Александр Свечин – Стратегия (страница 48)
5. План операций
Содержание и объем плана операций. — Степень изменчивости плана операций. — Гибкость плана операций. — Оперативное развертывание. — Организация фронтов. — Операционный базис. — Перевозки по сосредоточению. — Прикрытие развертывания. — Идейная подготовка армии. — План снабжения. — Снабжение и регулировка военных действий.
Содержание и объем плана операций. План операций должен заключать в себе: план первоначальных операций и план всех вспомогательных к нему действий — создания операционного базиса, перевозок по сосредоточению, прикрытия развертывания и самого оперативного развертывания, а также план снабжения.
Как будет выяснено ниже, в разделе о группировке операций, конечная военная цель имеет программное, ориентирующее значение; но стремление заранее проработать весь путь до нее даже не в календарном, а в плановом порядке, поведет лишь к нагромождению предпосылок, предвзятостей, условностей; работа получит непременно характер утопии. Необходимо установить два периода предвидения: до столкновения с главными силами противника и после него; насколько возможна и требуется детальная проработка всего, что предшествует ожидаемому кризису, настолько же дальнейшее будущее военных действий представляется окутанным трудно проницаемой завесой; желательны известные работы статистического и оперативного характера, которые подготовили бы мышление высшего комсостава и генерального штаба к возможностям использовать победу или загладить поражение; однако, эти работы могут иметь лишь чисто теоретический характер. Последнее в особенности справедливо, если война складывается на сокрушение, и вооруженному столкновению с противником придается всерешающий характер. При войне, проектируемой на измор, область планового предвидения в некоторых областях расширяется, так как измор мы прежде всего определяем, как отказ в признании за главной операцией значения единственного и всерешающего средства; поэтому другие средства, действие которых может быть учтено заранее, при борьбе на измор могут помочь нам наметить в некоторых отношениях и ряд военных мероприятий, протягивающихся во времени далее ожидаемого первого столкновения.
Конечная военная цель связывает стратега в той же степени, как политика — его партийная программа. Стратег и политик, которые будут считаться только с конечным идеалом и не учтут реальностей сегодняшнего дня, окажутся в положении Крыловского метафизика. Внимание к ближайшим целям характеризует стратегию, как практическое искусство.
Степень изменчивости плана операций. План операций исходит из существующих данных о политическом и экономическом положении, из наших представлений о характере будущей войны, о вооруженных силах — неприятеля и наших, вероятного неприятельского развертывания, силы и начертания нашей железнодорожной сети, условий нашей мобилизации, существующей подготовки пограничного пространства. Вся работа по плану войны является рядом действий, определяющих исходные данные для составления плана операций. В то же время план операций ясно показывает, в чем заключаются дефекты нашей подготовки и в каких направлениях нужны усилия по ее усовершенствованию. Из анализа плана операций, таким образом, вытекают директивы для плана войны.
Работа по плану войны должна вестись в течение ряда лет в одном и том же направлении, чтобы дать осязаемые результаты. Между тем, предпосылками плана операций являются весьма изменчивые данные — политический момент, силы противника, взгляды неприятельских вождей и их планы, меняющаяся и у нас конъюнктура, например, неурожаи, или отвлекающая часть вооруженных сил борьба на каком-либо отдаленном или второстепенном театре; и эти изменчивые данные получают весьма различную оценку в зависимости от смены лиц, возглавляющих высшее командование. Естественно, что в силу этих условий оперативные планы, следующие из года в год, могут весьма различествовать, и даже одновременно могут и должны существовать, рядом с основным планом операций несколько вариантов к нему. Спрашивается, может ли служить гибкий и изменчивый план операций указкой, ориентирующей всю долголетнюю работу по подготовке?
Практика показывает, что может. Во-первых, значение данных военной географии эволюционирует необычайно медленно. Они подчиняют себе и постепенно растущую сеть путей сообщения. Минск, Молодечно, Борисов, Бобруйск, Орша, Смоленск, Витебск, Полоцк, Дрисса, Березина, Днепр, Двинна, Улла имели крупное значение на Белорусском театре в 1812 году и сохранили таковое же и по сейчас. Пути через Бельгию всегда являлись удобнейшими для вторжения во Францию. Татарские набеги из Крыма в XVI веке направлялись по водоразделу между Доном и Днепром — и то же направление избрал и Деникин для наступления на Москву в 1919 г. Каховка кормила Севастополь в 1855 году и служила важным исходным пунктом операции против Врангеля в 1920 г. За 183 года до М. В. Фрунзе Миних обошел Перекопские укрепления через Сиваш. Соотношение наших сил и противника изменяется обычно достаточно плавно. В большинстве случаев, план операций не составляется совершенно заново, а лишь освежается через 1-2 года, путем внесения известных поправок в предыдущую работу. Таким образом, этапы подготовки, достигнутые уже по плану войны, оказываются не бесполезно исполненной работой, а в том или другом объеме могут быть использованы и новым оперативным планом, поскольку он стоит на пути исторической преемственности.
Где задача заключается в сокрушении, и где развертываются главные силы, там оперативный план менее подвержен скачкообразным изменениям. После 1870 года на французском фронте немцы готовились вначале к развертыванию, преимущественно оборонительному, на р. Саар, а последние 15 лет перед войной — к наступлению через Бельгию, увеличив в 1905 году масштаб этого наступления. На русском фронте германцы предполагали развернуться то против Царева, то против Бобра, то в Силезии (небольшие силы). И всюду идеи развертывания оставляли следы в виде многих десятков выгрузочных платформ и другого оборудования. Эта работа распространилась на всю русскую границу и не пропала даром, позволив немцам совершать быстрые рокировки вдоль границы.
В России развертывание на Немане и в пределах Киевского военного округа было твердо установлено в течение 25 лет, предшествовавших мировой войне, и сильно изменялись лишь воззрения на задачи в пределах Варшавского военного округа. Конечно, переломы в высшем командовании болезненно сказывались на подготовке к войне. В России такой перелом произошел в 1904 году, с уходом генерала Куропаткина с поста военного министра. Когда в 1908 году было приступлено к продолжению прерванной русско-японской войной подготовки к борьбе с Германией, получился резкий сдвиг: масса войск была выведена из привислянских губерний во внутренние, многие крепости были разоружены, уничтожены были резервные бригады и т. д. Однако, в основе этого излома лежало стремление использовать выводы русско-японской войны и прежде всего более скромное суждение о достоинствах русских войск и командования.
Прежде всего, необходимо обеспечить устойчивость высшего военного командования и преемственность работы органа, ведущего работы над планом операций, — генерального штаба. Необходимо очень большое внимание и глубокая проработка стратегических вопросов, чтобы легкомысленно не бросаться из стороны в сторону. Необходимо руководство с отстоявшимися уже взглядами на военное искусство. Конечно, рутина, консерватизм, традиции представляют большую опасность при работе над планом операций (они сказались, например, в творчестве французского плана № 17). Утверждения, не имеющие под собой твердого основания, но постоянно повторяемые, обращаются с течением времени в какую-то святую истину, приобретают как бы абсолютную ценность, в особенности в тех случаях, когда содержание их составляет величайший секрет и к критике допускается лишь узкий кружок авгуров. Но мудрость, обеспечивающая известное постоянство поведения, понимание требований Эволюции, а не легкомысленная погоня за модами, и упорная работа совершенно необходимы. Революционная ломка оперативных воззрений опасна и убыточна.
Гибкость плана операции. Нельзя навязывать, по технически-оперативным основаниям, решения, которые в корне противоречили бы требованиям политики. План операций поэтому должен быть гибок — иметь достаточно вариантов, чтобы позволить сделать выбор между сокрушением н измором, между обороной и наступлением, между нанесением удара тому или другому государству враждебного нам союза, в зависимости от указаний политики.
Политическая цель войны будет окончательно формулирована ответственными деятелями лишь в последний момент перед объявлением войны, когда политическая обстановка окончательно определится. Только в зависимости от нее может быть точно установлена и конечная военная цель борьбы на вооруженном фронте. Однако, известные политические задачи войны с тем или другим противником можно предвидеть уже задолго; при работе над планом операций уже необходимо исходить из некоторой политической ориентировки. Эта ориентировка может быть достаточна, чтобы позволить поставить планами операций, по крайней мере, первую цель — ближайший этап, к достижению коего, с началом войны, прежде всего должны будут направиться наши оперативные усилия. Если имеющаяся ориентировка недостаточно точна, и нельзя выдвинуть единую первую цель, придется выдвинуть их две, а может быть, даже и больше и соответственно каждой из них разработать отдельный вариант плана операций. Так один вариант может иметь наступательную первую цель — движение в неприятельские пределы те важному рубежу, в готовности к атаке армий противника, собирающихся неподалеку от границы, а другой — оборонительную защиту одного из важнейших рубежей на своей пограничной территории.