Александр Сурков – Четыре логиста и собака (страница 11)
Вопрос рисковать людьми тупо ради бабла Шульга отмел, как полностью несущественный. Но тут же в голове объявился маленький противный адвокат дьявола и начал нашептывать оправдательные банальности. Типа, да за эти деньги, брателла, вы же с Назгулом и Городецким создадите частную армию, которая быстро оправдает любые потери, так что подумай не за ложный гуманизм, а за стратегическую цель.
Пошел нахрен, сказал про себя Шульга. Казуистикой можно заболтать что угодно. Не мешай думать. Адвокат дьявола обиженно замолчал, но легче не стало. Зато стало ясно, в каком персональном аду живут боевые генералы любой войны, хладнокровно отправляющие людей на смерть.
Пауза затянулась.
— Вот что! — сказал Шульга. — Говорю, как есть. В бетеэре — важный секретный груз. Медалей за него не дадут. Мало того, ваше начальство про него не узнает. Но теоретически то, что в этой коробке, может изменить ход войны. — Краем глаза он заметил, как вылезший из бетеэра Филин вскинул брови. — Приказывать не могу. Если хотите уйти — делайте это сразу!
— А ты сам? — спросил командир разведчиков. — Если я своих заберу, ты с нами?
— Нет! — спокойно сказал Шульга. — Слишком много народу ради этого положили, — он кивнул на борт, где виднелась часть надписи “…рой ДНР Арсен…“. — Нужно с этим покончить здесь и сейчас. Останусь, поизображаю противотанковый взвод сколько смогу. После того, как сепары опомнятся и зайдут на позиции — подорву БК, а сам попытаюсь уйти под шумок.
На последних словах у Назгула сузились глаза. Похоже он наглядно себе представил фейерверк из четверти миллиарда долларов. И, главное, характер “под шумка”, который начнется после того как уцелевшие купюры опустятся на землю осенней листвой и покроют всю автобазу…
— Вдвоем может быть и продержимся! — хмыкнул новозеландец. — В любом случае, как у вас говорят, не дадим перхоти ни малейшего шанса!
— Ты командир, ты решил! — сказал Варяг. — Сейчас дам сигнал Апостолу, чтобы они там булками шевелили, потом полезу в башню, бека проверю.
И отошел в сторону поднося к губам рацию.
Шульга покосился на Филина. ГРУ-ушник стоял хмурый, как туча, видать, переваривал все, что на него свалилось за последние сутки.
— Ну? — коротко поинтересовался Шульга.
— Гну! — так же лаконично ответил Филин. — Прав твой кореш, шансов у меня, как у той перхоти. А вам без мехвода кобздец, когда танки подойдут, придется маневрировать.
Шульга ничего не сказал. Кивнул.
Гном-разведчик молча наблюдал за разговором Шульги с его людьми, оценивая собственные резоны. Как и Шульга, решал, стоит ли вести своих под огонь. Оглядев еще раз всех четверых, Шульгу, Назгула, Филина и Варяга, гном опустил глаза на собаку.
Пес требовательно сказал:
— Гав!
Гном матюкнулся и скомандовал:
— Кобальт, Сепар, Чума! — прикиньте позиции, с которых можно держать периметр. — Потом Шульге, — сколько нужно человек чтобы РПГ принести?
— Двое! — не задумываясь ответил Назгул.
— Лешик, Бурый! Вперед, и шустро, минуту уже трындим.
Двое во главе с Назгулом скрылись в подземном гараже, трое веером пошли в сторону ближайших зданий.
Через несколько минут со стороны сепарских позиций стал различаться на грани слышимости густой рокот танковых дизелей.
16. Комбриг
В центре боевого управления царила рабочая тишина, разбавленная тихим гулом аппаратуры. Комбриг сидел перед экраном и принимал доклады.
— Глаза пошли!
— Танки пошли!
— Штурмовые группы выходят на позиции! — шли в наушник короткие реплики.
Боевой порядок штурмовых групп или, точнее, отрядов, постсоветские уставы и наставления не предусматривали, его пришлось отрабатывать в четырнадцатом с колес.
Комбриг, тогда еще командир роты, искренне удивился, какого лешего к ним в базовый лагерь перед штурмом мощного укрепрайона на подступах к Славянску, приехал сам руководитель АТО и, матерясь так, что у молодого комроты уши краснели, заставил придать десантно-штурмовой роте минометную батарею и три нацгвардейских БТР-4. Что толку от “Василька” в наступлении? — думал тогда будущий комбриг. Восьмидесятидвухмиллиметровый миномет — игрушка. А четвертые бетеэры, которыми оснащена лишь нацгвардия, так и вообще машины новые, украинского производства, а значит ненадежные и капризные…
Но быстро выяснилось, что генерал не херней страдал, а применял наработанный опыт. “Четверки” были, конечно, так себе машинами, но их лобовая броня способна выдержать кинжальный огонь тяжелого пулемета. Их тогда поставили впереди, как клин, сбоку-сзади выстроили обычные бэхи, а внутри боевого порядка спрятали пару джипов с минометчиками и пехоту.
Получилась та самая тевтонская “свинья”. “Четверки” прикрывали людей, сбоку их защищали от гранатометчиков БМП, а сзади шли две пары танков. “Мишки” действовали не совковыми взводами-тройками, а натовскими парами “ведущий-ведомый”: один работает по вскрытым целям, второй его с кормы прикрывает.
После выдвижения сразу выяснилось насколько прав был генерал. Против бронированной свиньи вражеская пехота, даже с РПГ и АГС-ами, оказалась бессильна, первые же огневые точки, лежащие на пути вскрыли и уничтожили словно на полигоне. В двух местах противник попытался действовать под прикрытием насыпи и бетонной стены, и вот тут показали себя минометчики. Тогда впервые в жизни комбриг увидел, как можно, развернувшись в считанные минуты, положить мину на кинжальной дистанции в полторы сотни метров вслепую точно, словно на образцово-показательных стрельбах.
Российским воякам четвертый бетеэр был тогда неизвестен, танковые двойки — тоже. Вот и пошел среди сепаров очень полезный слух, что их атакует “армия НАТО”…
Комбриг усмехнулся. До НАТО им в четырнадцатом было как до луны раком. Сейчас же штурмовая рота имеет цифровую военную связь, которая позволяет управлять боем в реальном времени. Над движущейся “свиньей” три эшелона “глаз”- квадрокоптеры, над ними высотные беспилотники, а еще выше — спутники. По вскрытым целям отрабатывает арта, быстро и точно. А если не хватает дальности у ствольных батарей, откуда-то из прекрасного далека работает “Ольха”, которую после первых же применений сепары боятся больше, чем немцы в свое время “Катюши”.
Но главное — люди. Совсем другие. В четырнадцатом выезжали на остатках старой школы да яростном патриотизме. Сейчас же не только специалисты — мехводы, наводчики и связисты, а и просто бойцы работают спокойно и точно, вражеских обстрелов боятся не больше чем злых собак, потому что знают, как в каких случаях нужно действовать. Ну и, опять же, связь, связь. Когда она надежно работает и не перехватывается противником, у младших командиров совсем другие возможности. Если ощущаешь себя в бою частью отлаженной военной машины, оно совсем по-другому воюется.
— Штурмовые отряды развернулись в боевые порядки и начали выдвижение! — доложил начштаба.
Комбриг, не глядя, взял протянутый кем-то кофе, выпил залпом, как водку.
— Дайте оценку сил и средств противника!
— Без изменений. До двух взводов с БМП начали штурм автобазы. Две танковых группы обходят по флангам, чтобы отсечь их от наших основных сил.
— Что за силы на автобазе?
— Наша ДРГ, вышедшая с Донецка и разведвзвод, который прибыл вчера.
— Связь с ними есть?
— Так точно!
— Что говорят?
— Матерятся, подкрепление просят. Какое решение командир?
А какое тут может быть к черту еще решение, когда появилась реальная возможность начистить рыло врагу, имея полнейшее на то основание, “Так точно, товарищ генерал армии! Они же первые начали, и протокольчик ОБСЕ имеется. Действовали строго по руководящим документам, в рамках международной конвенции…”
Ну, а так, как генерал армии и есть тот самый руководитель АТО, с которым бывший командир роты под Краматорском ходил в атаку, то за погоны можно не беспокоиться…
— Выбиваем! — после секундной паузы произнес комбриг. — Командиру первого штурмового отряда — вступить в бой, предотвратить блокирование. Апостолу, всеми силами — занять позицию «Автобаза»! Отдельный противотанковый взвод передать в его распоряжение. Что там у сепаров по артиллерии?
— Батарею Д-30 мы уничтожили. Они подтягивают из Ясиноватой минометный дивизион. Минут через двадцать выйдут на позицию, начнут обстрел.
— Какова оценка потерь?
— Контрбатарейный радар конечно сработает, да и на развертывании мы их можем поймать, но первый залп, скорее всего, пропустим.
— Значит у нас времени на все про все минут двадцать. Выполнять!
Офицеры по направлениям стали отдавать тихие команды в гарнитуры. На экранах ожили синие условные значки, какими обозначались, по стандартам Альянса, свои войска.
В воздухе повисло хорошо ощутимое напряжение.
17. Трезор
Над головой снова прошелестело. Трезор непроизвольно пригнулся, и бочком перекочевал от своей машины, у которой стоял, под защиту дома. Но после того, как где-то далеко за блокпостом громыхнуло, возвратился обратно. Хрен его знает, как оно там на самом деле, но если оттуда начнут гасить, то лучше наверное быть за рулем, чтобы сразу смыться.
Распоряжение шефа было однозначным: ждать на выезде и отслеживать все, что будет происходить. Но никто не говорил что он должен это делать под вражескими обстрелами. Статус участника боевых действий Трезор себе организовал еще в пятнадцатом, по СБУ-шной линии, и в том, чтобы рисковать башкой, не видел ни малейшего смысла.