Александр Светлов – Алтарь жизней. Том 2 (страница 4)

– Кто-то из вас решил, что он хороший командир и знает лучше меня, как надо воевать, – начал я свою короткую речь. Говорю коротко, сухо и резко. – У этого человека хватит храбрости выйти из строя и встать передо мной?

Волна тихих голосов проносится по строю. Неформальный лидер силён в окружении толпы: тогда он под защитой всеобщего гнева. Он силён противостоянием. А когда он один, то становится жалок и бессилен. Ему придётся выйти, хотя я точно знаю, что он дрожит от страха. Он выйдет, чтобы не потерять лицо перед своими товарищами. Он должен им показать и доказать свою крутость.

Вышел. Подошёл ко мне. Старается держаться мужественно и дерзко, даже посмотрел мне в лицо, но взгляда моего не выдержал, опустил глаза. Я знаю, что он думает, знаю, чего ждёт. Я уверен, что и все подумали так же. Его рука проверила меч. Он думает, что я вызвал его на поединок. Но я не буду с ним драться. Поединок будет означать, что мы с ним равны. Он для меня никто, и я хочу, чтобы все тоже знали: он никто. И на этом поле только один хозяин – я. И своё звание командира я не буду ни с кем оспаривать и делить. Он не ровня мне.

– Перед вами воин, который поставил себя выше меня, жрецов, а значит, и богов. Вести вас меня назначили боги, их волю вам передают жрецы. Если этот человек выше воли жрецов и богов, значит, он и в самом деле достоин вести вас на смерть во имя жизни. Он знает, как воевать и побеждать. Идите за ним и побеждайте.

Я отъезжаю в сторону и оставляю его один на один с войском. И снова говорю:

– Я привёл вас к победам. Вы не знаете ни одного поражения. Ваши имена окутаны славой. Про вас сложат песни. Вас ждут дома семьи. Вас ждут с победой. Теперь к этой победе поведёт он. – Я указываю на уже ставшего жалким лидера бунтовщиков. – Он знает, как надо воевать. Он выше богов и жрецов. Идите за ним!

Ряды воинов стоят без движения. Я замолчал. Молчит и лидер. Напряжение нарастает. Чутко слушаю его пульс. Вот-вот – и рванёт. Воины переминаются с ноги на ногу. Что будет тогда, страшно представить. Но я не собираюсь пускать эту силу на самотёк и не дам тому, кто разжёг пожар, направлять её. Это моя армия, и мне решать её судьбу.

– Воины, – снова говорю я, – кто верит богам и предан своему слову, встаньте за моей спиной. Остальные останьтесь на том месте, где стоите. Вот ваш бог и ваша правда. Он властелин ваших жизней, он теперь творец вашей судьбы. Он поведёт вас побеждать.

Я вижу, как волна голосов бежит по рядам. Настал час истины. Чувствую, как взмокла моя спина. Во рту сухо. Но держусь на высоте. Перед лицом судьбы так не хочется быть дураком. Час истины. Сейчас решится всё.

6. Надо идти дальше

Между полководцем и войском есть связь. Она незримая, но очень чёткая и сильная. Стоит полководцу дать слабину или уйти в сомнения, потерять веру в победу, или ещё что-нибудь в этом роде, войско тут же это чувствует. Дисциплина в таком случае разваливается на глазах. Нет вожака – нет стаи. Потому полководец должен быть всегда уверен в себе, чёток, собран, суров, готов к действиям, немного жесток, но справедлив. Только тогда он будет хорошим вожаком, и за ним пойдут. И пойдут не умирать, но побеждать.

У стаи не может быть двух вожаков. Я не дерусь за право быть полководцем. Это моё войско. Я здесь хозяин. Это видит и читает во мне каждый воин. Выбирая из двоих, они не пойдут за слабаком, я это знаю. Они сделают выбор, и я знаю какой.

Один за другим воины переходят на мою сторону, становятся у меня за спиной. Проходит немного времени – и практически всё войско стоит напротив небольшой кучки бунтовщиков. Их главарь остался бы вообще один, только вот его ближайшие соратники теперь просто не могут его бросить. Те, кто громче всех кричал, тоже не могут уйти: они трусы, с удовольствием сбежали бы под более сильную руку, но их не примут мои воины. Они чужие в моём войске.

Перестроение закончилось. Я проезжаю перед рядами воинов. Они приветствуют меня, я отвечаю им поднятым мечом. Подъезжаю к горстке бунтовщиков. Говорю так, чтобы слышали все.

– Возьмите всё, что вам нужно, и принесите нам победу. Мы будем ждать вас три дня. Когда победишь, – это я говорю уже главарю, – вот этим мечом отрубишь мне руку. – Показываю ему свой меч. – После я отдам тебе своего коня.

Я разворачиваю строй и веду воинов в лагерь. Ухожу в свой шатёр. Там сижу долго, слушаю шум в лагере. Он гудит, возбуждён. Заходит астролог, ему разрешено заходить без предупреждения. Стоит у порога, приглашаю за стол. Он вопросительно смотрит на меня, что-то хочет спросить. Киваю: мол, давай говори.

– Что будет дальше? Ты ведь точно знаешь, что делаешь.

– Они уйдут, если ты о бунтовщиках.

– Да, о них. Что с ними будет?

– Погибнут.

– Мне жаль их. Они, – астролог подбирает слова, – могли бы остаться в живых. Тяжело видеть обречённых людей, они ведь наши товарищи.

– Мне жаль каждого воина. Но они погубили бы всю армию, меня и тебя. Моя задача – победить и, да, сохранить армию. Они выбрали путь. Только нельзя играть выбором других людей. Увлечь страстями легко, отвечать за это трудно. Отвечать за жизни других людей. Ты понимаешь, о чём я? Единицы могут взять на себя такой груз. Власть не вседозволенность, не слава, чужие жизни не собственность властителя, но его ответственность. Здесь никто, кроме меня, не сможет нести этот груз.

Астролог слушает внимательно. Потом серьёзно так кивает и говорит:

– Да, именно это я и хотел услышать. Ты единственный такой человек здесь. Таких, как ты… Я иногда так думаю – наверное, это грех, – но не боги вас создают, а сама судьба. Мне кажется, что правда выше богов и они сами служат ей. Просто они понимают правду, а мы нет, или понимаем, но гораздо хуже богов. Тебя судьба послала. Я верю в это.

Бунтовщики ушли вечером. Им выдали всё необходимое: провизию, воду, оружие, коней, палатки. Их никто не вышел провожать. Хотя переживал их уход каждый воин. Я стоял у шатра, смотрел, как лента воинов исчезает за холмом. Я их вижу в последний раз. Боги, простите меня и их! И если можно, сохраните им жизнь.

Да, они погибли, но не зря. Нет, бунтовщики не обнаружили врага, это он напал на них и тем самым выдал нам своё расположение. Жрецы внимательно следили за передвижением отряда бунтовщиков. Я наблюдал, слушая пространство. Полуящеры действительно прятались в горах.

На совещании жрецы показали мне только что нарисованную ими карту. Я очень доверял таким картам. В медитации они просматривали местность и переносили её на ткань. Я не раз сталкивался с подобными изображениями, их совпадение с реальностью просто поражало.

На карте были показаны все входы и выходы пещер, в которых жили полуящеры. Несколько карт отображали окружающую местность. Жрецы знали своё дело и подготовили исчерпывающую информацию для боевых действий. Оставалось разработать план и действовать.

Ещё жрецы доложили о том, как боги советуют нам поступить. А вот это я слушал вполуха. Они знали, что я пренебрегаю советами богов, потому несильно старались донести до меня их волю. Сам не понимая почему, я не доверял богам, старался поступать по-своему, и, как показывала практика, получалось это у меня хорошо. Я не ставил себя выше богов, просто испытывал какое-то предубеждение, которое я не старался объяснить себе и понять.

Внимательно слушал только астролога. Он уже не пытался мне объяснить, какая звезда и как влияет на определённое событие. Я либо засыпал от его монотонной речи, либо перебивал, задавая нарочито дурацкие вопросы. Он докладывал только по сути, делая расклад на конкретное событие, вычисляя благоприятные и неблагоприятные моменты. Исходя из такого расклада, мы выбирали время и день, когда начинать битву, когда выступать.

Сняли лагерь через два дня. Выступили чёткими рядами, при полном вооружении, оставив обоз. Он должен был уйти вслед за нами на день позже. Перед походом проверили оружие, подготовили доспехи. Я произнёс вдохновенную речь, и пошли.

Что ждёт нас? Нельзя позволять неизвестности навалиться на тебя. Она сожрёт страхом, сгрызёт сомнениями, лишит сил. Верить и побеждать – только так. Только сила жизни, жажда её сильнее страха. Это и вело нас вперёд.

7. За спиной

Эту битву я помню плохо. Да, мы победили, но это было не так важно тогда, впрочем, и сейчас тоже. Зато хорошо помню то чувство, оно в первый раз так сильно и отчётливо посетило меня. Оно пришло в то самое «затишье перед бурей» – действительно, перед боем есть удивительная пауза, в которой… Каждый переживает её по-своему.

Эта пауза – страшная штука. Она может сломать слабых духом. Страх сделает руку слабой и неверной. Войско – единый организм. Пробежит волна страха по рядам, и войско станет стадом робких баранов. Таких в бой не поведёшь. Самые мужественные воины, смелые, дерзкие, сильные, могут раствориться в этой волне. Они капля в море страха.

Меня не мучил страх. Я почувствовал смерть. Это очень трудно описать. Я не боюсь смерти: будет новое тело и новая жизнь. Сознание вечно, как и дух, возносящийся вслед за ним.

Я не испугался, я просто очень отчётливо почувствовал смерть. Она, холодная, неизвестная, тёмная и всеобъемлющая, заняла собою всё пространство. Словно зев диковинного зверя, разинула пасть, а там бездна мрака и тоски. Беспредельной, тягучей, тяжёлой тоски, перед которой ты жалок и ничтожен и вся суета твоей жизни – ничто. Твоя жизнь ничего не значит, нет тебе наград, оправданий и ценности всего, что делал, чего достиг или потерял. Ты стоишь перед пустотой, которая алчет твою жизнь, и нет ей разницы до всего того, что было в ней.