Александр Сурков – Четыре логиста и собака (страница 5)

— Не шуми! — сказал Филин. — Потом без нас разберетесь.

— Ладно, время уходит! — перевал его Вороненко. — Короче, майор, слушай вводную. Мы никакие не проверяющие, ты это уже понял. Спецгрупппа. Работали на нейтралке, задержали террориста, из тех, кто хотел подорвать Главу, слышал наверное. Но когда его вывозили, нашу машину обстреляли, пробили колеса. Понял?

— Так точно! — кивнул комроты.

— Ну вот! — продолжил МГБ-шник. — Теперь нужно вывезти пленного. Сам понимаешь, укры на все пойдут, чтобы его спасти. Для этого и требуется твой бетер. Так что никаких мехводов. Поедешь с нами, туда-обратно километра четыре. Если все пройдет как нужно, будешь представлен к награде!

Комроты задумался, переваривая услышанное. Ситуация, которая и раньше казалась ему мутной, после пояснения странного майора окончательно переходила в разряд стремной. Даже если эти двое не врут, и действительно прихватили укровского террориста, то почему не вызвали транспорт пользуясь своими каналами? Вариант один — не хотят делиться ни с кем, а если так, то и ему нет никакого резону влезать в этот блудняк.

— Нет, товарищи офицеры! — сказал он твердо, приняв решение. — Технику выводить без личного распоряжения комбрига запрещено под страхом трибунала. Звоните в штаб, пусть дадут команду. Или я сам дежурного по управлению наберу… — и вытащил из кармана смартфон.

— Так вот же дежурный! — удивленно сказал Филин, показывая за спину.

Майор обернулся и в ту же секунду осел на землю, получив рубящий удар ребром ладони в основание шеи.

— Не дури, — сказал Назгул сопровождавшему их бойцу, наставляя на него Глок.

Из темноты возвратился замурзанный бультерьер. Глянул с одобрением на Назгула, чей “Ратник” был точной копией британского “МТП”, подошел к неподвижному телу комроты и поднял на него заднюю лапу.

— Ну что, обоих прихватим, или бойца оставим? — закончив вязать пленных, спросил Филин.

— Обоих! — сказал Назгул. — Боец нас видел. Опять же, чем больше сдадим — тем меньше срок…

— Пожалуй что троих! — сказал Филин, кивая на пса, который, судя по всему, твердо вознамерился войти в состав диверсионной группы — на пленных рычал, Назгулу с Филиным махал хвостом.

— Ладно, грузим! — сказал Назгул. — И давай уже когти рвать. Сам вызвался — сам и рули этой дурой…

Минут через пять разрисованный БТР, отшвырнув ворота с небрежностью бегуна, врезающегося в финишную ленточку, на глазах охреневших дежурных вылетел на дорогу.

7. Комбриг

— Три минуты назад со стороны Каштановой выскочил сепарский БТР! — доложил начальник разведки. — Движется к разрушенной автобазе. Подняли дрон, наблюдаем…

— Только одна машина? — спросил комбриг.

— Так точно. Мчится, как на пожар, людей на броне не видно.

— Атака?

— Не похоже. Артподготовка не проводилась, на опорниках нет движения. Скорее всего какая-то спецоперация.

— Начарт, есть огневое решение?

— Так точно! Батарея развернута на позиции.

— Готовить боевое распоряжение? — сразу спросил дежурный офицер.

— Пока что нет. Свяжите меня с этими, залетными, которые на промке сейчас работают. Может это их люди.

— Варяг на связи! — через несколько секунд раздался голос в динамике.

— Что за бетеэр к тебе несется?

— Да хезе, товарищ полковник. Меня подбили. Двигаться не могу, сепары выдвигаются к дачному поселку, численностью до взвода, тут каждый сантиметр простреливается, готовы не поднять.

— Ты что там, один?

— Так точно.

— А твоя группа?

— В секретах, от фильтровальной до дач.

— У тебя какие задачи?

— Наши люди засели на автобазе. Нужно их вытащить.

— Поддержка нужна?

— Пока не знаю. Буду пробовать прорываться.

— Когда определишься?

— Минут через десять-пятнадцать. Если что, сможете отработать артой по координатам? Пока будут разгребаться я и прорвусь.

— Да как два пальца. Давай, удачи!

— Что скажешь? — спросил комбриг начальника разведки, который внимательно слушал весь разговор.

— Да тут все ясно, — ответил тот. — Хлопцы ночью засели на автобазе. Им навстречу вышла машина, но не дошла. Вот они и дернули у сепаров бетеэр…

— Не понимаю, зачем такой риск. Двинулись бы ночью даже без техники, там расстояния — сотни метров…

— Ну, тут уж хрен его знает, — начальник разведки развел руками. — Одно могу сказать точно, за угнанный бетеэр минут через тридцать там всю бригаду подымут…

Все, кто воевал с четырнадцатого года, хорошо знали эту особенность “шахтеров и комбайнеров” — они нередко бросали в нейтральной зоне своих убитых и раненых, но вытаскивали всю свою подбитую технику, порой рискуя людьми. Наши — наоборот, «железо» оставляли легко, даже слишком, но зато раненых и убитых забирали при любых обстоятельствах…

Комбриг поглядел на карту, прикинул. Оценил на экране движущуюся точку. И начал отдавать распоряжения.

— Резерву — готовность к выходу! Артиллерию — на позиции, Контрбатарейный радар в режим засечки! Апостол!

— На связи!

— На твою батальонную группу, скорее всего, будет серьезный штурм. Не исключая танковую атаку. Так что просыпайтесь, и про броники и каски не забывайте!

— Таарщ паалковник! — обиженно протянул командир батальона. — Мы не спим. И все у меня в защите, до последнего аватара.

— Проверяющим это будешь парить! И дознавателям. Мое дело предупредить. По тем данным, что мы имеем, примерно через час начнется работа.

— Понял, выполняю! — сказал Апостол и, еще не отключившись, начал раздавать команды своим.

Комбриг, принимая доклады и переключая экраны на рабочем компе, наблюдал, как приходит в движение вся зона ответственности бригады. Свое хозяйство он знал назубок, а потому, даже не прибегал к помощи скрытых камер. Сейчас Апостол танком прет по траншее, раздавая тумаки всем, кто не успел напялить бронежилет. Бойцы матерятся, но глаза у них, в предчувствии скорой работы, налиты адреналином. Командир штурмовой роты, капитан с комплектом орденов, которому позавидует полковник Генерального штаба, приложив к уху ладонь, вслушивается в рокот танковых дизелей и подгоняет бойцов, распихивающих по разгрузкам усиленные боекомплекты. Гордые от своей элитной незаменимости операторы беспилотников кладут руки на джойстики, готовясь запустить свои аппараты. И не только разведывательные дроны, но и новые ударные системы, с боеприпасами, способными прогрызаться в блиндажи. Немногословные артиллеристы цепляют лафеты на крепления грузовиков, а сопровождающий взвод охраны уже покинул место временной дислокации и мчится к точке развертывания. Конечно же, о перемещении артиллерии противнику тут же доложат — платных осведомителей пачками вербовали с обеих сторон. Но тут уже кто первый встал — того и тапки…

Комбриг поднялся на перекур. Светало. Над Авдеевским коксохимом дымили трубы.

8. Шульга

— А с портретом Путина не было? — поинтересовался Шульга, разглядывая угловатый зеленый борт с черно-сине-красным днр-овским флагом и вспоминая, где мог его раньше видеть. — Нам, вообще-то, на нем к своим выбираться…

— Все вопросы туда, — Назгул указал на Филина.

Филин пожал плечами.

— Машины пришли с парада, значит сто пудов на ходу. Или вы хотели на самом интересном месте заглохнуть?

— Ладно, найдем краску — замажем, — вздохнул Шульга.

БТР влетел на территорию автобазы пару минут назад, и сразу же нырнул в подземный гараж. Пока сепары просекут, куда пропала угнанная машина, пока примут решение и попробуют их достать, пройдет полчаса, не меньше, про себя прикинул Шульга. А это что еще такое?!

Из распахнутого десантного люка ловко выскочил малыш-бультерьер, грязный, как лирический герой “Мойдодыра”. Пес завертел башкой, оценил обстановку. Безошибочно распознав в Шульге командира, сел напротив и сказал:

— Гав!

— Еще один… новый сотрудник… — непонятно пояснил Назгул.

Филин скривился, но промолчал.

У Шульги в позапрошлой жизни были собаки, сперва кавказец, потом лабрадор. Он наклонился, потрепал пса по холке. Бультерьер довольно скульнул — явно истосковался по ласке.