Александр Суховиев – История доброго человека (страница 9)

— Что с тобой, пацан?

Денни не мог ответить. Он только смотрел на Виктора широко раскрытыми глазами, полными слёз. А потом слова хлынули — не остановить, не удержать.

Он рассказал всё. Как Тома читала ему Библию по вечерам. Как жили в бараке, как её убили в лагере. Как бежали вдвоём с Лилит, прятались в развалинах, дрожали от каждого шороха. Как нашли подвал. Как отнёс девочку к Гюнтеру, отдав последнее, что было, — мамины драгоценности, отцовское кольцо, всё до копейки. Как потом искал её, но Гюнтер исчез, а соседи лишь твердили — уехал.

И теперь Денни не знал, жива ли Лилит, где она и найдёт ли её когда-нибудь.

Он говорил и плакал, не стесняясь и не пытаясь прикрыться. Слова перескакивали, путались, но Виктор слушал молча, не перебивая. Его лицо становилось всё серьёзнее, а во взгляде что-то промелькнуло —будто он наконец вышел на правильный путь.

Когда Денни замолчал, Виктор приблизился к нему и обнял. Крепко, по-мужски, прижав к себе так, что перехватило дыхание.

— Спасибо, — в голосе мужчины дрогнула едва заметная хрипотца. — Спасибо тебе, парень.

Он отстранился, посмотрел на Денни повлажневшими глазами. Снежинки таяли на его суровых колючих щеках. Денни шмыгнул носом, утирая рукавом заплаканное лицо. Встречаться взглядом было неловко, но и отводить его не хотелось.

— Где ты теперь живёшь? — нарушил тишину Виктор.

— После вчерашнего — нигде, — признался Денни. — Меня... выгнали.

Мужчина кивнул так, словно этого и ожидал. Ни тени удивления, ни осуждения. Просто понимание.

— Значит, так, — распорядился он. — Я снимаю квартиру недалеко. Комната, диван, кровать. Поживёшь пока у меня. А там разберёмся.

Денни смотрел на него и не верил. После всего, что случилось, после того как свои вышвырнули вон, чужой человек, почти незнакомый, зовёт его разделить крышу над головой. Просто так. Без условий, без обещаний.

— Можно? — голос прозвучал неуверенно.

— Можно, — коротко обронил Виктор.

И они пошли вместе — высокий, крепкий мужчина в дорогом пальто и худой парнишка в потрёпанной куртке. В кармане у Денни «тикали» отцовские часы, стрелки которых давно застыли, но ему казалось — они всё равно отсчитывают время. Время новой жизни, которая только начиналась.

Глава 3

Квартира Виктора оказалась на втором этаже старого дома у вокзала. Две комнаты: спальня и гостиная, совмещённая с кухней, где пахло табаком, вчерашними щами и привкусом чужой, незнакомой жизни.

Денни застыл в дверном проёме, не зная, куда себя деть. Всё выглядело слишком... аккуратно. Стол, застеленный газетой. Этажерка с ровно расставленными книгами. Настольная лампа с зелёным абажуром. И диван.

Он казался огромным, с высокой спинкой и валиками по бокам. Виктор показал на него:

— Твоё хозяйство. Бельё в шифоньере, застелешь сам.

Денни кивнул, но не сдвинулся с места. Он смотрел на диван. Лечь на таком? Одному? На мягком? Последний раз он спал на кровати... парень даже не помнил когда. Казалось, в другой жизни.

Виктор ушёл в спальню и закрыл дверь. Денни постоял ещё минуту, потом осторожно, на цыпочках, приблизился к дивану. Тронул рукой обивку. Мягкая. Тёплая. Пахнет тканью и чуть-чуть пылью и табачным дымом.

Он сел. Пружины скрипнули, но не провалились. Откинулся на спинку, прикрыл веки.

И вдруг его затрясло. Не от холода — от чего-то другого. От того, что можно просто сидеть на мягком диване.

Парень пробыл в таком состоянии минут десять, потом встал, нашёл в шифоньере простыню, подушку, одеяло. Постелил. Аккуратно, как учила Тома: «Уголки чтобы ровные были, Денни. Порядок — это уважение к себе».

Разделся. Смерил глазами постель, затем себя. И замер.

Руки были тёмные, с чёрной каймой под ногтями. На локтях — въевшаяся грязь. На ногах — полосы сажи, которая, кажется, уже въелась в кожу навсегда. Он принюхался к себе и поморщился. Пахло подвалом, дымом, потом и затхлостью — запахом человека, который три года не видел нормальной воды.

Денни снова взглянул на белую простыню. На наволочку. На одеяло, которое пахло свежестью и, кажется, даже крахмалом. И не смог.

Аккуратно стащил с кресла старый плед, расстелил на полу, положил под голову свёрнутую куртку и лёг. Так было привычно. Жёстко, но привычно. Он свернулся калачиком, натянул плед до ушей и закрыл глаза.

В тишине было слышно, как за стеной тикают часы. Сколько он так пролежал — минуту, час? — Денни не понял.

Но вдруг скрипнула дверь, Виктор вышел из спальни — судя по звукам, искал сигареты. Обернулся на диван, сделал шаг дальше... и остановился.

Парень лежал на полу, весь сжавшись, и делал вид, что спит. Виктор переводил внимание с пустой, аккуратно застеленной постели на тёмный силуэт на полу, словно не в силах сообразить, почему диван пуст.

— Эй, боец, — позвал он негромко.

Денни замер. Ресницы дрогнули, но глаза он не открыл.

— Я вижу, что ты не спишь, — заметил Виктор уже с усмешкой. — Давай, рассказывай. Место не подошло барской спине?

Денни нехотя поднялся и сел, обхватив колени руками.

— Подошло, — буркнул он в сторону.

— А чего тогда на полу? Привычка?

— Не... — парень замялся, коротко указав подбородком на диван. — Я… постель... Она... чистая очень. Белая. А я...

Он не договорил. Виктор вздохнул — не сердито, а как-то устало и тепло одновременно.

— Так, — подытожил он. — Вставай. Идём.

— Куда?

— Помывку организуем. А то так ты до утра пролежишь, а мне потом совестно будет, что я гостя на полу держу.

Денни вскочил, но тут же замялся:

— Да я сам... утром можно...

— Утром дела, — отрезал Виктор. — И вообще, нечего откладывать. Пошли.

Он проводил парня в санузел — маленькую комнатку с чугунной ванной и медным краном. Щёлкнул выключателем, поставил на плиту большой чайник, достал из-под раковины таз и ковшик.

— У нас тут с горячей водой не всегда ладно, — объяснил он. — Но сейчас нагрею. Раздевайся пока. Набирай холодную.

Денни замер в дверях, не двигаясь.

— Чего встал? — обернулся Виктор.

— Я... ну... — парень мялся, переминаясь с ноги на ногу.

Виктор оценил его заминку и вдруг расхохотался:

— Ты что, мыться боишься? Серьёзно? Лагерь прошёл, а воды испугался?

— Не боюсь, — обиделся Денни. — Просто... не помню, когда в последний раз в ванне лежал.

Виктор перестал смеяться и посерьёзнел:

— Ну, значит, сегодня вспомнишь. Давай, раздевайся, не стесняйся. Я пока перекурю.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Денни остался один.

Стянул одежду. Стоял голый посреди тесного помещения и разглядывал себя в мутном зеркале. Тощий, бледный, рёбра наружу, на ногах — тёмные разводы, на руках — зажившие ссадины, оставившие неровные следы. Он понюхал подмышку и поморщился. Да уж...

Виктор постучал:

— Чайник закипел. Открывай!

Денни высунул руку в щёлку. Мужчина передал ему горячую ёмкость и хмыкнул:

— Прячешься, как барышня! Ты давай там, отмывайся до скрипа, смотри — проверю. Полотенце на вешалке.

Денни снова закрылся и разбавил кипяток. Набрал ковшик, вылил на плечи — и чуть не заплакал. Он поливал себя горячей водой и наблюдал, как по телу бегут грязные ручьи.

— Держи мыло! — в приоткрытую дверь просунулся брусок хозяйственного.