Александр Суханов – Переписчик (страница 15)
Сухой.
Как звук старой ленты в магнитофоне.
– Ты уже внутри. Не прикидывайся читателем. Всё, что ты напишешь – может быть использовано против тебя.
Она бросилась к окну.
Никого.
Только в стекле – вновь проступили буквы.
"Первая ошибка – думать, что ты всё ещё в реальности."
В ту ночь она не спала.
Сидела у окна. Писала. Рвала листы. Сжигала в камине. Пила. Смотрела на текст – и не верила.
А он смотрел на неё – и помнил.
Глава 4 – Голоса в скобках
Утро снова не пришло. Оно просто… перестало быть нужным.
Роза проснулась не от солнца и не от будильника. От запаха.
Старого чернильного запаха, едва уловимого, но цепляющего. Как если бы кто-то рвал на мелкие кусочки книгу в соседней комнате.
Она встала. Подошла к столу.
Блокнот лежал там, где она его оставила.
Но внутри – не только её почерк.
На первой странице, где она вчера написала "Я – Роза Мельникова", под этим кто-то дописал:
Карандашом. Тем же. Почерк чуть кривой.
Но – не её.
Она пролистала дальше.
Там, где были её заметки:
"Колодец на карте связан с главой V. Он появляется после исчезновения Алины."
Подчёркнуто. И рядом вставлено:
На другой странице:
"Голос за стеной звучал, как мой."
Теперь приписано:
Роза резко откинулась на спинку стула.
Выдохнула.
Впервые за много лет её ничто не отвлекло. Ни телефон. Ни новости. Ни мысли. Только… страх.
Тот самый, первобытный. Когда ты читаешь чужую исповедь – и вдруг понимаешь, что в середине абзаца речь пошла о тебе. Слишком точно. Слишком в точку. Как будто кто-то смотрит изнутри глаз.
Она порывисто закрыла блокнот.
И в эту же секунду – на полу хрустнула бумага.
Лист.
Не старый. Не новый. Тот же желтоватый, с грубым волокном, как в машинописных черновиках.
"Ты поняла. Хорошо.
Но ты не пишешь одна.
Даже этот блокнот – уже не твой.
(следующая мысль будет не твоя)
Продолжай."
Роза не вышла из дома.
Она не чувствовала себя в нём в безопасности – но снаружи было хуже.
В этом доме, хотя бы, всё происходило внутри бумаги, внутри фраз, внутри букв.
А за порогом начинался мир между строк.
К вечеру она попыталась снова что-то записать. Просто – свои мысли.
Проверка.
"Я боюсь. Но не отступлю. Я должна понять, что случилось с Алексеем."
И ниже – спустя пару минут, её же почерком:
Она не помнила, чтобы писала это.
Перед сном она закрыла блокнот, но положила рядом с собой.
И всю ночь видела сны, как по страницам кто-то ходит. Медленно.
Листы трещат.
И где-то на краю поля зрения – силуэт.
Женский. Высокий.
Он идёт не к ней.
Он идёт в неё.
Утром, на подоконнике, лежал ещё один лист.
На нём – аккуратно напечатано:
Следующая глава пишется сейчас.
Вы будете в ней.
И вы это уже знаете.