Александр Светлый – Покорение севера (страница 20)

Летиция даже почувствовала себя уязвленной. Отец не дал ей даже спокойно принять завтрак и выкупаться после долгого и мучительного плена, едва она вернулась домой, но больше двух часов выспрашивал у неё мельчайшие детали о каком-то малозначительном герое, о которым услышал впервые.

В итоге, выудив всю известную дочери информацию, граф изменился в лице и опять стал тем человеком, которого она знала, боялась и уважала всю свою жизнь — грубым, но справедливым тираном. Он уставился на Летицию с испепеляющей злобой и прошипел:

— Сколько раз я говорил тебе быть благоразумной, что нужно в точности выполнять мои инструкции. Разве я приказывал тебе самой покидать поместье баронессы Виго? Ты не могла потерпеть лишнюю неделю в гостях? Я приказал тебе ждать, когда прибудет отправленный твоим дядей отряд рыцарей. Рошан выполнял в это время очень важное поручение на юге и не мог отправить их быстрее. Ты так соскучилась по принцессе Лидии? Серьезно? И что в итоге? Люди графа Виго были убиты, твои служанки, включая кормилицу, что была с тобой с самого детства тоже лишили жизни. Будь уверена, бандиты с ними не церемонились, обошлись самым худшим образом, и это ты, твоя глупость обрекла их на эти муки.

— Простите, отец, — опустив голову, промычала девушка, которая чувствовала в словах мужчины не только разочарование и гнев, но и выражаемую таким образом родительскую любовь и заботу.

— Мне казалось, я предельно ясно объяснил, почему требовал от тебя несколько месяцев гостить у клана Виго. Ты отвлекала на себя внимание множества моих противников, но никто из них не мог тебя достать, а так ты попала в руки к моим врагам и они стали вить из меня веревки. Знаешь, чего мне стоила твоя детская выходка? Трона! Всего Королевства! Я мог занять трон ещё полтора месяца назад, но я вынужден был полностью положиться на твоего дядю, играть по правилам людей, которых я ненавижу. Знаешь, как это было больно и унизительно, а⁈

— Ладно, этого уже не изменить, но я хочу, чтобы ты извлекла из случившегося хороший урок. Теперь объясни мне другое. Как ты позволила находящимся в твоей досягаемости пленницам свободно уйти? Как? Ведь от власти над ними зависит благополучие всего Королевства, и в первую очередь твоего рода.

— Но что я могла сделать, отец? — искренне не понимала Летиция.

— Ты притворяешься непонятливой или я действительно вырастил полную дуру? Очевидное решение всегда находилось перед тобой, — прошипел мужчина.

— Какое решение?

— Герцогиня решила использовать тебя для убийства героя во время побега. Он же разгадал её намерения, но не стал тебя убивать, а проявил снисхождение и даже заботу, нежно гладил твое тело, проявив таким образом особое внимание.

— Вы про тот срамной момент.

— Да! Ты должна была воспользоваться этим, использовать его интерес, всю свою привлекательность, чтобы заполучить его на свою сторону, представить происходящее в выгодном тебе свете и убедить его схватить и удерживать пленниц в той гостинице, пока ты не свяжешься со мной.

— Я не так хороша в обольщении, как вы думаете, отец. У меня нет в этом никакого опыта.

— Прости, я действительно требую от тебя невозможного. Учитывая то, кого ты повстречала, кого тебе требовалось обольстить, у тебя всё равно ничего бы не вышло. Но есть один промах, из-за которого я действительно очень зол на тебя. Как ты могла выдать врагам, что между мной и твоим дядей нет того единства, которое я пытаюсь всем внушить? Ладно ты сама ввела себя в заблуждение, стала подозревать его в сговоре с похитителем, услышав в плену его голос, но зачем ты сообщила об этом герцогине и остальным?

— Я хотела избежать повторного плена, если дядя узнает о нашем побеге и устроил ловушку в столице.

— Ты ошиблась, твой дядя не был причастен к похищению. Наоборот, он был готов в лепешку разбиться, чтобы тебя освободить, даже проник в лагерь Златозуба, пытаясь тебя выкупить, но этот подонок посчитал, что получит больше, если останется верен договору с нашими конкурентами. Никогда бы не подумал, что он будет держать всех захваченных пленников в одном месте. Впрочем, всё это уже не важно. Так быстро всё поменялось. Всё, что происходило до этого дня уже не имеет никакого значения. Все мои планы, расчеты, ожидания, как впрочем и наших злейших врагов уже не осуществятся. Немного досадно, что я проиграл, но успокаивает, что не только я, но и мои противники останутся ни с чем.

— Почему вы так говорите, отец?

— Сегодня ночью мои люди, следившие за слугами герцога Сауфского, нашли тела первого и второго принца. Он действовал молниеносно. Только узнал, кто их скрывает и уже через час они были мертвы. Чтобы помешать воскрешению принцев, убийцы забрали их головы с собой. Очевидно, раз герцог действует столь решительно, третьего принца уже давно настигла та же участь. Я был слишком беспечен, считая, что пока король жив, первый и второй принц в безопасности. Третий принц был для всех нас очевидной ложной целью. Как же я жалею, что не осознал этого раньше. Герцог оказался намного хитрее и умнее, чем я предполагал. Я даже не готовил против него никаких контрмер. Он очень искусно прикидывался глупым, трусливым обжорой, любителем женщин и охоты, часто отвечал невпопад, демонстрируя узкий кругозор и недальновидность, а сам все эти месяцы водил нас с графом Лонгином за нос. Учитывая все вскрывшиеся сегодня тайны, он бы избавился от нас и очень скоро, даже рыцари ордена Рошана нас бы не защитили.

— Если принцев уничтожили, исключив даже минимальные шансы на их воскрешение, это значит, что герцог сделал ставку на принцессу Лидию? — опасаясь опять показаться отцу глупым ребенком, поинтересовалась Летиция.

— Это очевидный факт, поэтому он сделал всё, чтобы не дать моим людям и графу Лонгину забрать её сегодня из дворца. Его людей в нём больше, чем самих королевских гвардейцев. Я только сейчас осознал, что настоящий союз капитан заключил с герцогом Сауфским, а с Лонгином барон Камино поддерживал видимость союзнических отношений, чтобы выведать его планы и место нахождения принцев. Иначе события прошлой ночи никак не объяснить. Раз уж нам противостоит такой коварный и жестокий человек, я запрещаю тебе покидать особняк, пока мы не отправимся в родовой замок в западной провинции.

Запомни мои слова, дочь, сегодня Королевство Перикла Третьего вполне могло распасться на три части. Запад остался бы за нами. Юг крепко удерживает граф Литтл-Таурский, храмовники и их «Святой орден». «Стражи юга» давно стали частью святых рыцарей и не заслуживают отдельного упоминания. Как только все заложники вернулись бы в свои семьи, ничего не удерживало бы герцога Сауфского от провозглашения королем своего сына, которого он женил бы на принцессе Лидии.

Запад и Юг не признали бы нового короля и его регента и началась бы затяжная и кровопролитная гражданская война между бывшими провинциями. Это сильно ослабило бы Королевство, распавшееся на отдельные Герцогства, и оно сгинуло бы в набирающем силу катаклизме. Так было бы, если…

— Если бы что, отец?

— Если мы твой таинственный герой-спаситель действительно отпустил всех заложников. Но поверь мне, этого точно не произойдет. Во всяком случае, не раньше, чем он решит, что может предотвратить распад страны другим способом.

— Отец, я вас совсем не понимаю, вы говорите сплошными загадками. При чем здесь сопровождавший меня герой?

Теперь Боргус перестал смотреть на дочь, как на свою непутевую ученицу. В его глазах загорелись уже давно потухшие огоньки. Он оперся на стол двумя руками и хитро прищурившись, спросил:

— Ты хоть примерно представляешь, с кем сегодня разгуливала по городу, кого так безрассудно привела с собой во дворец?

— Героя. Неужели какого-то особенного?

— Да, дорогая, очень особенного. Очень. Я расскажу, если ты готова выслушать.

— Прошу, отец, — с радостью согласилась девушка.

Она всегда дорожила каждой минутой, которую её занятой родитель тратил на неё. Сразу забылся и дискомфорт в пустом животе и желание искупаться и переодеться. Отец уделял ей так много времени лишь в далеком детстве, и она наслаждалась этой редкой возможностью окунуться в его внимание и безграничную мудрость. Даже ревность к герою прошла. Как ни странно, именно из-за него уставший, осунувшийся и ставший очень злым и раздражительным от тяжелой политической борьбы граф Боргус впервые за долгие месяцы улыбнулся и был с дочерью столь ласков.

Расстегнув верхнюю пуговицу мундира мужчина принял в кресле расслабленную позу и принялся объяснять:

— У твоего дяди, дорогая моя Летиция, имеется при себе один очень редкий и ценный предмет. Храмовники называют его «Божественным камнем». Этот предмет нужен твоему дяде, чтобы определять силу желающих вступить в орден героев. Камень имеет десять отметок, каждая из которых означает достижение героем определенного уровня силы в сравнении с Пятью Богами. Первая отметка — десятая часть их божественной силы, третья, пятая — около трети и половина соответственно. Знаешь, какой силой обладают сильнейшие герои в ордене барона Рошана?

— Нет, отец.

— Чуть выше второй отметки на божественном кристалле. Они очень сильны, сильнее любого из живущих ныне воинов Королевства и их могущество продолжает расти. Медленно, день ото дня, от месяца к месяцу и чем большей силы они желают добиться, тем тяжелее дается эта непростая задача. После второй отметки прирост к силе происходит так тяжело, что на достижение третей по моим расчетам уйдут годы и даже десятилетия.