Александр Старостин – Неправильные сочинения (страница 4)

        Не могу сказать почему, но Татьяна у меня и в школьные годы не вызывала к себе никакого пиетета. Как-то не вписывалась она в круг девочек, знакомых мне по детскому саду, улице, и школе. Все были резвы, подвижны, любили играть в дочки-матери, делали «секреты», суть которых я так и не понял до седой уже бороды. Какую-то безучастную девочку катали иногда в коляске мимо, но ничего кроме мимолетного интереса она не вызвала – у детства слишком много своих проблем и занятий, чтобы отвлекаться на тех, кто не хочет или не может их разделить.

      Для всех окружающих её детей, Татьяна была такой девочкой, только без коляски.  Если кто-то из вас интересовался психическим своеобразием людей, то в описании детства, а, впрочем, не только детства Татьяны, он обнаружит, что Пушкин отразил явные признаки аутизма и эскапизма. Что, кроме романов, читала, над чем размышляла в часы уединения Татьяна, нам неизвестно, но можно поклясться, что ни теорема Ферма, ни новейшие педагогические, философские, политэкономические изыскания её не интересовали, иначе ей не было бы дела до мистики, примет и прочих пережитков старины. Я не вижу ни одного фактора, который способствовал превращению этого… дичка в полноценную личность, которой восхищаются уже 200 лет. Кто, каким способом обучил её французскому языку не только неизвестно, но и непонятно, как в случае с Онегиным, например. Как она сумела увильнуть от русского? На каком языке общалась с Нянькой? Почему эта Нянька такая старая? Обычно в няньках оставались кормилицы. Почему общая для обеих девочек нянька пребывала в основном с Татьяной.

      Вообще с Татьяной больше вопросов, чем ответов, например: сколько же ей лет? (прил.1).

      Предположение Туминаса, популяризированное Минкиным в его книге «Не мой Онегин», что Татьяна не дочь Дмитрия Ларина основана на ложной трактовке строк:

«Она в семье своей РОДНОЙ(!)

КАЗАЛАСЬ(!) девочкой чужой», а строка:

«Она ласкаться не умела

К отцу…» отметает все предположения о незаконности её появления на свет или… уж не

предполагал ли Туминас, что настоящий отец Татьяны, на роль которого, вероятно, предполагался тот «франт и гвардии Татьяны. сержант», живет тут же, в имении Ларина? Получается, что Татьяна имела возможность, то есть «МОГЛА», но только лишь не «УМЕЛА» ласкаться!

Прием, посеять сомнение в том, что только что сам же и утверждал, применяется редко, во всяком случае, я так думаю, и, тем не менее, не могу от него удержаться. Вероятнее всего, что у бригадира Ларина были некоторые сомнения в своём отцовстве Татьяны. Об этом говорит тот факт, что он в первую очередь был озабочен замужеством младшей, а не старшей дочери, как это принято традиционно или он вполне понимал то, что читатели не могут понять уже почти 200 лет, то есть некоторую ущербность старшей дочери.

V. Татьяна и Онегин. Опус 1.

          Вряд ли стоит доказывать, что Татьяна в первую встречу не произвела на Онегина никакого впечатления: подумаешь «вошла и села», то есть ни здрасте, ни bonsoir. Наличие ещё одного неотесанного персонажа в этой глуши ничего не меняло.

          Итак, Ленский привез Онегина к соседям, которые не проявили ни малейшего интереса к его персоне, отсюда и мнение Онегина:

 «… Ларина проста,

Но очень милая старушка», мол, кто, ни приди – любого угостим, чем бог послал.

          Редко кто не будет раздражен, если его привезут в гости и не представят, а хозяева даже не поинтересуются именем и званием гостя. Едва ли Онегин был приятным исключением, и, во вполне естественном раздражении, не поинтересовался именами присутствующей и появившейся впоследствии девицы. В любом другом случае вопрос Онегина: «Скажи, которая Татьяна» теряет всякий смысл, если только не был направлен на то, чтобы уязвить Ленского эпиграммой на Ольгу. А, впрочем, и всех Лариных вкупе с самим Ленским, ибо воспринимать глупый небосвод безотносительно окружения Ольги не получается.

         Мне кажется, что не будет голословным утверждение, что не только Татьяна не произвела на Онегина никакого впечатления, но и он на неё.

         А как же, вы спросите, «в землю падшее зерно»? и опять попадетесь в ловушку Пушкина.

VI. Письмо Татьяны. (прил. 2)

         Автору этих размышлений очень трудно представить, что могло твориться в голове девицы, занятой исключительно чтением романов и наблюдением явлений природы, надо полагать без должной их фиксации, то есть просто созерцанием. Читателю неизвестно, как широк был… прием в вечер визита Онегина к Лариным, но слух о Евгении, как соискателе руки Татьяны, разнесся окрест и послужил изрядной пищей для пересудов досужему барству. В том, как быстро и неожиданно трансформируются слухи и сплетни можно убедиться, посмотрев сцену у церкви в фильме «Ночь перед Рождеством». Вот и все владельцы близлежащих деревенек были оповещены о грядущем событии.

       Почему-то не оставляют следа в памяти читателя строфа Пушкина:

«Татьяна слушала с досадой

Такие сплетни; но тайком

С неизъяснимою отрадой

Невольно думала о том;

И в сердце дума заронилась;

Пора пришла, она влюбилась.

Так в землю падшее зерно

Весны огнем оживлено.

Давно ее воображенье,

Сгорая негой и тоской,

Алкало пищи роковой;

Давно сердечное томленье

Теснило ей младую грудь;

Душа ждала… кого-нибудь,». Помните: «О, кто-нибудь, приди…», а ещё: «Вы первый встречный мой/Я ваша навсегда»?

          Может быть, вы считаете, что визит Онегина к Лариным был важным и необходимым звеном в возникновении пересудов соседей о его матримониальных планах? А вы почитайте «Человек в футляре», а лучше посмотрите великолепную, хоть и не дословную, экранизацию этого рассказа Чехова, как сосватали Беликова и Вареньку без их согласия. Как в г-не Беликове проросло то самое «в землю падшее зерно», о котором он совсем недавно и не помышлял, а уж в каком-то романтизме этого сикофанта не заподозрил бы никто.

         А ещё мне кажется, что у Таниной досады мог быть несколько иной источник, чем это принято считать. Её никто ни в чем не неволил, общества родни она избегала, а тут слушала! С досадой! на то, что об Онегине говорят мало, даже если постоянно, то всё равно мало! Жаль, что незабвенный К.П. Прутков не внес в «Три вещи, единожды начав которые…» «слушать рассказы о грядущем блаженстве», впрочем, этот пункт по смыслу мало чем отличается от пункта третьего его афоризма, то есть, Козьма Петрович был, как всегда, прав.

Опять же трудно выявить и утверждать какие именно разговоры об Онегине нравились Татьяне более всего – о нём самом или о её замужестве?

        Итак, роль Онегина в планах Татьяны была минимальной. Если бы за пару дней до визита Онегина ей бы начали в том же ключе рассказывать о Петушкове, Буланове, etc, то можно смело предполагать, что знаменитое Письмо было бы адресовано другому получателю. Вот только о его содержании мы могли бы и не узнать никогда, так как о приятельстве Пушкина с Петушковым… пушкинистам – куда уж мне(!), ничего неизвестно.

        Остается загадкой, почему при столь бурном интересе к Онегину матушка Татьяны через Ленского или напрямую, пользуясь простотой сельской жизни, не приглашала Евгения в гости? Или приглашала, но только через Ленского, который, вспоминая реакцию Ольги и досадуя на эпиграмму Онегина, эти приглашения не передавал?

        Но вот письмо написано и именно Онегину. Вряд ли возможно всю нелепость всех претензий Татьяны описать лучше, чем это сделал Д.Писарев, а переписывать Дмитрия Ивановича, смысла нет. Вот только он, и не только он, не обратил внимания на то, что Татьяна… уклонилась от воспроизведения событий в их хронологической последовательности. Вот вам два варианта развития событий и выбирайте более вам подходящий. Ленский по свежим следам описал Татьяну так:

«– Да ТА, которая, грустна

И молчалива, как Светлана,

ВОШЛА и села у окна. —»

Сама Татьяна предложила свою версию:

«ТЫ чуть ВОШЁЛ, я вмиг узнала,

Вся обомлела, запылала» (прил. 3)– не правда ли, что это немного другое изложение последовательности событий? Кто-то скажет, что это не ещё одна шутка Гения? Или не проверка внимательности читателя? Но ведь не ошибка же!

          Несомненно, что «обомлела, запылала» тоже было, так сказать, творческим преувеличением Татьяны, вводящим в заблуждение Онегина и проверяющим внимательность читателя. Кто куда, кому и в каких снах являлся, это ещё поди, проверь, а «вошёл» – «вошла» и «запылала» можно найти в первоисточнике. Достоверно известно только про один сон, более похожий на горячечный бред, чем на сон, с участием Онегина на святки, то есть уже в январе следующего года.

          Итак, два пункта письма Татьяны… слегка искажают действительность, остальные плод её воображения или компиляция из французских романов.

           А ещё подпись… уже два века известно, что письмо написано на французском языке, а подпись? Могла ли Татьяна, которая:

«… по-русски плохо знала

Романов наших не читала

И выражалася с трудом

На языке своём родном» написать ТВЕРДО ЛЮДИ русскими буквами? Я крепко сомневаюсь и приглашаю читателя разделить это сомнение, то есть подпись могла быть примерно такой: fermement les gens, то есть FLG или FG – загадка для Онегина и для читателей.