Александр Светлый – Драконоборец (страница 4)

Едва ступившая на этот скользкий путь Наварра смогла быстро соскочить из-за малого стажа приема «средства». Служанкам, сидевшим на этой дряни не один месяц, если собственной воли жить дальше у них нет, уже ничем не поможешь.

Часть 03 Неожиданная находка

Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Я стал единоличным правителем Восточной Флавии не в тот момент, когда покончил с жизнью прошлый правитель-наркоман, а ещё неделей ранее. На следующий день после свадьбы, когда наведался в торговый район по наводке Ганса и обнаружил, что торговцев из моей страны держат в плену кланы Яр и Фагот.

Они дерзко выкрали их из таверны и взяли в плен по той же причине, что и несколькими днями ранее это сделал сам Ганс Люпен. Им нужна была информация о могущественном пришельце из соседней страны.

Несчастного старика уже трижды пожалевшего, что связался со мной и его трех сыновей жестоко пытали, избили и бросили в подвал, но я воздал преступникам за все их страдания многократно. Наспех разобравшись в политической обстановке в стране, я понял, что два сильнейших клана-конкурента будут продолжать строить козни и угрожать клану Люпен бесконечно. Втайне они уже состряпали заговор, и сейчас копили силы, перекупая боевых мастеров у кланов поменьше или организовывали тайные союзы, чтобы в нужный момент объединить силы для нападения и захвата власти во дворце.

Их намерения мне стали ясны ещё на свадьбе. Главы кланов испугались, что я убью их прямо там и сбежали, но лишь для того, чтобы из страха, как это сделал и Ганс Люпен, исподтишка напасть на меня в самый удачный для этого момент.

Я решил не ждать удара в спину и сам пришел к ним. А то, что граждан Южной Флавии незаконно похитили, удерживают в плену и жестоко пытают, стало для меня законным поводом применить силу.

Вот такая арифметика у набирающей силу тотальной тирании. Моей тирании. Власть развращает. Не давая противнику сбежать, я перебил сначала десять, а затем ещё двенадцать человек, а это, по сути, была вся личная охрана, а заодно и личная армия обоих сильнейших кланов в полном составе и небольшая группа мастеров, кого они успели переманить на свою сторону из союзных семей. Нет, я не убивал беззащитных людей направо и налево. А боевым мастерам давал выбор – будешь служить клану Яр или Фагот? Да – смерть. Нет, готов их предать и преклонить колени – свободен.

Половина преклонила колени, вторая половина выбрала смерть. Я уважал их выбор. Презрения не было. Могучие воины, вполне достойные люди со своими ценностями и даже их служение конкурентам - не преступление, но в данном месте и времени они выбрали не ту сторону. Их господа совершили преступление, преследуя свои злонамеренные цели, а теперь в Восточной Флавии существовал один закон – это я. Нет, не Ганс Люпен или его стража. Я - Принц-защитник страны, представляю её щит и меч. Вот и выходило, или я, или они.

Потом настало время расплатиться по счетам тем, кто приказал пленить и лично пытал моих соотечественников. Здесь замарались оба главы клана и все, кто принимает в нём решения. Главы, старейшины, наследники. Убил почти всех, кто находился в момент моего появления в усадьбе. Не тронул лишь прикрывающих собой детей, рыдающих женщин, подростков до шестнадцати, которые были заложниками старших и ничего в клане не решали. Пока они не подрастут, не окрепнут, не смогут угрожать Наварре и нашему наследнику на троне, пройдет время, а это не один год.

Да, это была жестокая, бескомпромиссная борьба за власть, тем не менее, гарантирующая годы будущего спокойствия и процветания клана Кансай и всей Восточной Флавии без междоусобиц. Оставлять клубок ядовитых змей у себя под одеялом не стал бы ни один разумный человек. Но способы нейтрализации сильных противников могли быть совершенно разными.

Самый простой и жуткий – просто убить всех, вырезать их под корень, и так как у меня не было ничего, кроме избыточной силы, я выбрал именно его. Разумеется, в своём, более щадящем варианте. Я не мог убивать тех, кто совершенно ни в чем не виноват. Есть такая слабость. Своей грубой атакой я загнал сообщников заговорщиков ещё глубже в подполье, но не истребил целиком. Наверняка, более хитроумный человек действовал бы по другому.

Строить хитрые схемы, развешивать противовесы, искать союзников и стравливать врагов друг с другом, договариваться, подкупать нужных людей, создавать брачные союзы и хитро лгать, крутить многоуровневую и многомерную дипломатию, тратя на это годы и десятилетия или проредить два клана, оставив на их месте лишь молодые побеги за десять минут. Для меня выбор был очевиден.

Парой дней позже услышал, что после устроенной мной резни из столицы резко уехало еще несколько крупных кланов, опасаясь жестокой расправы. Значит, не только Яр и Фагот точили на Люпенов зуб. Но беглецов ловить и истреблять я, разумеется, не стал. Сбежали, вскрыв себя, и ладно. Несколькими днями позже, когда неожиданно быстро стал Фёрстом, издал закон, что представителям этих кланов нельзя появляться в столице под страхом смертной казни, кроме тех, что ещё не достигли шестнадцатилетнего возраста. Необычный закон, но так я тоже отсекал новые побеги от прогнивших корней. На какое-то время, новый закон удержит заговорщиков от попыток строить козни и возвращаться в столицу, а в бегах, прячась за пределами столицы, могут хоть сто лет играть в заговорщиков.

Отложенный визит в Храм Пяти Богов, сначала из-за празднования свадьбы, потом из-за срочного превентивного удара по заговорщикам, потом из-за расследования источника и каналов проникновения во дворец наркоты, на четвертый день, наконец, состоялся.

Я был в прекрасном настроении, как раз засадил наркомана Ганса Люпена и его, потерявшую человеческий вид супругу, в сырую и мрачную камеру под замком, получив неожиданно большую поддержку, как слуг, так и самих стражников и надсмотрщиков.

Ганса Люпена многие боялись и не любили. Ох, как не любили! Что я, впрочем, уже видел, когда его дворец без раздумий покинула вся стража, но увидеть, что моим приказам беспрекословно подчиняется вся дворцовая и городская стража, что моё слово намного сильнее, весомей, чем истеричные визги Фёрста, было приятной неожиданностью. Власть – наркотик. Мне начала нравиться эта, принятая всеми, законная власть Принца-защитника. Полная власть над людьми, хотя я не забывал и о поощрении. Легко быть щедрым, отбирая богатства у одних и отдавая их другим.

Хотя я прекрасно понимал, откуда происходит эта власть, этот вес в глазах окружающих. Меня тоже очень боялись и куда сильнее, чем уже растерявшего всех своих головорезов правителя.

Я сам был этой армией головорезов сейчас, и любые возражения, проявления неповиновения в голове слуг вызывали картины того, что я сделал с кланами Яр и Фагот.  Эти кланы, фактически, доживали свои последние деньки, а несколько женщин, подростков и детей, что остались от них, из-за страха смерти предпочли сбежать из города, оставив свои склады, дома и имущество новому хозяину Восточной Флавии, то есть мне.

Перед походом в Храм Пяти Богов я дважды исполнил супружеский долг с привязанной к кровати ремнями супругой. Я могу задержаться надолго, а ей будет скучно лежать без дела одной, вот и постарался её развлечь. Правда, никакого энтузиазма после исчезновения допинга от неё уже не исходило. Такая истинная Наварра - бревно-бревном, ни вздохнет, ни пискнет. Ну, хоть, сына или дочку мне родит и то будет с неё хоть какая-то польза. Рассчитывать на искренние, взаимные чувства изначально было глупо и даже смешно.

С чего бы? Она и в кровать мою полезла, так как папенька ей сказал. Теплых чувств у неё ко мне нет. Но я искал во всем позитив. Лоно Наварры было узким, горячим и даже если она лежала беззвучно и неподвижно, как бревно, очень стремительно увлажнялось, стоило мне вторгнуться внутрь. Отсюда и два выстрела вместо одного. А после даже такого однобокого взаимодействия внутри у меня воцарялось такое спокойствие, умиротворение, что хочется подумать о прекрасном, о вечном. К примеру, о моём месте среди Демиургов, а дальше - о шагах, которые нужно предпринять, чтобы скорее этого места достичь, и тут самое первое – это спуск в подземную пещеру, где стоит таинственная стела со скрытым посланием для избранников.

Верховный жрец принял меня с особым трепетом. Большинство его синяков и ссадин ещё имели жуткий вид, но он не выказывал никакого недовольства и малейших презрений. Понятно, что он боялся меня, но я не чувствовал гнева или презрения и на заднем плане его благожелательного поведения. Мужчина казался добродушным, насколько это сочетается с ролью главного лжеца столицы. Ведь жрецы всем горожанам рассказывают, что слышат богов и за пожертвование Храму откроют их мудрость нуждающимся. Бизнес, построенный на обмане. С другой стороны, им же надо как-то выживать, а если жрец не дурак, даст и вполне дельный совет.

Меня не интересовало, как храмовники зарабатывали себе на пропитание, я сразу попросил провести меня в пещеру. Жрец понимающе кивнул, и жестом предложил обойти здание Храма сзади, где прямо в задней стене находился вход с мощным замком на крепкой двери. Открывшийся проход вел ступеньками куда-то вниз. Конец спуска терялся в кромешной темноте. Открыв проход, мужчина подождал когда прислужники принесут два уже зажженных факела и освещая ими свой путь, мы пошли по лестнице, которая оказалась настолько длинной, что мне почудилось, что мы спускаемся целую вечность.