Александр Старостин – Неправильные сочинения (страница 13)
Какой работой.
Ещё о нем сказать позволь,
Как человек он полный ноль,
От дружбы с ним меня уволь,
Предчувствую –плохую роль
Сыграет с нами».
.......................
.......................
.......................
.......................
.......................
А дальше было, как вчера:
Вина … не выпив и ведра,
Друзья расстались до утра,
Так как им спать пришла пора,
В своих постелях.
.......................
.......................
.......................
.......................
.......................
Для ссор им не было причин,
Дожив до плешей и морщин,
Они расстались с миром сим…
Из них оплакан был один,
Конечно, Ленский!
P.S. Разумеется, автор даже не пытается подделаться под стиль Пушкина. Предлагаю считать это… упражнение имитацией стиля Ленского, которого мы не знаем, так как его самоэпитафия была творчески обработана А.С. Пушкиным, а других свидетельств поэтического дарования Владимира… мы не имеем.
Приложение 4.
Письмо Татьяны. Анализ. Неполный.
По прошествии некоторого времени я понял, что, предъявив столько претензий к письму Татьяны, мне не уйти от его детального анализа, чем и собираюсь заняться.
Начну с того, что как ни крути, но писал это письмо мужчина и как бы не заявлял Флобер, что мадам Бовари, это он, но по моему глубокому убеждению ни один, даже самый гениальный человек, не обязательно поэт или писатель, не сможет проникнуть в суть психологии женщины, тем более, что это не какая-то застывшая константа, а подвержена многим изменениям в зависимости от неопределенного количества факторов. Следовательно, письмо Татьяны и следует разбирать с мужской точки зрения.
Преодолевая свою природную скромность, воображу мебя Онегиным, и представлю, что это я получил письмо от Татьяны.
Итак. Вряд ли мальчишку допустили пред мои светлы очи, спрашиваю у ключницы: – От кого?
– Кажись от соседней барыни, от Лариных мальчишка был.
Поскольку писем никаких не ждал, открыв, прежде всего, смотрю на подпись: FG. Ох уж мне эти ребусы от девиц на выданье! Которая же из них? Так:
Одна была красна лицом,
сиречь румяна,
а бледная… была Татьяна?
Ну что ж узнаем, подождем,
как ознакомимся с письмом.
«Я к вам пишу – чего же боле?» – отдает плеоназмом и как-то не согласуется по времени. «Я написала – что же боле?» или «Вот вам письмо – чего же боле» – было бы уместнее, если она вот сей же час не пишет мне очередную эпистолу.
«Что я могу еще сказать?» – а стоит ли читать дальше, раз уже всё сказано?
«Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.» -
«Теперь, я знаю, в вашей воле»
Зевнуть и письмецо порвать*… было бы более уместно.
«Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.» – наверное, денег будет просить… ну в долг… может быть… но нет, не дам!
«Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,» – нет, это не про деньги. Решительно ничего не понимаю! Какой-то стыд, причем здесь я?
– От их «брусничныя вода»
Чуть только не было вреда
Ещё какого-то стыда
Я не узнал бы никогда…
Зачем мне знать про чей-то стыд?
Прочесть? Быть может, разъяснит
Таинственная эФ и Же
Зачем все это нужно мне.
«Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,»
– Так это просто приглашенье?
Опять на воду и варенье?