Александр Стрельцов – Шлюз времени IV. Выжившая (страница 8)

Не обращая внимания на брезгливое нытье Агаты, Арона наблюдала, как их путники, по очереди выводят перепуганных лошадей по сходне на берег с тридцатиметрового парусного грузового судна, нанятого ими во французском Гавре.

Ей, еще по ту сторону пролива не понравилось алчное выражение лица шкипера судна, когда он увидел, что они, не торгуясь, заплатили ему двадцать золотых дукатов за перевозку. И сейчас она краем глаза отметила, что шкипер и еще два члена команды, мерзкой наружности, непрерывно жуя табак и сплевывая на палубу, шепчутся, стоя у грот-мачты, скалят серые от табака зубы и тайком поглядывают в их сторону.

– Агата! Мы в опасности! Необходимо, как можно быстрее убираться отсюда! Я предлагаю скорее покинуть город и заночевать где-нибудь по пути в Солсбери! У нас еще есть пару часов светлого времени.

– Не выдумывай! Какая опасность? – Агата чуть не осеклась на полуслове, встретившись с глазами троицы, в открытую, с нескрываемой злобной усмешкой, смотревших с судна ей прямо в глаза. Их засаленные волосы, убранные в короткие косички, и неопрятные зеленые короткие кафтаны выдавали в них людей, явно не ангельского характера.

– Помогите мне сесть на коня. Веди нас, Арона! – запаниковала Агата. Впервые за долгое время она перед двумя своими спутниками признала верховенство Ароны.

Выстроившись попарно, четверка лошадей вначале медленно, шарахаясь от людей и повозок, а потом все увереннее потрусила по улицам Портсмута на север. Никто из них не обратил внимания на странную повозку с большими колесами, последовавшую за ними на расстоянии.

– Вальдемар? Видишь огни? У тебя английский лучше, чем у Казимира! Скачи и узнай, есть ли там постоялый двор или еще чего? Уже стемнело, как два часа назад! – Агате не терпелось сойти с коня. Она согласна была упасть хоть в солому, хоть на старый топчан, давно уже не заикалась о горячей воде и белых простынях.

Но на этот раз путникам повезло. На пригорке стоял добротный, каменный постоялый двор с корчмою на первом этаже, комнатами на втором и большой конюшней во дворе.

Заплатив всего один золотой, они впервые за несколько дней прилично поели и помылись теплой водой. По настоянию Ароны они с Агатой разместились в одной комнате, а мужчины поодиночке сбоку от них. Арона, ни на минуту не забывая алчные глаза моряков с парусника, сама проверила крепость оконных рам и запоров на дверях.

– Я думаю, вам надо уступить нам на ночь один заряженный пистоль? – Арона протянула руку к Мозолевскому. Во второй, она держала легкую, изящную шпагу.

– Береженного Бог бережет, – согласно кивнула Агата, давая разрешение Казимиру передать пистоль Ароне.

Как только женщины остались одни, Агата быстро разделась и с чувством блаженства нырнула на белоснежную перину. Через несколько минут Арона услышала легкое сопение Агаты, которая укуталась в одеяло по самые брови.

Арона пододвинула невысокую скамейку к входной двери. Усталость валила ее с ног, глаза слипались. Она совсем уж собралась раздеться и лечь в постель рядом с Агатой, но передумала и, перетащив большое кресло-качалку поближе к окну, уютно свернулась в нем калачиком, накрылась пледом и задула свечу. Заряженный пистолет и шпажка остались лежать на маленьком сервировочном столике, справа от кресла.

Ароне снится, ставшая родной Новая Зеландия. Они с маленькой Мишель играют на пустынном пляже. Дочка, в легком, воздушном платьице и босиком, бегает по песку и раз за разом бросает небольшой мячик в воду. Но неуступчивая волна каждый раз выбрасывает его обратно на берег. Вдруг Мишель оборачивается к матери. Смех ее обрывается, в глазах испуг. Она смотрит поверх головы сидящей в шезлонге Ароны. Женщина слышит скрипящий песок у себя за спиной, но никак не может встать и обернуться…

Арона вздрогнула и, напрягая все силы, подскочила с кресла. Серый, туманный рассвет только-только тронул небосвод за окном, но предметы в комнате стали уже слегка различимы. Под одеялом все так же посапывала Агата.

– Приснится же такое? – Арона, вновь опустилась в кресло, намереваясь заснуть, как еле заметный скрип половицы в коридоре, выдал, что кто-то стоит под дверью.

Ни жива ни мертва от страха женщина протянула руку, взяла тяжелый пистолет и направила его на входную дверь. Раздался негромкий щелчок замка. Лезвие тонкого ножа показалось сквозь щель дверного проема и осторожно стало поднимать массивную железную щеколду. Дверь без скрипа приоткрылась: в проеме стояли двое с закрытыми платками лицами, только белки глаз зловеще сверкали поверх этих платков.

Арона, не целясь, нажала на курок пистоля. Раздался такой оглушительный грохот, что, кажется, сами небеса обвалились на землю вместе с потолком комнаты. Клубы едкого дыма заполнили спальню, и вместе с диким визгом Агаты раздался страшный взрыв ругательств. Скамья, стоявшая у двери, с грохотом опрокинулась на пол, звякнула сталь клинка и короткая абордажная сабля упала к ногам Ароны. Грязные пальцы лежащего на животе грабителя судорожно пытались дотянуться до нее до тех пор, пока он не рассмотрел, что изящная ножка наступила на лезвие сабли, а ему в шею не уперлось острие шпаги.

Только теперь Агата пришла в себя и, не переставая визжать, как была, в чем мать родила, соскочила с постели, схватила скамейку и со всей силы опустила на голову лежащего у ног Ароны человека. Раздался глухой звук: скамья разлетелась вдребезги, по полу комнаты стало растекаться пятно темной жидкости, смешанной с чем-то светлым.

В дверях с открытыми ртами появились польские сотоварищи Агаты с саблями наперевес. Второго грабителя пуля отбросила от двери на противоположную сторону коридора, он еще хрипел, но было видно, что дни его сочтены.

– Казимир! Быстро! Хозяев постоялого двора сюда! Тут явно без них не обошлось! – первой пришла в себя Агата, казалось, и не собиравшаяся набросить на себя одежду.

– На первом этаже еще один постоялец раненный, – в шотландской юбке! Похоже из благородных! – Мозолевский втащил на второй этаж хозяев: до смерти перепуганную пожилую пару в длинных белых ночных сорочках.

– Отпустите их, пан Мозолевский! Хозяева, тут, ни при чем! Я узнала нападавших! Это матросы с нашего парусника. Они нас выследили! Наша сумка с монетами не давала им покоя! – Агата вздрогнула, осознав, что стоит совершенно нагая, и принялась быстро одеваться.

– Позвольте представиться! Георг Лермонт! Следую по делам службы в Польшу! – Молодой человек приятной наружности, лет шестнадцати-семнадцати, с наскоро перебинтованной головой, подскочил с лавки навстречу спускающимся со второго этажа женщинам. Его качнуло, и пожилой слуга подхватил юношу и осторожно усадил на лавку.

– Никогда не думал, что буду обязан жизнью прекрасным дамам и их отважным спутникам! —

Услышав это приветствие, Агата посмотрела долгим взглядом на юношу, прикусила губу, словно старалась вспомнить что-то важное.

– И за какой надобностью, Вас несет в эту Польшу, если не секрет? – Арона с интересом рассматривала килт и военный сюртук молодого человека.

– Я поступаю на службу к королю Сигизмунду! – офицер постарался встать с лавки, но вновь был усажен на лавку заботливым слугой.

– Что же, мы желаем вам удачной службы! И пусть ваши потомки принесут славу той стране, которой ваш род будет служить верой и правдой долгие годы! – Агата таинственно улыбнулась. Было видно, что теперь она вспомнила то, о чем стала догадываться с первой минуты их встречи. Вороновский и Мозолевский, только удивленно переглянулись странной перемене в настроении, всегда жесткой Агаты.

– Мы путешествуем по Англии! Нам надо добраться до Солсбери, а затем, мы хотим посетить ваши знаменитые подвешенные камни – станхенг, что недалеко от девонширских холмов. Но, как мы сегодня имели возможность убедиться, Королевство не такая безопасная страна, как мы рассчитывали, – глаза молодого человека широко раскрылись от правильной, но со странным акцентом английской речи Ароны.

– Я не могу понять, где вы так научились говорить? Что-то мне подсказывает, что английский – это ваш родной язык!

– Вы не ошиблись! Я живу в колонии, а если точнее в Новой Зеландии. Мои друзья из России, насколько вы могли понять из их акцента, – Арона присела напротив совсем юного офицера и пристально посмотрела на него.

– Как видно из вашей одежды, вы принадлежите к знатному шотландскому роду? Могли бы мы рассчитывать, на охранную грамоту или рекомендательное письмо от Вас, на случай недоразумений в пути с местными властями? – Арона выражалась так витиевато, но в то же время, поистине, с чувством королевского достоинства, что молодой человек, несмотря на рану, вновь подскочил с лавки, и по-военному склонил голову в знак уважения и согласия.

– Будьте спокойны! Я улажу сам все дела с этими двумя пиратами! Не забудьте? Если вас судьба занесет в Шотландию, обязательно навестите наш родовой замок в Балькоми. Я сейчас же извещу письмом моих родителей и сестру, что вы спасли мне жизнь! – Георг Лермонт, еще долго стоял и провожал взглядом путников на четырех отдохнувших лошадях, направлявшихся по дороге, ведущей в Солсбери.

– Что это на тебя нашло? Улыбалась, словно семиклассница после первого невинного поцелуя? – Мозолевский, явно нервничал. Он привык прятаться за жестокую, властную, жадную до денег женщину, к тому же обладавшую потрясающим телом, но презрительно отвергавшую малейшие его поползновения к близости.