Александр Сурков – Четыре логиста и собака (страница 9)
Артобстрел прекратился так же быстро, как и начался.
— Вперед! — скомандовал из башни Варяг. — Молимся, чтобы не завалило проход. Выходим, выбираем позицию. А если за пять минут никто не появится — сразу обратно, это значит, что будет второй обстрел.
БТР завелся, рявкнул, пошел вперед.
Картина, в окуляре перископа, через который Шульга, пока не рискуя открывать люк, наблюдал внешний мир, теперь, в свете утреннего солнца разительно напоминала лунный пейзаж — серо-желтый грунт, воронки и камни — обломки стен. Таких разрушений эта территория не испытывала с самого начала войны.
— Вон там два завала, между ними вставай! — скомандовал Варяг. — Мой сектор — фронт, как там тебя, Филин, не глушись, будь в готовности. А вы, Шульга и Назгул изнутри по бортам контролируйте фланги. Не исключено, что они с боков и появятся. Впереди забор и завалы, техника в лоб не пройдет…
Бетеэр прокатился по неровной поверхности метров двадцать, остановился. Шульга полез назад в боевой отсек.
БТР-80 был поставлен на вооружение в восемьдесят шестом году и худо-бедно учитывал все косяки предыдущих моделей, проявившиеся во время афганской войны. Броня, конечно, как была тонкой так и осталась, слабый КАМАзовский движок просто не тянул большую массу. Ни от РПГ, ни даже от крупнокалиберных пулеметов корпус этой боевой машины не защищал, не говоря о противотанковых средствах посерьезнее. Но от осколков и автоматных пуль предохранял и позволял быстро перемещаться. Опять же, два пулемета, неплохой такой аргумент, особенно если они в руках у людей бывалых и подготовленных. А в этом отношении ни Варяг, ни Филин не вызывали ни малейших сомнений.
Шульга открыл бортовой лючок, взвел Хеклер, просунул ствол в бойницу. Сектор обстрела был нормальный, он мог держать под контролем уцелевшую часть бетонного забора, выходившего на дорогу и гору кирпичей, в которую превратилось бывшее административное здание.
Гарнитура внутренней связи была проводной, и теперь им приходилось кричать.
— На месте! — донесся из-за кучи денежных брикетов голос Назгула.
— Я тоже! — рявкнул Шульга.
— Ну, все нормально, ждем! — громыхнул сверху Варяг. — У меня на связи командир батальона, так что будем знать внешнюю обстановку.
Ждать, конечно, дело веселое. Шульга, всматриваясь до рези в глазах в просветы между уцелевшими плитами, чтобы хоть как-то отвлечься, думал о потерянном после электромагнитного импульса оборудовании. Хорошо воевать, когда у тебя система обнаружения, способная засечь противника в радиусе сотни-полторы метров, перехватить и зачастую даже дешифровать его переговоры, вывести все на карту, построить трехмерную модель дополненной реальности. Стреляй себе как в шутере и не парься…
Но, с другой стороны, электроника — вещь хрупкая. Прямого столкновения с серьезным противником не выдерживает. Костыль — он и есть костыль. Если часто им пользоваться, то понемногу отучаешься ходить. Именно потому Шульга все время настаивал, чтобы группа пятьдесят процентов времени тренировалась действовать “по старинке” — с одним лишь огнестрельным оружием. И, как оказалось, был прав.
За забором в просвете мелькнула тень. Шульга дал короткую неприцельную очередь. Тень исчезла.
— Варяг, полезли с правого фланга! — доложил он наверх. — Я их прижал, по возможности разверни пулемет.
Установленный в башне КПВТ — крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый, если содержится в порядке, то может и вертолет сшибить, а уж пехоту на такой дистанции рвет как Тузик грелку. Башня, поворачиваясь, тихо зарокотала.
— Апостол вышел на связь! — доложил Варяг. — Батарею Д-30 наши накрыли, так что второй волны не будет. По крайней мере пока. В трехстах метрах к западу движется группа с танками и БМП, до полутораста человек. Но ползут еле-еле, боятся. Те, что вышли с фланга — это разведгруппа, которая на дороге засела. Они, похоже, получили команду выйти и осмотреться.
Варяг прервался и сверху, закладывая уши, загрохотало. По линии забора прошла цепочка фонтанчиков пыли, выбиваемой из бетона. Попадание! Одного из укрывшихся за обломком отшвырнуло назад.
— Ну, с почином! — проорал, заводясь Варяг. — Бейте по всему, что шевелится, не давайте им использовать РПГ. Мои разведосы на подходе, минут через десять будет повеселее.
Шульга отследил попытку одного из нападавших сменить позицию, дал скупую очередь из двух выстрелов, попал. Тело в российской горке рухнуло на дорогу. Хеклер — не калаш, с ним можно уверенно работать и на две сотни метров.
Противник, оценив обстановку, открыл огонь. По броне застучали пули, Варяг еще раз добавил сверху, стрельба затихла.
— Сколько их там? — спросил Шульга.
— Комбат говорит, что по данным разведки человек пятнадцать. Было.
Пятнадцать бойцов с противотанковыми средствами против одного бетеэра — больше чем дохрена. Задача им поставлена обстановку разведать и не дать уйти угнанному трофею пока не подойдет тактическая группа. Так что на штурм они вряд ли пойдут.
— Что с подкреплением? — спросил Шульга.
— Разведка на подходе, этим выходят в тыл. Девять человек. Старший попросил не палить по флангу, чтобы их не задеть.
— А главные силы?
— Говорят что хрен его знает. Но если разведосы нам тыл зачистят, то можем сразу и отпетлять.
— Согласен! — крикнул Шульга и дал новую очередь по обозначившейся цели. На сей раз промазал, сепар оказался шустрее. Оказалось что отвлекал. Левее, на самой границе сектора видимости поднялась фигура с трубой РПГ на плече. Шульга, не дожидаясь Варяга, перещелкнул рычажок на полную очередь и всадил в гранатометчика не менее пяти пуль. Тот, откинувшись, уже мертвый нажал на спуск и граната ушла в зенит прощальным салютом. Сепары, опасаясь осколков, брызнули в стороны, Шульга с Варягом одновременно открыли огонь и достали еще трех или четырех.
Удачный выстрел позволил выиграть минут пять, а это в масштабах скоротечного стрелкового боя — целая жизнь.
14. Городецкий
Городецкий в темпе вальса провел утреннее совещание с аппаратом, после чего загрузил систему “Раптор”. Доступ к военным спутникам стран альянса, информация от множества беспилотных разведчиков и наземных видеокамер, которую обрабатывал мощный аналитический модуль, занимающий отдельный датацентр, давал возможность получить максимально подробную картину любой точки земного шара. Но его сейчас интересовала авдеевская промзона.
Посланный на место доверенный человек, Трезор, в зону боевых действий попасть не смог, да если бы и попал, что там от него толку. Это в кино и книгах бой понятное и красивое зрелище, в жизни — суета хаос и страх. Так что пока не определится судьба Шульги и Назгула, от “Раптора” и массива данных, приходящих с бригадного ЦБУ, больше толку чем от любого, даже самого что ни на есть надежного свидетеля.
Карта, генерируемая по местной тактической информации, показывала, что в промзоне вот-вот начнется серьезный бой. И раскручивается он вокруг “выходящей с неконтролируемой территории диверсионно-разведывательной группы”.
Городецкий наблюдал, как по спутниковому изображению поверхности пришли в движение синие и красные тактические значки, выстраиваясь в боевые порядки. Наших визуально было вроде бы больше, но что там происходит на самом деле, Городецкий понимал слабо. Для того чтобы видеть в динамике обстановку нужно быть подготовленным спецом. Не зря же профессия штабного оперативного офицера считается одной из сложнейших в мире.
Но что там делают люди из его группы и зачем они предельно рисковали, угнав у сепаров БТР, Городецкому не смогли бы объяснить ни комбриг ни его офицеры.
Показать, что происходит на ставшей полем боя территории автобазы, в подробностях и деталях мог только мчащийся на всех парах к Авдеевке “Глобал Хоук”, но до его прибытия было минут пятнадцать. Городецкий хотел использовать возникшую паузу, когда отзвонился старший наружного наблюдения. Выслушав доклад, Городецкий тут же вызвал машину и покинул СНБО.
На бой в промзоне он не мог повлиять никак, там работает отлаженный механизм. Если Шульга, Назгул и Варяг объявятся — их отследит Трезор. А вот использовать здесь, в Киеве, сложившуюся ситуацию, кроме него, Городецкого не сможет больше никто.
Ресторан, в который приехал завтракать Мовсесян, принадлежал оппозиционному депутату, а потому вероятность встретить знакомых здесь была минимальна. Нет, конечно, Городецкого уже давно все знали в лицо, но вот понять, для чего встречаются поутру и о чем могут беседовать секретарь Совета нацбезопасности и начальник “силового”отдела администрации президента в состоянии лишь те, кто глубоко в теме. А таких и среди своих было мало.
Про их скрытое, но очень жесткое соперничество за влияние на первое лицо государства знали лишь единицы. До недавнего времени Городецкому оно не мешало, и он терпел паркетные интриги на Банковой, считая их неизбежным и не очень приятным, но все же не особо опасным недовытравленным наследием совка. Однако вчера Мовсесян пересек тонкую красную линию.
Городецкий пересек обеденный зал, молча плюхнулся на стул напротив Мовсесяна. Тот, уже покончив с модной фуагрой, которую, кстати, готовили здесь преотвратно, и тянул через соломинку апельсиновый фреш.
Городецкий хапнул из-под носа Мовсесяна бокал вина. Отхлебнул, поморщился — естественно дешевая гадость для лопухов, потянул на себя сырную тарелку, взял руками несколько ломтиков сразу, отправил в рот. Ну хоть сыр приличный не пожлобились нарезать, и за это спасибо.