Александр Стрельцов – Шлюз времени III. Волчица (страница 6)
– Спасибо, мадам! И положите еще пятьдесят бат на баланс телефона! – Иван протянул продавцу пятьдесят бат и, дождавшись, пока женщина пробьет деньги по кассе, произнес: – У меня украли паспорт, мой самолет улетел! Мне нужно снять комнату, но очень дешево, пока я дождусь, когда мне привезут деньги из России для того, чтобы добраться в Бангкок и восстановить паспорт в Консульстве.
– Приходите сюда к восьми вечера, я постараюсь помочь вам! – подумав, ответила ему женщина: она непостижимым образом прониклась симпатией и сочувствием к этому странному русскому с садиной на лбу.
Выйдя из прохлады магазинчика, Иван сразу вспомнил о необходимости купить что-нибудь на голову и на ноги и, наконец, снять эти опостылевшие сапоги.
Иван торговался за шорты, сланцы и панаму так, словно от этого зависела его жизнь. Он переоделся тут же в лавке и, уложив джинсы и сапоги в пакет, вновь зашел в магазинчик, торгующий сотовыми телефонами, намереваясь оставить пакет до вечера.
Каково же было его удивление, когда за прилавком он увидел пацаненка лет десяти, что-то бойко и громко говорившего на тайском языке.
Пока Иван оглядывался, ища глазами продавщицу, она незаметно появилась из-за неприметной шторки и с улыбкой окликнула его.
– Вот! Хотел оставить до вечера! – смущенно показал пакет Иван женщине. Он заметил неуловимое изменение в ее внешности.
– Это мой сын! Помогает иногда! – Женщина взяла пакет из рук Ивана и быстро, оценивающим взглядом прошлась по его белой безрукавке.
– Ах, да! Последнюю ночь ночевал на пляже! – сказал Иван и покраснел.
– ОК! Я вернусь к двадцати! – попятился он к выходу и чуть не растянулся у порога на глазах у улыбающейся продавщицы и ее сына.
НАТАША
Стемнело. Сильнее всего мерзли пальцы ног и спина. Наташа понимала, что наступает ночь и неизбежное понижение температуры.
Но она ошибалась. Первый за эту зиму снежный циклон уже захватывал территорию южного Приморья, неся с собой незначительное потепление и осадки в виде мокрого снега, а затем и резкое понижение температуры со штормовым северо-западным ветром.
Пошли вторые сутки пребывания ее в заточении. Голод и жажда ненадолго отступили от нее, уступив место холоду и непреодолимому желанию свернуться калачиком на вонючем матрасе и закрыть глаза.
Наташа передвинула матрас поближе к стене, наполовину приподняла его, подперла его своей спиной, твердо решив вздремнуть в сидячем положении.
Набросав на ноги тряпья, она натянула край ворота кофточки себе на нос и, засунув руки себе под мышки, моментально провалилась в тяжелый сон.
Несколько раз за ночь она просыпалась от того, что кто-то толкал ее в бок и, очнувшись, осознавала, что она околела до такой степени, что еще немного – и уже никакая сила не заставит ее подняться и разогнать кровь физическими упражнениями.
Мысленно поблагодарив своего ангела-хранителя, Наташа с трудом поднималась и начинала делать разминку, чтобы согреться. Она приседала и размахивала руками до тех пор, пока жажда и голод не начинали возвращаться к ней.
После третьего пробуждения, когда еле заметный утренний свет уже начал проникать в каземат, она не выдержала и, отодвинув матрас от стены к куче приготовленных ею камней, свернулась калачиком и дала себе возможность хоть немного поспать лежа.
Ей приснилось приморское туманное лето. Мелкая морось падала с неба, попадала ей на брови и лоб, щекоча ресницы.
Наташа нехотя приоткрыла глаза, намереваясь перевернуться на спину и ловить морось открытым ртом, как осознала, что это никакая не морось. У самого ее виска сидела на задних лапах огромная крыса и передними лапками чистила себе заостренную мордочку с торчащими вперед отвратительными передними резцами. Ее длинные усы и щекотали ресницы, бровь и лоб Наташи.
Крик ужаса застрял у нее в пересохшем горле. Непроизвольно отпрянув головой и не в силах резко подскочить, женщина потянулась рукой к куче камней сразу у нее за спиной. Озябшие и онемевшие пальцы попытались ухватить камень поувесистей, но наткнулись на что-то лохматое, издавшее от ее прикосновения пронзительный писк.
На этот раз Наташу подбросило как на пружинах. Зимний день был в разгаре. Вокруг матраса, где только что спала женщина, бегали и пищали с дюжину крыс разного размера.
– Пошли вон! – закричала охрипшим голосом Наташа и стала пинать разбегающихся крыс носком обуви. И только, когда крысы попрятались, переведя дух, она почувствовала возню и шевеление у себя на спине в прорехе пуховика.
Не помня себя и крича от страха, она онемевшими руками буквально содрала с себя куртку и стала колотить ей по бетонной стене каземата до тех пор, пока писк и возня внутри пуховика не затихли.
Немного успокоившись и сообразив, что ей ничего не угрожает, Наташа вытряхнула из прорехи куртки трех дохлых новорожденных крысят и еще живую покалеченную взрослую крысу.
– Так ты рожать забралась ко мне под бочок, а потом и пообедать? – с ненавистью прохрипела Наташа и, подобрав камень побольше, бросила его ей на голову. Брызги крови вперемешку с чем-то белым брызнули из-под камня.
Наташа с чувством удовлетворения посмотрела в угол, куда разбежались крысы, и онемела. Их невозможно было пересчитать. Мелкие постоянно перемещались между взрослых особей, а те сидели неподвижно, устремив полный ненависти взгляд на женщину.
– Что, получили? – Мысленно подбадривая себя, она схватила несколько камней и запустила в их угол, но крыс к этому моменту там уже не оказалось.
Накатив палочкой на дощечку трупы крысы и крысят, Наташа швырнула их в тот же угол. И не успела она отвернуться, как трупы были утащены в нору.
Ей даже в голову не пришло подумать, что через пару дней она будет горько сожалеть о своем поступке и даже начнет подумывать, как организовать охоту на крыс. Это был первый раз за последние несколько лет, когда проснулась ее вторая половинка – своенравная и жестокая.
ИВАН
Наскоро перекусив тайским супом с морепродуктами и отдав за такое удовольствие всего пятьдесят бат, Иван натянул на голову светлую панаму и неторопливым шагом двинулся в сторону пляжа.
Солнце перевалило за зенит, и отдыхающие всех национальностей, не выдержав полуденного зноя, потянулись с пляжа в ресторанчики с кондиционерами и номера многочисленных отелей, расположившихся на первой и второй линии от пляжа.
Миновав мемориальную доску из черного мрамора, посвященную жертвам цунами 2004 года, Иван, сняв сланцы, побрел по песку на правую, более пустынную часть пляжа, туда, где сегодня утром он невольно подслушал разговор блондинки и Рыжего.
– Как же я без тебя еще три месяца буду? – прихлебывая крепкий чай из фарфоровой кружки (признак высокого статуса заключенной), спросила крашеная блондинка свою красивую, статную, фигуристую подругу.
– Ты, Волчица, не сглазь! Мне бы твои три месяца! Сил моих нет, как подумаю, что еще девять лет трубить на этой зоне! Ты откинешься, кто за меня вступится? Ведь коблы меня по кругу пустят! Торговать мной начнут. За пару лет до последней ковырялки опустят! – Красавица подсела к Волчице и поцеловала ее в губы.
– Неужели вы с ней так похожи? Вот, возьми! Это чистый героин! Подмешаешь ей в чай, и через полчаса она лыка вязать не будет, но на ногах держаться сможет! Главное – выскользни за зону, а остальное моя забота! – Волчица посмотрела на подругу влюбленными глазами.
– Ты только аккуратней! Чтобы не мучилась! – Миледи – так звали вторую женщину на зоне – нарочито промокнула слезу кончиком платка, кокетливо наброшенным на плечи.
– Не переживай! Все сделаю в лучшем виде! А ты там смотри! На воле без меня! – недвусмысленно прошептала Волчица и погладила Миледи по высокой груди.
КУЗЬМИНИЧНА
– Когда нашли тело? – пожилая фельдшерица в очках с толстыми линзами перевернула на спину почти окоченевшее от холода тело молодой красивой женщины с торчащей из груди заточкой из круглого напильника.
– Десять минут назад! Как обнаружили, сразу за вами послали! – белый, как мел, начальник мордовской колонии бегал вокруг фельдшера и заискивающе заглядывал ей в глаза.
– А может, она еще живая? Может все еще обойдется? – успокаивал он сам себя, представляя, как его с треском лишают звания полковника и выгоняют на пенсию.
– Может и жива! – Женщина встала на колени, распахнула телогрейку на безжизненном теле и прильнула ухом к груди.
– Звоните быстро в поселковую больницу, пусть операционную готовят! И Митрофановича пускай вызывают из дому! Кажись, еще живая! Носилки! Быстро! – прикрикнула она на женщин-контролеров, кольцом обступивших лежащую на начинающем таять снегу женщину в ватнике зэчки.
– Что за день-то такой? Давай эту в реанимационную палату перевезем! Надеюсь, не оставишь меня наедине со следующей пациенткой? Поможешь? Если под поездом побывала, мне одному не управиться! – Митрофанович подкатил каталку к операционному столу и вопросительно посмотрел на Кузьминичну поверх очков.
ИВАН
Прошагав в дальний конец бухты примерно полчаса и достигнув каменистого мыса, Иван с удовольствием поплавал в одиночестве среди скал.