Александр Свечин – Русско-японская война 1904—1905 гг. (страница 6)

Помимо большой убыли от потерь в боях, полки таяли также от необходимости наряда на различные хозяйственные работы и укомплектования тыловых учреждений. К октябрю 1904 года в строю иных полков было меньше 900 человек. Ко времени Мукденского сражения в рядах Маньчжурской армии 75 % были запасные; недостаточная подготовка, а также 35–40‑летний возраст многих из них крайне невыгодно отражались на боевых действиях.

Высшее командование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами на Дальнем Востоке было сохранено за наместником государя императора, вице-адмиралом Алексеевым, коему были предоставлены права главнокомандующего. Командующим Маньчжурской армией был назначен военный министр, генерал-адъютант Куропаткин; командование флотом было вверено вице-адмиралу Макарову. Взгляды вице-адмирала Алексеева и генерал-адъютанта Куропаткина по ведению операций в Маньчжурии разнились коренным образом, что невыгодно отзывалось на боевых действиях. Лишь в октябре 1902 года, когда было решено формирование трех армий, генерал-адъютант Куропаткин был назначен главнокомандующим; таким образом, только очень поздно управление наше получило тот характер единства, без которого нельзя рассчитывать на успех.

Боевая подготовка нашей армии оставляла несколько пробелов. События войны 1877–1878 годов Турции были изучены недостаточно внимательно, и армия не работала, чтобы отрешиться от повторения все тех же ошибок. Дух современного боя, роль огня в бою, значение одной ночной подготовки стрелка не были схвачены нами в полной мере. Войска воспитывались не столько для боя в рассыпном строю, как для действия в сомкнутых массах. Длинный ряд походов против нерегулярных скопищ и долгое отсутствие практики в большой войне сказались отрицательно: армия подготовлялась скорее к малой, чем к серьезной войне. Уважение к мирной организации отсутствовало; на поле сражения по-прежнему вырастали импровизированные из многих частей отряды; управление затруднялось, что вело к крупным недоразумениям.

Выгоды наступательного образа действий не всеми отчетливо сознавались; вообще, армия страдала отсутствием единства тактических взглядов. Командующий армией сознавал это и пытался многочисленными инструкциями восполнить этот недостаток. При наступлении нельзя было предоставить каждому решать по крайнему разумению поставленную ему задачу, так как получилась бы крайняя пестрота решения; приходилось предварительно сговариваться, что вело к устройству своего рода военных советов, или же указывать постепенность и детали маневра, что мешало развить полный натиск.

Там, где командование было удовлетворительно и задача ясно поставлена, русские войска обнаружили огромное упорство в обороне и беззаветное мужество в атаке, выносливость и приспособляемость ко всякой обстановке и поддержали, несмотря на крайне неблагоприятные условия похода, боевую славу своих предков.

Вооружение. Наше трехлинейное ружье лишь незначительно уступало японскому (меньшая настильность на малых дистанциях, неудобный штык, больший вес патрона, зато и большая убойность). Наше полевое орудие значительно превосходило японское, как по баллистическим качествам, так и по скорострельности, но было несколько тяжелее. В вооружении, в общем, мы не уступали нашему противнику, и, таким образом, находились в значительно выгоднейших условиях, чем в 1855 и 1877 годах. Но наша артиллерия не вполне отвечала особенностям театра военных действий. Россия, как и Германия и Франция, почти не имела горных пушек, а имевшиеся были совершенно устарелыми. Только 4 января 1904 года сдан был заказ Обуховскому заводу на изготовление 48 горных пушек нового образца, и войска получили горные батареи лишь во вторую половину войны.

Особенности Маньчжурского театра борьбы – пересеченность местности на одном участке и крепкие селения с глинобитными стенами на другом – обусловливают огромную потребность в орудии с крутой траекторией – гаубице и в сильном фугасном снаряде. Имевшиеся у нас устарелые полевые мортирные батареи по своей недальнобойности и малой меткости не могли возместить отсутствие гаубиц. Полевые пушечные батареи имели только один снаряд – шрапнель, и потому во многих случаях не могли подготовить атаку пехоте. Глиняные заборы и стены домов, в которых японцы устраивали бойницы для стрелков и пулеметов, оказывались почти неуязвимыми для шрапнели скорострельных батарей, что заставило особенно ценить старые поршневые орудия, оказавшиеся в Маньчжурии, которые, кроме шрапнели, имели еще и гранату, хотя и слабую.

Перевооружение нашей артиллерии началось еще в середине 1902 года с Приамурского, Варшавского и Виленского военных округов; но X и XVII корпуса получили новые пушки лишь непосредственно перед отправлением на Дальний Восток; наша артиллерия не освоилась в достаточной степени с тактическими приемами употребления новых пушек, допускавших самое широкое использование стрельбы с закрытых позиций.

Обоз восточно-сибирских стрелковых бригад – впоследствии дивизий – состоял почти целиком из легких двуколок, которые легко карабкались на горные перевалы и пробирались по грязи равнин Маньчжурии, и, таким образом, отвечал особенностям театра действий. Но обоз других частей, прибывших из Западной Сибири и Европейской России, состоял из четырехколесных повозок, значительно уступавших в подвижности. Чтобы облегчить эти повозки, укладка на них была уменьшена, и полкам предоставлено было завести лишние повозки; увеличение обоза сильно затрудняло маневрирование.

При удалении войск в сторону от железной дороги, в горы, подвоз встречал затруднения, и серьезные операции в восточном направлении становились возможными лишь при содействии транспортов из местных повозок – двухколесных арб, и проложении рельсовых путей с конной или паровой тягой.

Чтобы облегчить при действиях в горах доставку из долин на вершины боевых припасов, воды, топлива и продовольствия, уже в течение самой кампании войска завели вьюки.

На море, в Тихом океане, силы японцев безусловно превосходили наши: японцы имели 8 линейных кораблей против 7 наших, 8 бронированных крейсеров против 4, и 16 бронепалубных и неброненосных крейсеров против 10 наших. Всего японцы имели больше на 58 судов; водоизмещение их флота превосходило наш на 68 600 тонн; личный состав насчитывал на 4400 моряков больше нашего флота. Артиллерия была сильнее на 13 орудий крупного калибра и 320 – среднего. В мелкой артиллерии, имевшей самую ограниченную боевую ценность, превосходство было на нашей стороне.

По некоторым вычислениям, японские линейные суда и крейсера были в общем сильнее наших на ⅓, а японский минный флот – сильнее на ½. На стороне японского флота находилось и то преимущество, что он уже с лета 1903 года был мобилизован, готовился постоянными упражнениями к предстоявшей ему боевой деятельности и располагал гораздо лучше оборудованными портами.

Глава IV

Планы войны

Японский план: операция против Порт-Артура; устройство промежуточной базы в Корее; постепенная переброска армии на материк; ошибки в оценке сил русской армии. – Основания русского плана. – Перенос сосредоточения в Маньчжурию. – Оборонительный образ действий. – Несогласованность средств с задачами

Целью войны Япония ставила себе уничтожение русских вооруженных сил на Дальнем Востоке. Японии необходимо было обеспечить за собой полное господство на море. Для этого прежде всего намечалась внезапная минная атака русской эскадры в Порт-Артуре и последующая атака линейным флотом. Одним ослаблением русской эскадры нельзя было ограничиться, так как через несколько месяцев могли подойти сильные подкрепления из Балтийского моря; Порт-Артурскую эскадру необходимо было уничтожить, а для этого овладеть Порт-Артуром или, по крайней мере, командующими его рейдом возвышенностями.

Таким образом, условия борьбы на море требовали ведения энергичной операции против Порт-Артура. Было бы особенно выгодно овладеть крепостью с налета в самом начале войны, пока она еще находилась в совершенно неустроенном виде. Но высадка армии в ближайших окрестностях русской крепости представляла весьма рискованное предприятие, так как некоторые бухты были минированы, а некоторые – замерзли; крупные русские отряды находились в близком расстоянии, да и русский флот при появлении транспортов в 2–3 часах хода от гавани (50–70 верст) мог бы выйти и принудить японскую эскадру к бою в очень неудобном положении, когда она была стеснена многочисленными транспортами.

Японскому десанту после начала высадки потребовалось бы 7—10 дней, чтобы получить хотя часть артиллерии и обозов, необходимую для ведения активной операции. А в течение этого времени, если бы внимание русских не было отвлечено на другую часть театра войны, они сумели бы сосредоточить силы, достаточные, чтобы поставить 3–4 японских дивизии в критическое положение.

Операцию против Порт-Артура нужно было прикрыть со стороны русских сил в южной Маньчжурии. Задача прикрытия осады сводилась к борьбе в поле с главными силами русских.

Сначала японцам необходимо было утвердиться в Корее. Десант в Корее легко было сделать, так как наш ослабленный флот не мог проявить у ее берегов активной деятельности, а наши сухопутные силы, отделенные бездорожной горной местностью, не могли предупредить там японцев. В Маньчжурию, занятую русскими войсками, выгоднее было вторгнуться из Кореи, где можно было спокойно собрать и устроить войска после перевозки морем. Корея явилась для японцев промежуточной базой. Захват ее имел, сверх того, большое политическое значение.