Александр Стрельцов – Шлюз времени IV. Выжившая (страница 4)

– Не мучай его Агата! Нет у него ни навигационных приборов, ни точного хронометра с собой! Так что его капитанское прошлое ему не поможет, – Арона вышла на берег и устало опустилась на траву.

– Вальдемар! Так у тебя же были с собой часы с; GPS? – подал голос Мозолевский.

– Не пори чушь, Казимир! Где ты видел в семнадцатом веке спутники связи?

– Какой на хрен; GPS? – расстроено выдохнула Агата, выходя на берег.

– Я смогу поставить энергетический маяк на месте клада! – уверенным голосом по-русски ошарашила всех Арона.

– Ты ведь божилась, что потеряла свой дар! – Агата со злостью уставилась на Арону.

– Так и есть! Мой дар перешел к моей дочери в момент зачатия ей своей дочери! Так уж повелось в нашем роду! Но энергетический маяк я смогу поставить! По возвращению в Новую Зеландию моя дочь укажет мне на карте точное расположение маяка, – Арона спокойно посмотрела прямо в злые зрачки Агаты.

– И что это за маяк? Под кустиками пописаешь? – во взгляде Мозолевского Арона увидела неприкрытую похоть.

– Кровь! Не переживайте, пан Мозолевский! Это будет кровь! Моя кровь! Это будет лучший маяк для моей дочери! Но я требую за это четвертую часть от стоимости клада!

– Ого! Ставки растут! А что нам мешает самим, « по-хорошему» попросить твою дочь указать это место? И проценты от клада;;платить не надо! Ты бы лучше подумала, как в живых остаться! – парировал Мозолевский и недвусмысленно провел большим пальцем у себя вдоль горла.

– Ну, это вряд ли! Без меня вы вообще не сможете вернуться! А вернувшись, вы будете оберегать меня, как это по-русски? «Как Зенитса Ока?» Дочь моя еще до нашего возвращения получит письмо и будет в безопасном месте отслеживать ваше, так сказать, «моральное поведение», – не повышая голоса, выдохнула Арона.

– Мой друг Казимир шутит! Да и Вальдемар не позволит ему ничего подобного! Мне кажется, что он не шутку запал на тебя и не прочь объединить ваши проценты! – уже примирительно усмехнулась Агата.

Если бы Арона не потеряла дара видеть будущее и читать чужие мысли, она бы увидела, какую лютую смерть заготовила ей Агата.

– А крови;;много надо? – Вороновский притворно участливо протянул Ароне руку, помогая ей встать с травы.

– Нет! Немного! Я думаю, литра два хватит! – нашла в себе силы пошутить Арона. Она все явственней чувствовала ненависть, исходившую от Агаты.

Через пару часов хода при свете неполной луны по дну оврагов уставшие путники увидели на фоне темнеющего леса отблески костра. Потянуло влагой близкой реки и запахом;;жареного мяса.

– Дальше пойдете одни! Да, старайтесь не шуметь! Посмотрите там! Что и как? Мы с Ароной будем ждать вас возле этой одинокой березы, – кивнула головой Агата на березу, росшую метрах в тридцати от них.

Мозолевский и Вороновский осторожно опустили к подножию березы поклажу, состоящую из двух полупустых седельных сумок, и бесшумно растворились, нырнув на дно очередного оврага.

Женщины, выбрав место ровнее, легли на прогретую за день траву. Над головой Ароны вместо привычного Южного Креста сияли совершенно незнакомые ей созвездия двух Медведиц и Ориона.

Чем ближе подкрадывались польские охотники за сокровищами к бивуаку казаков атамана Заруцкого, тем медленнее и осторожнее им приходилось ступать на землю, а последние метров двести ползти, огибая небольшие возвышенности.

Странная тишина стояла над расположением лагеря, обычно гудящая голосами полупьяных казаков, и только изредка доносилось всхрапывание и фырканье лошадей, привязанных к деревьям. Откуда-то из глубины леса доносились негромкие ругательства и лязганье металла.

Карета под двумя жеребцами, стояла на самом краю леса, еле заметно освещаемая огнем костра. Кони мирно жевали сено, но учуяв лазутчиков, взволновались и стали косить глазами в кусты, где затаив дыхание прятались Вороновский и Мозолевский.

– Чур, вас! Оглашенные! – из леса появился сам атаман и его глухонемой, свирепой наружности ординарец с лопатами на плечах.

В ту же минуту из кареты выпорхнула Марина и бросилась на грудь Заруцкому.

– Иван Мартынович! Уходить надо в сторону Польши! Немедля! Не могу я ночевать рядом с могилой!

– Коль с могилой, то куда б ни шло! Всех предать земле нам двоим не под силу! Зверь лесной да дикие собаки за пару дней и следов не оставят! Хорошо, что большую часть отряда, кто не участвовал в схроне, я наперед с заданием послал! А то совсем одни остались!

– Никак ослушался меня и погоню снарядил? Ну, да ладно! Что сделано, то сделано! Как оправдываться будешь перед сотоварищами? Куда дружки подевались? – допытывалась Марина, заглядывая атаману в глаза.

– Лошадей отпустим! А сотоварищам скажу, что ватага за Дон отправилась! Взяли свою долю и по домам решили! Не захотели на польскую сторону бежать!

От этих слов повидавший на своем веку и сам сотворивший немало кровавых злодеяний Мозолевский покрылся холодным потом.

– To ile oni ludzi we dwoje umie; ci;?;Nie mniej setki!2 – подумал он, ощущая, как тысячи холодных мурашек стали бегать по спине.

– Подай-ка мне новый кафтан! Сходим с Трифоном до реки умыться и переодеться, а то мокрый от крови весь! Не всех твое зелье взяло! Шашкой помогать пришлось! Прости, Господи, грехи мои тяжкие! – Заруцкий перекрестился окровавленной рукою.

Только теперь Марина обратила внимание, что весь кафтан атамана пропитан кровью.

– Только поторопитесь! А то жутко тут одной, с ребенком, – она подала атаману свежий кафтан и исподнее.

– А ты пока отвяжи лишних лошадей! Да, шугани их по крупу этой шпагой, чтобы подальше разбежались! Вот радость будет местным крестьянам! Тех лошадей, что под телегами стоят, с собой возьмем! Отпустим подале от этого места, – Заруцкий вытянул клинок французского мастера из-под сена одной из телег и протянул его полюбовнице.

Вот теперь можно и в польскую сторону наведаться! – весело сказал атаман, выходя из темноты к догорающему костру без сопровождения Трифона, и принялся подгонять и привязывать повода лошадей к впереди стоящим телегам.

– А Трифон где? – лицо Марины побледнело от страшной догадки.

– Плывет вниз по течению, – не поднимая глаз, пробубнил себе под нос атаман.

Вскоре карета и четыре пустых подводы, скрипя на неровностях почвы, скрылась из вида, затаившихся и искусанных комарами лазутчиков.

– С рассветом на поиски схрона пойдем! – выслушав Мозолевского, отдала распоряжение Агата и накрылась с головою еще не просохшим от стирки платьем.

– Тут один живой! Хрипит, но жив! – подал голос;;Мозолевский, обходя в лесу порубанных Заруцким и Трифоном казаков.

– Скажи, мил человек? В какой стороне схрон? – Агата демонстративно поднесла к своим губам флягу с водой, наблюдая, как умирающий казак хрипит и просит пить.

– Ты только глазами покажи в какой стороне? – она стала медленно подносить флягу, но рука замерла у самых губ страждущего.

Рука казака неожиданно взметнулась и ухватила Агату за запястье с такой силой, что та заорала от боли и неожиданности. Фляга упала на умирающего. Вода полилась на страшную рану на его груди, смешалась с пузырящейся кровью, толчками выходящей из страшной рубленой раны на груди казака. Вторая рука с зажатыми пальцами в виде «фиги» уткнулась Агате прямо в нос.

Не успел Мозолевский прийти Агате на помощь, как глаза казака помутнели, руки разжались и последний глубокий хрип возвестил присутствующим, что душа убиенного отправилась на страшный суд.

Арона отвернулась от этого жуткого зрелища и перекрестилась на православный манер. Ей не было жалко этого казака, как впрочем, и других. Она хорошо помнила, какие бесчинства творили эти люди при разграблении Коломны, но вид стольких мертвых тел и такого количества крови глубоко потряс ее. Шатаясь, на заплетающихся ногах она побрела к кострищу.

– Этот клад никогда не принесет никому счастья и удачи! Любого будет ждать страшная участь, – беззвучно шептали ее губы. Ноги ее подкосились, и Арона провалилась в глубокий обморок.

– Какие мы нежные? – Арона очнулась от голоса Мозолевского и от холодной воды, льющейся ей на лицо. В висках стучало, но зрение, наконец, зацепилось за ненавистное лицо Агаты.

– Подъем барышня! Некогда разлеживаться! Надо схрон искать! – вся троица стоя жевали хлеб с салом.

Когда Вороновский помог Ароне встать на ноги, она; произнесла;;слабым голосом:

– Надо пройти по их следу! Четыре подводы и много лошадей должны были след оставить.

Спустя час поисков, группа не только выловила двух лошадей под седлами, но и наткнулась на подозрительную поляну устланную дерном и прикрытую кучами валежника.

– Да! Это здесь! – крикнули одновременно Вороновский и Мозолевский, наткнувшихся на обшивку Коломенских ворот, когда они подручными средствами выкопали полуметровую яму.

– А теперь закопайте и замаскируйте, как было! – Агата крутилась на месте, пытаясь зацепиться глазами за что-нибудь приметное.

– Дайте нож? А оставлю маяк, – Арона протянула руку к Вороновскому.

– А без крови никак нельзя? – неуверенно произнес он.

– Можно! Если вы сможете определить точные координаты этого места, – Арона сняла с шеи кулон в виде трехлучевой звезды и резким движением сделала им разрез у себя на ладони. Капли крови маленькой струйкой упали в свежевырытую яму.

– А теперь закапывайте! И помогите мне перевязать руку, – она протянула окровавленную руку Вороновскому.