительное высокомерие. Воспринял вашу щедрость, как долг слуги, — сложив брови домиком, сказал король. — Прошу меня простить. Я уже стар и глуп. Власть ослепила меня. Не разглядел в вас божественную сущность. Моя вина, виноват. Могу ли я рассчитывать на прощение?

— Ну, ты же ещё жив, значит, прощен, — окончательно осознав, что от ярлыка божества избавиться вряд ли удастся и остается подыгрывать, снисходительно ответил я.

— Благодарю за великодушие, — с облегчением выдохнул король, — Прошу располагайтесь. Займите место, которое вам подобает занять.

Жестом король указывал на свой трон, но я решительно отверг его предложение.

— Я здесь не для этого. Мы же собирались выслушать таинство.

— Верно, — согласился король и раз уж я отказался от предложения, с удовольствием уселся на свой трон.