Александр Старостин – Адмирал Вселенной (страница 18)
Костельная шла между высокими желтыми домами с коричневыми потеками древесных стволов. Кружевные перила балконов, рядом ложные перильца несуществующих балконов. Окна круглые, квадратные, узкие, широкие. Три каменных мужика с переразвитыми мускулами поддерживают маленькую тумбу с вазоном: не мужское это дело. А карниз поддерживают пухленькие младенцы — таких толстячков, наверное, и в природе не существует. На фронтоне слуховое окно в виде колеса с резными спицами.
Среди зелени мрачный, как административное здание, костел с циклопическими колоннами, поддерживающими хилый фронтон.
«Люблю тебя, неразбериха большого города, — думал Сергей, — здесь можно ходить даже бесцельно, не соскучишься. И думается лучше в этой неразберихе: она не дает забыть разнообразия жизни и глубины пространства. Во, почитаем газету».
«Борьба с бандитизмом. На последнем заседании комиссии по борьбе с бандитизмом были заслушаны доклады об уголовной преступности в городе и округах. Бандитизм в городе значительно сократился, хотя отдельные случаи уличных раздеваний все еще наблюдаются. В округах бандиты проявляют большую активность, но с ними ведется упорная борьба, причем за последние недели ликвидированы бандитские шайки Тюши, Кожедуба, Черныша и др.».
«Причина безработицы в общем состоянии нашей промышленности, оправляющейся от бесчисленных ран, нанесенных войной и революционными потрясениями».
«Знаменитая американская артистка Мэри Пикфорд в нашумевшем американском фильме «Найденыш Джудди». С воскресенья в театре КОРСО, Крещатик, № 30».
«И Киеву надо подчиститься. Москва приступила к очищению себя от той гнусной накипи, которой она, как корой, обросла в период нэпа… Железной метлой прошлось ГПУ по спинам всяких аферистов, шулеров, валютчиков, торговцев кокаином и спиртом, клубных «арапов» и проч, тунеядствующего жулья, жиревшего на легких хлебах, проживавшего в то же время в захваченных ими лучших помещениях. Около 1000 этих «вавилонян» выброшено из Москвы… Москва сделала почин. Следом за Москвой. Как всегда!»
«Христос… в Крыму. «Христос сошел на землю и живет на берегу Черного моря, скрываясь в прибрежных скалах» — так говорила орудующая секта баптистов… Крестьяне категорически отказались от свидания с Христом, заявляя, что если б он сошел на землю, то пришел бы к ним, а не скрывался бы как бандит».
«Москва знает свыше 2000 бездомных студентов. Они ночуют на вокзалах, в чайных, в незапертых парадных, в ямах с разогретым асфальтом, на рундуках базаров, просто на улицах. Молодость над многим смеется и многое побеждает смехом… Я смотрел как-то студенческое общежитие. Тут был раньше какой-то торговый склад и в стенах остались полки. Эти разгороженные полки среднее между собачьей конурой и гробом. И никто не пришел в уныние, никто не хныкал, не возмущался и не «страдал». Над конурами моментально появились плакатики вроде: «Без доклада не входить», «Звонок испорчен, стучите». По вечерам «гробы» обстреливаются под молодой, здоровый хохот залпами острот, и надо было посмотреть, как явно и свысока третировались конкретные неудобства! Вместе с вашим кор. эти конуры смотрел как раз один иностранный журналист. Он охал, ахал, все записывал что-то в книжечку… Когда он узнал, что здесь из, «общих» соображений не загружают трамвайной сети, а по пяти верст до вуза треплют пехтурой, иностранец сказал не то с изумлением, не то завистливо:
— Знаете, это поразительная сила духа!»
«Губернская комиссия помощи детям извещает граждан гор. Киева, что клуб «Казино» по ул. Воровского, № 1 функционирует с разрешения Губисполкома от 19 сентября с. г. за № 58. Доходы от «Казино» идут на помощь беспризорным детям. Играющие в «Казино» никаким преследованиям не подвергаются».
Юрий Николаевич был неуловимо похож на мать.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо, — сказал Сергей. — На первых двух курсах идут общеобразовательные дисциплины, специализация будет дальше. Но авиация у нас на уровне самодеятельности — мастерские под лестницей. Делаем планер. Народу много, все старше меня, я пытаюсь обратить на себя внимание, лезу из кожи, ночую на верстаках, на стружке, а «старички» делают вид, что так надо. И если я пытаюсь на что-то претендовать, мне тихо говорят: «Осади, сынок».
— Ничего. Какие твои годы! Все будет. И взлеты и падения, но лучше, чтобы ни того, ни другого. Брось авиацию. Пусть ею занимается кто-нибудь другой. Мы, как честные граждане, вступили в «Добролет», ну и хватит.
Сергей открыл тетрадь с лекциями и углубился в чтение.
— Дядя, у вас есть сапожные гвозди? — спросил он.
ВРЕМЯ КАК ВРЕМЯ!
ВСЕ В ПОРЯДКЕ
Занятия в институте начинались в четыре. С утра Сергей двинулся в поход по городу. (Какое это наслаждение — идти и не думать: развалится твой ботинок или нет!)
Он сказал себе так: «Надеяться, собственно, не на что, разве только на свидание с городом».
Он шел куда глаза глядят. Он делал вид, что гуляет по городу бесцельно. А на самом деле искал работу. Стояла прекрасная осень. Гулял он до двух часов по городу. И на углу Владимирской и Фундуклеевской нашел прекрасную работу: разносить газеты по киоскам.
Через два дня он писал матери в Одессу:
«Встаю рано утром, часов в пять. Бегу в редакцию, забираю газеты, потом бегу на Соломку, разношу. Так вот зарабатываю восемь рублей, И думаю снять угол».
Киевский политехнический институт Александра Второго (царь имел к технике точно такое же отношение, как и святой Владимир к Киевскому университету святого Владимира) был открыт в 1898 году. Но в тысяча девятьсот двадцать четвертом году от него остались только здания, прекрасный парк и преподаватели, которые не покинули Россию в трудные годы. Теперь институтские аудитории были заполнены вчерашними рабочими и крестьянами. Новые студенты были угловатые, темные, грубоватые, жадные до знаний. Буденовки, гимнастерки, галифе, крепкий запах махорки. Таких, как Сергей, со школьной скамьи было меньшинство.
Главное здание института П-образное, серого кирпича, с шестигранными башенками по углам. Сергей открыл тяжелую резную дверь и очутился внутри. Квадратные колонны с растительным орнаментом, прочные коридоры и крестообразные перекрытия.
Отыскал нужную аудиторию, поздоровался, сел. Должна быть электротехника. Студенты ждали преподавателя, старика Огиевского, одного из строителей третьей в России радиовещательной станции. Он вошел, махнул рукой.
— Садитесь!
Студент Красовский был чем-то возбужден. Он ерзал на месте, оглядывался, потом спросил:
— Товарищ Огиевский, это правда, что вы видели товарища Ленина?
Огиевский молча подошел к доске и написал мелом условие задачи.
— Идите-ка, товарищ Красовский, к доске и решите задачу.
По аудитории прокатился смешок. Красовский смутился и закашлял в кулак. Вышел к доске, написал знак интеграла, потом все уравнение и о чем-то задумался.
— Так-так, — поддержал его Огиевский. — Дальше.
Красовский думал.
— Ну что вы пишете? — проворчал преподаватель. — Неужели непонятно, что вы перепутали?
Красовский снова откашлялся и сказал:
— Товарищ Огиевский, три года назад я не умел написать свою фамилию.
Старик встал со стула, положил руку на плечо студенту и сказал;
— Простите меня, старика, товарищ Красовский. Отвечаю на ваш вопрос. Да, я видел товарища Ленина. Садитесь. Товарищ Королев!
Сергей вышел к доске. В институте он у многих преподавателей был любимчиком.
— Подождите минуточку, — сказал старик и задумался.
Студенты почтительно ждали.
— Мировая история не знала ничего подобного, — сказал он.
— Еще не то узнает, — пробасил с места Пузанов, друг Королева.
— Ну, продолжай, дорогой мой, — сказал Огиевский Королеву.
— Все верно. Только товарищ Красовский перепутал пределы интегрирования.
«А ТЫ ЗНАЕШЬ, СЕРЕЖКА ПРАВ»
А в это время в Коктебеле проходили Вторые Всесоюзные планерные состязания.
По приезде в Киев Сергей сразу же отыскал планеристов. Они тогда готовили планер КПИР (Киевский политехнический институт, рекордный) на эти состязания. И Сергей с ходу попытался завести знакомства, скромно намекнул о планере собственной конструкции. Но никому не было дела до пацана и его наверняка детского проекта, который пылился где-то в Харькове.
Тогда Сергей написал в Одессу Фаерштейну.
«Многоуважаемый Борис Владимирович!
Напоминая Вам о Ваших словах при моем отъезде, обращаюсь к Вам с просьбой; устройте мне командировку на состязания в Феодосию. Из Киева едет большая группа, и я как новый человек настаивать на командировке из Киева не могу. Т. о. я рискую и в этом году не увидеть состязаний, посещение которых дало бы мне очень много… Надеюсь, что Одесский Губотдел ОАВУК сочтет возможным и нужным отправить меня на состязания, помня мою прежнюю работу по руководству планерными кружками, Кроме того, эта командировка позволила бы мне устроить некоторые мои личные дела и увеличила бы в Киеве влияние и вес Одесского Губотдела. Прилагая при этом марки, надеюсь получить скорейший ответ по адресу: Киев, Костельная 6–6. Москаленко для С. П. Королева. Между прочим: я кончу свои дела до 27–28/VIII и тогда смогу выехать, чтобы быть 30-го в Феодосии. Если дело выгорит, то напишите мне, пожалуйста, о деталях моего путешествия, где, как и каким образом это устраивается. Уважающий Вас С. Королев».