Александр Светлый – Покорение севера (страница 22)

— Ну всё, хватит, хватит уже! — одернул я его и извинился в свою очередь. — Поднимайся, прости, что так произошло, я тебя не увидел, вставай, давай я тебя исцелю, всё лицо от столкновения опухло.

Я помог мужчине исцелиться. Хоть кровотечение и остановилось, гематома и опухшее лицо на глазах пришли в норму, крови из носа вылилось столько, что смотреть на мужчину было страшно. Он словно получил рассечение через всё тело. От шеи до колен оказался в крови. Одного лечения с моей стороны в качестве извинения было маловато и я открыл консоль доступа в инвентарь, чтобы взять из мешочка немного серебра.

Двадцати серебряных монет по моим представлениям вполне должно было хватить, чтобы возместить все причиненные мной неудобства. Освободив тугой кошель, содержащий две с лишним тысячи серебряных кругляшков от этой незначительной суммы, я протянул её незнакомцу.

— Что вы делаете, господин? — сильно удивившись, отшатнулся мужчина, — Я заслуживаю наказания за свою невнимательность, в долгу вам за оказанную помощь и лечение, а вы мне ещё и награду предлагаете!

— Бери, не отказывайся, это справедливо. Я сам на тебя налетел, ещё и покалечил, поэтому обязан был вылечить и устранить все последствия. Если не возьмешь, я закину монеты в одну из бочек.

— Благодарю, господин. Никто и никогда так хорошо со мной не обращался. Вы мой благодетель, могу я узнать ваше имя, чтобы помолиться за вас богам в храме? — трясущимися руками принимая серебро, спросил мужчина.

— Это лишнее, не стоит. Давай пойдем по своим делам и будем дальше повнимательней. Это нам хороший урок. Кстати, там из бочек немного расплескалось. Может, нужно лужи убрать? Тебя за них не накажут?

— Накажут, сильно накажут, я всё здесь приберу, господин, не беспокойтесь. И всё же, не могу я вот так просто принять помощь. Скажите, как вас зовут, господин. Не будет мне покоя, пока не верну вам долг.

— Ладно, раз ты так просишь, меня зовут Алекс.

— Вы, господин, случайно не из героев?

— Я… а что? Ты только из-за имени так решил? — поинтересовался я.

— Да, господин. Имя ваше редкое и необычное, такие только у героев и встречаются, вот я и подумал…

Меня кольнуло в боку от досады. И почему я только сейчас это заметил? Не такой я умный, как считал. Даже первый встречный мусорщик в столице раскусил меня за одну секунду. Ему хватило одного имени, чтобы прийти к выводу, что я из героев. Моя легенда, речь, манеры и вся прочая маскировка никуда не годится, но даже без них я легко себя выдаю, просто продолжая пользоваться настоящим именем. Но на какое бы его сменить?

Воспользовавшись тем, что мужчина был мне очень благодарен, я решил у него и расспросить, какие имена, прозвища в столице в ходу, а какие порицаются, считаются неудачными или просто глупыми. На этой теме мы с ним и разговорились и, слово за слово, я узнал ответы не только на интересующие меня вопросы, но и печальную историю жизни собеседника.

Пятидесятилетний мужчина, которого звали Гектор, не был коренным жителем столицы. Он родился и вырос в крохотном, глухом поселении на севере страны и приехал сюда в семнадцатилетнем возрасте полный надежд заполучить славу, богатства или жениться на прекрасной, благородной, знатной, пусть и не имеющей титула красотке.

Гектор надеялся поступить на службу к одному из рыцарей в качестве оруженосца, а выучившись всему у господина и самому стать рыцарем, но возраст, происхождение, бедность, отсутствие манер и полезных связей не позволили этому случится. Тогда он решил попробовать себя в качестве авантюриста, но и тут ему не доставало силы, ловкости и таланта. На испытании он сломал ногу и сильно повредил колено из-за чего слег на три месяца без работы, потратил все подаренные ему родными в дорогу средства, ещё и остался хромым на всю оставшуюся жизнь.

Он никогда не думал, что станет под конец жизни золотарём, одиноким, всеми презираемым изгоем. С ним не чураются разговаривать лишь такие же ассенизаторы, как он сам, а нежны с ним лишь престарелые шлюхи из южного пригорода, к которым он иногда захаживает, чтобы потратить накопленные излишки.

Доходы у золотарей довольно скромны. За сутки он вывозит с доверенной ему улицы до сорока бочек всяких зловонных отходов. В оставшееся время следит за общей чистотой, регулярно моет брусчатку, особенно всякие темные углы у домов недалеко от кабака, куда могут справить нужду и опорожнить желудок перепившие гуляки. И за всё это ему платят всего сорок серебра в месяц. Десять уходит за съем крохотной комнатки в пригороде, ещё пятнадцать-двадцать на питание. Оставшиеся десять, когда накопятся до тридцати-сорока, Гектор тратил на покупку новой и ремонт износившейся одежды и обуви. Когда случались неприятности, повреждение или утрата рабочего инвентаря, прочие штрафы, тогда накопленные излишки приходилось тратить на них.

Редко, не чаще одного раза в три месяца он позволял себе и женщин. Молодухи стоили дорого, поэтому хорошенько откиснув в купальне, отмывшись от всех въедливых запахов, умывшись душистой, цветочной водой, он шёл к вышедшим на пенсию жрицам любви, совсем немногим младше него самого. Имея при себе две серебряных монеты мог позволить себе выбирать между беззубой Молли, тучной Лили или почти слепой Бетти. Бывал он и с другими пенсионерками, но эта троица по соотношению цена/доставленное удовольствие оставляла после себя наилучшие впечатления.

В последний год Гектора преследовали сплошные неудачи, то возок с бочками украдут, то кто-то специально помои перед проверкой начальства на его улицу выльет, то ещё какие неурядицы приключаются и все его с трудом отложенные средства уходили, чтобы перекрыть наложенные работодателем штрафы. За позапрошлый месяц ему и вовсе не заплатили, так как один из владельцев богатого особняка на его улице пожаловался в городскую управу, что назначенный ими работник слишком нерасторопен, слишком медленно вывозил отходы из-за чего его молодой супруге пришлось целых полчаса терпеть идущую из внутреннего двора невыносимую вонь.

О том, что это слуга кухни пролила помои во дворе, пока несла их к бочке у ворот, а Гектору не позволено входить в задний двор особняка, чтобы и там наводить порядок, никто слушать не стал. Наниматель вычел из зарплаты мужчины штраф размером с два месячных жалования, не заплатил за месяцы тяжелой работы, да ещё и компенсацию принести велел. Несчастный золотарь выжил только взяв деньги взаймы, но и это не была безвозмездная помощь. Деньги в долг нужно вернуть с процентами и как можно скорее.

Всю эту душещипательную историю мне пришлось выслушать потому, что мужчина хотел также сообщить, что попал в трудную жизненную ситуацию и подаренное мной серебро не просто спасет его от стремительно растущего долга, но также позволит впервые за год посетить его отдушину в южном пригороде.

Так как я не хотел перебивать рассказ мужчины, вставляя свои вопросы лишь в промежутках между его длинными историями, то и выслушивать их пришлось следуя за мужчиной, выполняющим его обычную работу. Сначала он сходил к колодцу и набрав ведерко воды, тщательно смыл пролившиеся на брусчатку помои. Грязной водой заполнил ранее расплескавшиеся бочки, после чего отказался от первоначального плана собрать отходы с ещё одного дома и отправился на выезд из столицы.

Я проводил его за разговором почти до самых западных ворот, после чего распрощался и отправился к месту, где по описанию Гектора находился местный Храм Фаты. Планировка главного города страны отличалась от той, что я наблюдал в Планте и других городах на севере. Там Храм Пяти Богов и Храм Фаты располагались по соседству из-за ограниченного пространства внутри самого укрепленного кольца стен. В столице же они размещались на противоположных концах города. Храм Пяти Богов на севере, недалеко от дворцовой площади, Храм Фаты на юге, да ещё и в пригороде. Ему даже места внутри городских стен не нашлось. Всю землю заняла знать и зажиточные горожане, а Храм Фаты считался второсортным, обслуживающим не только знать, но и всякий сброд. Не пристало всяким больным нищим в городе толпиться, поэтому жрецам культа Фаты и отвели для строительства место среди тех, кого они чаще всего обслуживали.

Я отправился на юг, покинул город через южные ворота и с удивлением обнаружил, что южный пригород настолько огромен, как восточный Плант или город даже ещё крупнее. Здесь кроме Храма Фаты нашлось место и гильдии наемников, ремесленному и торговому кварталу, публичной купальне, десяткам гостиных дворов, доброй сотне довольно крупных особняков и не одной тысяче частных домов и увеселительных заведений помельче. Центральный проспект пригорода вытянулся от городских ворот на две сотни метров. Вдоль него и выстроились все самые важные и посещаемые заведения. Территория Храма Фаты располагалась в минутной досягаемости от ворот.

Моё лицо невольно растянулось в улыбке, когда направляясь к главному входу в храм я обнаружил во дворе у конюшни справа несколько наполненных дорожными припасами повозок, а среди пассажиров стоящей поодаль одетую в тёплый походный плащ жрицу Киёлу. Присмотревшись, я разглядел среди её спутниц другие знакомые мне лица. Спутницами Киёлы являлись другие жрицы Храма Фаты из Планта, которых верховный жрец Климентий Сладкоголосый вывез с собой в столицу, но было их меньше, чем раньше.