Александр Суханов – Шанс… (страница 2)

Мяч, горячий от раскаленного асфальта, прилип к стопе Артёма на мгновение. Он рванул вперед, как выпущенная стрела, обходя ржавый столб. Запах пыли смешался с резким ароматом жженой резины от его кед, скользивших по неровностям. Впереди – смыкающиеся фигуры «северян». Капитан в майке сборной, широкоплечий и злой после пропущенного гола, двигался ему навстречу, перекрывая центральную ось. Слева, у самой бровки, Димка делал ложный забег, махая рукой, но Артём увидел: левый защитник соперника клюнул на движение Димки, сделал шаг в сторону, оставив узкую брешь между собой и капитаном.

– Тёма! Назад! – рявкнул Гоша с линии своих ворот. Его голос, обычно добродушный, сейчас был резок, как команда. Он видел, как правый крайний из «Северян», длинный и вертлявый парень по кличке «Жердь», начал нестись по флангу, оставаясь без присмотра. Артём, увлеченный прорывом, этого не заметил. И Гоша, этот неповоротливый вне ворот здоровяк, проявил футбольную интуицию. Его крик был не паникой, а предупреждением товарищу, на которого он положился бы жизнью. Артём мгновенно среагировал – не глядя, скинул мяч назад коротким щелчком, прямо под разбегающиеся ноги «Жерди», который уже замахивался для удара по пустым воротам. Мяч был перехвачен.

– Ой, все! – ехидно крикнул Димка, подскакивая к потерявшему мяч «Жерди». – Куда прёшь, шпала? Ворота там! – Он тыкал пальцем в противоположную сторону, широко ухмыляясь. Это был чистый провокационный троллинг. «Жердь» вспыхнул, толкнул Димку в грудь:

– Сам шпала, карлик!

– Ф-о-о-о-л! – завопил Димка, эффектно повалившись на асфальт, хотя толчок был несильным. Он катался, хватаясь за голень. – Судья! Глянь! Ногу сломали! Артём, ты видел?

Арбитр, паренек лет четырнадцати из их двора, заколебался. «Северяне» возмущенно зашумели: «Вставай, симулянт!». Димка подмигнул Артёму, который уже вернулся в оборону. Эта мелкая пакость, эта игра на нервах – его конек. Он выигрывал время, ломая ритм соперника, сеял раздражение. Артём лишь покачал головой – глупо, но работает. Свисток. Свободный в их пользу у края площадки. Димка вскочил, как ни в чем не бывало, отряхивая шорты, довольный собой.

– Гоша, стенка! Димка, готовься на скидку! – скомандовал Артём, ставя мяч. Его голос звучал спокойно, властно, заглушая перебранку. Он видел, как «северяне» нервно перестраивались, как их капитан орал на «Жердь». Миг слабости. Артём сделал вид, что собирается бить на дальнюю штангу, где маячил Гоша. Защитники инстинктивно подались туда. Но удар был коротким и резаным – низом, вдоль земли, в ноги Димке, который сорвался с места как ошпаренный. Димка принял мяч, рванул к воротам, но его тут же сбили два защитника. Свисток. Еще один опасный штрафной, ближе.

Напряжение висело в воздухе гуще пыли. Пятый гол. Победа или ничья и овертайм, на который уже не было сил. Артём чувствовал, как дрожат ноги. Не от страха – от адской усталости. Вчерашние лестницы, сегодняшний зной, часовая битва на асфальте – все давило свинцовой тяжестью. Он поймал на себе взгляд Кати. Она не улыбалась, смотрела серьезно, почти строго, будто говорила: «Соберись». Он глубоко вдохнул, сглотнув ком пыли в горле. Собраться. Для них. Для Гоши, который стоял в воротах, красный от натуги, но непоколебимый, как бастион. Для Димки, который уже вскакивал, готовый снова бежать и дразнить. Для этого двора, для этих криков за забором.

Артём снова поставил мяч. На этот раз бил сильнее, выше. Мяч пошел в «девятку» – верхний угол. Вратарь «Северных» рванулся, вытянулся в струнку, кончиками пальцев отбил мяч на угловой! Ликования не случилось. Вместо гола – угловой. «Северяне» выдохнули.

– Мои! – прокричал Гоша, выходя из ворот, чтобы помочь в обороне при подаче. Он был похож на медведя, вышедшего из берлоги – огромный, немного неуклюжий, но внушающий трепет. Угловой подали сильно, в самую гущу у ворот. Завязалась свалка. Кто-то толкался, кто-то кричал, мяч отскакивал от голов, ног, грудей. Артём видел, как капитан соперников замахивается для удара с близкого расстояния. Гол! Мысли пронзила молния. Но между мячом и воротами внезапно возникла широкая спина в растянутой синей футболке.

БАХ!

Удар пришелся Гоше точно в спину, чуть ниже лопаток. Он ахнул, больше от неожиданности, чем от боли, и рухнул на колени, заслонив ворота телом. Мяч отлетел в сторону. Артём первым среагировал, вынес его к угловому флажку под восторженный рев двора. Гоша поднимался, тяжело дыша, растирая спину. Его лицо перекосила гримаса боли, но в глазах горело дикое упорство.

– Ничо… Ничо, Тёма… – хрипло пробормотал он, вставая. – Держусь… Я тут…

Это была чистая жертвенность. Он был щитом. Его преданность не требовала слов. Артём не проронил ни слова, сжав кулак. Горячая волна злости на тех, кто ударил друга, смешалась с гордостью и решимостью.

Подача с углового была невнятной, мяч быстро отобрали «северяне». Контратака! Они рванули всей гурьбой, пользуясь тем, что защита «домашних» была расстроена после подачи. Артём бросился в отбор, но опоздал. Мяч полетел на фланг к тому самому «Жерди». Гоша, все еще потряхивая головой после удара в спину, занял позицию в воротах. Артём оглянулся – где Димка? Тот был далеко, в центре поля, тяжело опираясь руками о колени. Он выложился в рывке после углового и теперь стоял, задыхаясь, пот ручьями стекал по его лицу. Циничный технарь, мастер мелких пакостей, был сломлен физически. Его не хватило на обратный рывок. Артём увидел в его глазах не досаду, а настоящий, животный страх – страх не успеть, страх подвести. Это был не тот Димка, что язвил минуту назад.

«Жердь» уверенно вел мяч к воротам. Один на один с Гошей. Артём бежал сзади, из последних сил, понимая, что не успеет. Он видел широкую спину Гоши, напряженную в ожидании выпада. Видел, как Димка, преодолевая себя, поплелся назад, но это было уже бесполезно. Весь двор замер. Даже пивные мужики у забора притихли. Катя сжала кулачки у груди.

Артём принял решение за долю секунды. Он не стал кричать Гоше, куда бить. Он знал. Знал, что Гоша, несмотря на боль и размер, ловок в прыжке. Знал его привычку чуть смещаться влево перед рывком вратаря. И знал, что сам он, Артём, уже выложился, но остался единственным, кто может попытаться подстраховать.

«Жердь» сделал замах. Гоша рванулся влево, как и предполагал Артём. Удар! Не самый сильный, но точный – низом, в противоположный угол. Гоша вытянулся в воздухе, как огромная рыба, но мяч прошел в сантиметре от его кончиков пальцев.

Артём не думал. Он действовал на инстинктах, выработанных тысячами часов на этой коробке. Он не пытался остановить мяч. Он допрыгнул. Бросился телом вперед, вытянув ногу до предела, туда, куда, как он предугадал, прилетит отскок от штанги или от ноги Гоши. Его старые кеды скользнули по пыльному асфальту.

ШЛЕПОК!

Не удар, а скорее касание. Но достаточное. Кончиком кроссовки он чиркнул по мячу, летящему в пустые ворота, и изменил его траекторию. Мяч, вместо того чтобы влететь в сетку, ударился в боковую штангу с глухим лязгом и отскочил в поле!

Гул толпы сменился оглушительным вздохом – то ли облегчения, то ли разочарования. Артём грохнулся на асфальт, больно ударившись локтем. Перед глазами поплыли зеленые круги от нехватки кислорода. Он слышал, как Гоша охнул: «Тёма!», как Димка что-то прокричал хрипло. Он видел, как «Жердь» в бешенстве топнул ногой, а капитан «Северных» развел руками.

Артём поднялся, отряхивая ладони, в которых застряли мелкие камушки. Локоть горел, в ушах звенело. Он поймал мяч, который откатился к центру. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он посмотрел на Гошу. Тот стоял в воротах, тяжело дыша, но улыбаясь своей простодушной улыбкой, полной безмерного облегчения и благодарности. «Спасибо, Тём…» – донеслось до Артёма.

Он посмотрел на Димку. Тот уже пришел в себя, стоял, все еще бледный, но с привычной ехидцой в глазах, однако теперь в ней читалось и уважение.

– Ну ты даешь, капитан! – крикнул Димка. – Думал, щас инфаркт схвачу! Доиграем уж, давай!

Артём одобрительно кивнул. Боль в локте, дрожь в ногах, ком в горле – все было ничто по сравнению с этим чувством. Чувством, что он их вытянул. Что они – Гоша со своей медвежьей преданностью, Димка со своей язвительной хитростью и измотанной силой, и он сам, «Тёма-курьер» – они здесь и сейчас непобедимы. Он поставил мяч на центр. Последние силы. Последний шанс. Последний рывок в этом пыльном аду, который был их домом, их крепостью, их целым миром. Он встретился взглядом с Катей. Она не кричала, не прыгала. Она просто смотрела на него. И в ее взгляде Артём прочел что-то очень важное, что-то, что заставляло сердце биться чаще, несмотря на адскую усталость. Что-то, ради чего стоило сделать этот последний пас. Или прорыв. Он еще не решил. Но решение созревало где-то в глубине, там, где горела искра, зажженная мячом на потрепанном асфальте.

Последние минуты матча выцвели в сознании Артёма в кроваво-серое пятно. Адреналин, гнавший его сквозь пыль и боль, схлынул, обнажив пустоту и ледяную тяжесть в ногах. После его спасительного выноса из-под удара «Жерди», мяч, словно насмехаясь, снова оказался у «северян». Они играли теперь осторожно, зло, как раненые звери, чувствуя запах крови – усталости «домашних».