Александр Стрельцов – Шлюз времени II. Жетон с эсминца Eldridge (страница 7)
– Это случится завтра! – Иван подскочил и стал нервно расхаживать по предбаннику.
– Ты сможешь узнать свою маму? Наверняка у твоей бабушки сохранились ее фотографии? И где он мог встретить ее? Город-то большой! – Иван вдруг осознал, как утопична его идея, спонтанно вспыхнувшая в мозгу.
– Бабушка рассказывала мне, что он подошел к ней, когда она ждала свою подругу на Ленинской напротив главного входа в здание Дальрыбвтуза! Они пришли смотреть списки зачисленных абитуриентов! Подруга зашла в здание, а мама осталась снаружи! – в голосе Тамары затеплилась надежда.
– Он представился ей помощником кинорежиссера (в этот период во Владивостоке шли съемки фильма «Пароль не нужен») и предложил пройти пробы на роль! – Тамара готова была разреветься в голос.
– Я помню тот год! В городе еще долго царили слухи и паника! Мы по просьбе учителей провожали девчонок до дома после школы! А вечером я ходил встречать мать с работы! – задумчиво произнес Иван.
– Надо выдвигаться сейчас! Отсюда до станции «Океанская» не меньше одиннадцати километров! Идти придется пешком. Общественный транспорт, сюда не ходит! Лучше добраться пораньше и успеть на первую электричку до города! Будем наблюдать территорию перед Дальрыбвтузом и постараемся не дать ему увести ее, а если получится и задержать его! – Иван принялся надевать носки и новые японские корочки.
– Живут как при коммунизме! Даже собаки во дворе нет! – подумал Иван, выскальзывая с Тамарой через калитку на улицу.
Старые флотские полуботинки он повесил на штакетник забора рядом с калиткой.
Дорога медленно пошла на подъем. Небо сияло такими крупными звездами, что казалось, протяни руку – и можно достать.
На поверхности гравийной дороги то и дело встречались небольшие камни, и Иван старался предупреждать Тамару, обутую явно не для ночных прогулок.
Но вскоре луна опустилась так низко, что скрылась за вершинами деревьев, сплошной стеной возвышавшихся по обе стороны дороги. Повеяло прохладой.
Силуэт дороги хоть и угадывался, но различить камни и выбоины было уже невозможно. Это сильно затрудняло движение наших путников.
Под впечатлением рассказа Тамары Иван шагал молча. И только сотни вариантов их дальнейших действий роем проносились у него в голове, окончательно запутывая ситуацию.
– Ты молчишь? А мне страшно! Долго нам еще идти? Ноги гудят, как провода! – Девушка взяла Ивана под руку. И вдруг, словно смилостившись над путниками, судьба постелила им под ноги свежий, еще теплый асфальт.
– Хочешь, чтобы я тебя отвлек от тревожных мыслей занимательным рассказом? Часа полтора назад мы собирались провести ночь в бане на сене! Вот про баню и расскажу! Я прочитал эту историю в какой-то потрепанной книжке без начала и конца, однажды попавшей мне в руки на судне! – Иван довольно и двусмысленно откашлялся и спросил:
– Ты когда-нибудь гадала на Рождество?
– Никогда! Даже представления не имею, как это делается! – искренне удивилась Тамара.
– Тогда слушай! Пересказывать буду своими словами, но суть постараюсь передать! Книжка была про Гражданскую войну! Дело было в Украине! Шла гражданская война! Темнело… Заползли двое красных партизан в баню, стоящую на окраине села! Старший оставил молодого партизана в бане, а сам пошел в село разведать, много ли в селе белых. В это время в баню направились две девки погадать на суженного. Начиналась Рождественская ночь! Одна – купеческая дочка. Другая ее батрачка – сирота, но красиваяяяяя! Молодой увидел их приближение при свете луны и шасть в топку. Спрятался…
Купеческая наставляет:
– Надо пятиться, задрав юбку к печке! (нижнего белья, я понимаю, не носили в ту пору в деревнях). Если кто погладит чем лохматым, будет богатый жених! Если никто не погладит или голой рукой, будет бедный!
Первая полезла задом, задрав юбку, купеческая дочка…
Хотя было почти темно, лунный свет проникал в баню через маленькое окно.
Увидев, как на него пятится толстая задница купчихи с торчащим во все стороны кустом волосищь, молодой партизан, до этого державший папаху у лица, чтобы не дышать поднявшейся в воздух сажей, вытянул руку и сунул папаху навстречу голой заднице купчихи!
– Ой! Лохмат-т-т-ая! – заякаясь, чуть живая от страха, вымолвила купчиха и поскорее убралась от печки!
– Теперь ты! – подтолкнула сироту купчиха.
– Не хочу! Боязно! – девушка трижды перекрестилась!
– Давай, лезь! – начала свирепеть ее хозяйка.
Батрачка стыдливо приподняла юбку и начала пятится к печке.
– Да повыше подними юбку! Что ты неуклюжая такая? – купчиха задрала ей юбку чуть не на голову.
– Бедный партизан, итак чуть живой от вида обнаженной натуры купчихи, еще и надышался сажей! Ему нестерпимо хотелось чихать и кашлять! Но он, зажав нос и рот папахой, изо всех сил пытался подавить в себе желание от души прочистить ноздри и горло!
– Заметив приближающуюся попку батрачки и еле различимые очертания ее пухленьких э-э-э (ну ты понимаешь, о чем я…), поросших темными волосиками, он не в силах больше сдержаться, от души чихнул в папаху и машинально выставил голую руку и ухватил сироту за ее аккуратную прическу!
– А-а-й! – взвизгнула купчиха, села от страха на пол.
– Гола-а-я рука! И не пуща-а-а-ет! – жалобно, на распев произнесла девушка и лишилась чувств!
Партизан, не в силах больше сдерживать пытку сажей, стал чихать и выбираться из печки…
– А-а-а-а! Нечистая! Завопила купчиха и, подобрав повыше юбку, по сугробам, не разбирая дороги, понеслась восвояси.
– А дальше? Дальше? Что было? – девушка трясла Ивана за рукав, требуя продолжения.
– А да-альше? Девушка пришла в себя, рассказала партизану, где остановился на постой отряд белых, они полюбили друг друга и жили долго и счастливо! – поставил Иван точку в рассказе.
Так болтающих ни о чем и обо всем, их, еле перебиравших ногами от усталости, подобрал грузовик с будкой с надписью «ХЛЕБ» и довез до города, до пекарни, что в подворотне «миллионки», напротив стадиона «Динамо».
Рассвет уже вступал в свои права, но солнце еще не встало.
– Видишь это здание? Это моя школа! Дети через неделю в школу пойдут! – с необъяснимой грустью в голосе вымолвил Иван.
Они стояли у подворотни, ведущей в так называемую «миллионку», откуда из недр пекарни доносился умопомрачительный запах свежеиспеченных сладких булочек.
– Пойдем к морю? Здесь недалеко! Нам еще рано устраивать наблюдательный пункт возле Дальрыбвтуза! – Иван никак не мог понять, зачем судьба забросила его в этот год, где в любую минуту он мог столкнуться с самим собой.
– Я пить хочу! – капризно произнесла Тамара.
Иван напряг память, вспоминая, где находится ближайшая колонка, и вдруг резко повернулся и повел девушку на угол Колхозной и Пограничной.
– Если ничего не изменилось? Мы сейчас попьем газировки с сиропом! – они остановились перед тремя автоматами с надписью «Газированная вода».
Иван тщательно вымыл стакан. С невинным выражением лица огляделся вокруг и вдруг резко ударил по автомату ладонью в район монетоприемника.
Автомат недовольно вздрогнул. Что-то внутри него сработало с негромким металлическим звуком, и струйка сиропа, а затем и газировки с шипением наполнили стакан.
– Прошу, Миледи! Наслаждайтесь напитком моего детства! – Иван протянул стакан Тамаре и, недолго думая, повторил фокус с другим автоматом.
Напившись сладкой воды, они еще пару часов дремали на скамеечке на берегу спортивной гавани, пока любители ранних пробежек и плавания не наводнили пляж и не разбудили их своими возгласами.
– Все равно мы неестественно выглядим. Особенно ты! Ужас, какие страшные синяки у тебя под глазами! Зеленый оттенок появился! Очки бы тебе темные. И знаешь что? Я боюсь! – в голосе Тамары появились панические нотки.
– Я знаю! Я сам боюсь! Боюсь не вернуться к своей семье, к детям! Боюсь встретить самого себя! Неизвестно, чем это может закончиться? – Иван тяжело вздохнул.
– А я боюсь, что не узнаю маму! Я ведь ее никогда не видела! Только на фотографиях! Бабушка говорит, что мы с ней очень похожи!
– Не будем загадывать! Пора! Побрели потихоньку! Надо еще найти место, откуда будет удобно наблюдать за подходами к зданию Дальрыбвтуза! – Иван встал и подобрал со скамейки газету, заботливо постеленную кем-то.
– Иван! Посмотри! Кинотеатр «Океан» весь в лесах стоит! Он что, только строится?! – с удивлением воскликнула Тамара.
– Достраивается! На следующий год заработает! В 1969 году! Веди себя словно москвичка в деревне! Говорить буду я! – процедил он сквозь зубы, заметив двух милиционеров на верхней площадке лестницы, ведущей от Спортивной гавани на Ленинскую.
– Ваши документы? – два еще совсем зеленых милиционера в темно-синей форме и начищенных до зеркального блеска сапогах подозрительно уставились на новенькие корочки Ивана и короткие, не по росту брюки.
– А нам в Москве говорили, что дальневосточники очень приветливые люди, – перешел в наступление Иван.
– Извиняйте! Товарищи милиционеры! Документы всей нашей съемочной группы хранятся у администратора в гостинице! Слышали, наверное? Фильм снимаем у вас! «Пароль не нужен» называется! – весело ответил Иван, опешившим милиционерам.
– А на это не обращайте внимание! Сложный грим! Третьи сутки не смываю! Так и сплю в нем! Через пару часов съемка очередных дублей начнется! Будем снимать сцену побега подпольщика из контрразведки белых! – понесло Ивана.