Александр Сурков – Четыре логиста и собака (страница 6)

— Ладно, потом расскажете. Нужно грузиться, и поскорее.

— Проход узкий! — сказал, прикинув, Назгул. — Долго протискиваться.

— Внешняя стена из пенобетона, — сказал Шульга. — Филин, справишься?

— Главное чтобы кормовой люк не заклинило! — прикинув заявил ГРУ-шник. — Ладно, отойдите в сторонку. — И полез в БТР.

— Там еще два пленных, — добавил Назгул. — майор-комроты и часовой, боец.

— Вот только лишних глаз нам и не хватало! — скривился Шульга. — Ладно, давай, пробивай стену, потом их вытащим.

Боевая машина имени убиенного деэнеровского героя взревела дизелями, подалась метров на пять вперед и резко, с разгону ударила кормой штукатурку.

Бультерьер, увязавшийся за Шульгой, недовольно зарычал. Пыль начала оседать, открывая стену, в которой теперь чернела большая дыра.

— Ну, что, — сказал Назгул, хищно дернув ноздрями. — Как говорится, ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству, господа подпольные миллионеры!

Под новомодным словом «логистика» укрывается много самых разных вещей. Перевозка грузов — это логистика. Хранение их на складе — тоже. Заправка машин — логистика, и даже обучение персонала. Этому Шульгу учили когда-то на бизнес-курсах. Но никакие преподаватели представить бы не могли, что «логистической операцией» может оказаться ручное многократное перетаскивание тяжелых денежных упаковок.

За сутки, наполненные событиями, которых среднестатистическому человеку, даже военному, хватило бы с лихвой на две, если не на три жизни, весь адреналин у Шульги давно выветрился. Азарт кладоискателя тоже ушел. Да и вообще ощущал он себя, как боец после зачетного марш-броска. Мышцы тянуло, на голову давила усталость, а желание работать было примерно таким же, как у молодого солдата-дневального, которого перед самой сдачей дежурства сержант заставил еще раз чистить толчок.

Но, как говорится, хвост в колесо попал — пищи, да беги. Гора сокровищ — вот она, перед глазами. Тут же, в нескольких метрах, стоит машина, которая, невзирая на свое сепарское прошлое, вполне может увезти их к светлому будущему. Короче, еще десять тысяч вёдер воды, синьор, — и золотой ключик у нас в кармане!

Распределились, приступили к работе. После того как пленных с завязанными глазами отконвоировали в подвал, Шульга стянул рубероид и начал перебрасывать брикеты через проделанную брешь. Их подхватывал Филин и передавал Назгулу в кормовой люк. Тот в свою очередь, распределял добычу в отсеке.

Бультерьер, оценив ситуацию, выбрал себе задачу самостоятельно, и нес караульную службу на выходе из подвала, время от времени погавкивая на звуки дальних разрывов.

9. Варяг

Оставшись без колес в прямом и переносном смысле, Варяг провел чуть больше часа в относительной безопасности, уютно раположившись в салоне завалившегося набок броневичка. Осколки здесь не достанут, а снаряд, да и мина, как известно, два раза в одно место не попадают. Вранье, конечно, но успокаивает. Хотя какое тут к черту успокоение, когда в нескольких сотнях метров Шульга с Назгулом сидят без транспорта. До сих пор Варяг так и не въехал, нафига им понадобилась машина, но раз они готовы сидеть под обстрелами на нуле — значит реально тема серьезная.

Пока он прикидывал, как бы раздобыть левый транспорт, отцы-командиры без его помощи решили свою проблему. Узнав о бетеэре, примчавшемся на территорию разрушенной автобазы Варяг сразу все понял, и немного подохренел. Такой наглости он, даже когда служил в разведке десантно-штурмовой бригады, себе за три года ни разу не позволял.

С одной стороны, конечно, стыдно, что не выполнил поставленную задачу. С другой — понятно, командир со своим новозеландским замом жестко уперлись рогом. Варяг уже не имел ни малейших сомнений — их целью был какой-то сверхценный, по крайней мере для них, габаритный груз, без которого они обратно возвращаться не думают.

С другой стороны, после того, как они там обзавелись собственным транспортом, сидение на нуле посреди промзоны для Варяга потеряло всяческий смысл. Сепары — козлы, но не лохи. Поймут, что угнанный бетеэр скрылся на автобазе, раскачаются и пошлют группу захвата. И тогда Шульге будет каждый штык на вес золота.

Прежде чем принять окончательное решение Варяг наскоро освежил общую обстановку.

По докладу своих разведчиков, группа сепаров, человек десять-пятнадцать, которая сразу после обстрела, но еще до угона бетеэра вышла с одного из опорников, закрепилась на краю дачного поселка, откуда продолжают вести наблюдение.

Все верно, подумал Варяг. Ликвидация командующего их изрядно тормозит. По любому серьезному залету (а то, что угон боевой машины — более чем чрезвычайное происшествие — ясен пень), пока доложат, пока сопоставят данные, пока примут решение…

А такое решение, при отсутствии ”смотрящего” могут принять только в Новочеркасске, где расположен штаб сил вторжения. Да и те в нынешней, и так не особо приятной для них, ситуации не рискнут обострять обстановку, не согласовав трижды с Москвой. Это тебе не наши бригады, которым разрешено открывать огонь по всему, что шевелится, безо всяких дебильных “погоджень”.

От рассуждений стратегического порядка Варяга отвлек вызов по Харрису. На связи был Апостол.

— Сколько? — уточнил на всякий пожарный Варяг.

— Шесть танков, два взвода. — И еще четыре машины в резерве. То есть к линии ВОПов выдвинулась полная рота. С ними пехота и три БМП. Плюс пулеметы и АГСы.

По нашим нормативам, прикинул Варяг, это ротная тактическая группа.

— Еще не все, — сказал Апостол. — По данным оперативной разведки у них в тылах резервный батальон зашевелился, подтягивают арту. Так что минут через тридцать у тебя будет весело. Тикайте, пока не поздно, прикроем огнем.

— Не получится. У меня боевая задача! — туманно ответил Варяг. Дал отбой, взял спутниковый телефон, сделал вызов.

— На связи! — после ощутимой паузы отозвался Назгул. Голос у заморского гостя был захеканый, словно он всю ночь то ли удовлетворял бордель в полном составе, то ли мешки грузил.

— У вас минут двадцать до начала замеса! — сказал Варяг. — По докладам на позиции вышла РТГр с артподдержкой, а на подходе еще батальон. И на дачах передовая группа до полувзвода.

В масштабах нынешней войны ротная тактическая группа противника сопоставима с армией времен Второй Мировой войны. Ввод таких сил — серьезная эскалация конфликта, развязывание масштабных боевых действий. Шульга этого не понимать не может…

— Мы через десять минут стартуем! — секунд через тридцать раздался в динамике голос Шульги, такой же задолбанный, как и у боевого товарища. Да что они там делали, черт возьми…

— Мне что делать?

— Если сможешь, то к нам. Вместе будем выходить под броней.

— Одному, или секреты тоже подтягивать?

— Один, пусть твоя разведка уходит, когда мы сорвемся.

— Робин, как слышно? — снова перейдя на Харрис спросил Варяг.

— На связи, — ответил командир разведвзвода.

— Я выхожу, прикрой. Как увидите бетеэр, идущий с автобазы в нашу сторону, по нему не работайте, а потом сразу снимайтесь.

— Все понял!

— Тогда вперед!

Варяг подготовил к бою оружие, выбрался из укрытия. Краем глаза наблюдая, как справа и слева неслышно перемещаются фигуры разведчиков, прикинул дистанцию до бетонной плиты, торчащей примерно на трети пути до цели.

До забора автобазы около двухсот метров хорошо пристрелянной технической территории. И преодолеть их нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

10. Трезор

В зону боевых действий Трезор до сих пор приезжал всего несколько раз. Сначала обеспечивал безопасность Городецкого, когда тот посещал свои предприятия, чтобы оценить степень угрозы. Позже — самостоятельно, организовывал спешную эвакуацию оборудования с Луганщины. Завод был отличный, производил комплектующие для германского автоконцерна, небольшой городок кормил. Теперь обеспечивает работой некогда депрессивный райцентр на Винничине. И кому, спрашивается, сделали хуже те дебилы, которые пытались водрузить над заводоуправлением российский флаг? Впрочем, уже не ответят. Главаря местного “казачьего войска” Трезор пристрелил на месте, остальных вывезли в лес. Точнее в рощу, с лесами в тех местах напряженка.

Когда начался замес, Трезор пытался отпроситься у Городецкого в спецназ, но тот не пустил. Племяш шефа, Андрюха Рычин, оказался проворнее. Боливару, сказал начитанный шеф, не вынести двоих. Кто-то должен и при нем оставаться, времена сложные. Вот так Ричер пошел на войну, а Трезор, бывший его заместитель, возглавил службу внутренней безопасности Городецкого, которую они между собой называли “гестапо”.

Когда Ричер возвратился с войны, Городецкий был уже советником президента, и поставил племянника на сверхсекретную государственную структуру “по специальности”. Но прошлым летом Андрей погиб, а Трезор как был шефом “гестапо”, так и остался.

Блокпост, к которому подъехал Трезор, был у местных бойцов известен как “Фонарь” — инфу он пробил по дороге через сотрудников холдинга, которые служили в этих местах. Он не разбирался в военных нюансах, но это был не просто шлагбаум, а целый ДОТ, каких он до того не встречал.

— Документы, будь-ласка! — потребовал через окно боец, упакованный не хуже морпехов в Багдаде, куда они лет десять назад ездили с шефом по бизнесу.