Александр Стаматин – Таксист в Междумирье (страница 9)

Я мысленно отмечаю оба варианта. Стылый атолл – пафосно и скучно, но за четыре коэффициента можно потерпеть. Сливовой – грязно и опасно, но зато знакомо.

Ко мне подкатывает тощий типец с глазами-щелочками и начищенными до блеска когтями.

– Слушай, братан, вижу, человек ты подкованный. Не нужен «сувенир»? – он многозначительно тычет пальцем в свой потрёпанный плащ. – Свеженький, из самого сердца аномалии. Или, может, зельеца для бодрости? Настоящее, не эльфийская бормотуха.

– И нахрена оно мне?

– Не сам потребишь, так на левак пустишь.

«Левак» – неучтенный заработок. Продажа конфиската, нелицензионных зелий или, как вот этому, «сувениров» сомнительного происхождения. Соблазн велик, но я пока отмахиваюсь.

– Не, друже. Корпоративная этика. Не положено.

– Может, имплант на бодрость? Кофеин из таблеток – сразу в кровь!

Я отрицательно качаю головой. Он фыркает и уплывает в дымную мглу в поисках более сговорчивого клиента. Но где-то в глубине души щёлкает холодный, безжалостный калькулятор: если в ближайшие дни не сорвать куш, на «левак» придётся согласиться. Гордость – плохое оправдание, когда на хронкоме уплывает время.

В этот момент мои размышления прерывает знакомая поступь, вернее, её подобие. Грор, мой друг-гном, ковыляет к моему столику, покачиваясь, как гружёная баржа в шторм. От него пахнет эльфийским ликёром, гномьим портером и чем-то вроде… а, да, копчёное сало в обсыпке. Нет, я не детектив – просто кусок застрял у него на бороде.

– ВАНЯ! – его голос напоминает скрежет камней в бетономешалке. – А вот и ты! Я тебя… я тебя ищу!

Он плюхается на соседний стул, который трещит по швам, и хлопает меня по плечу своей дланью, способной раскрошить булыжник.

– Слушай, – он тычет пальцем мне в грудь, – этим… новичкам. Объясни. Про кёрлинг. А то они… они не понимают!

Я смотрю на указанных «новичков» – пару гномов, которые в стельку пьяны и явно не в состоянии отличить камень от собственной бороды.

– Грор, может, позже?

– Нет! – он упрямо трясёт головой. – Важно! Там… э-э-э… лёд! И камень! И ещё…– Его глаза стекленеют, он замирает, пытаясь поймать ускользающую мысль. – …чётки! Нет, не чётки… щётки! Да! Ими лёд трут! А они… они думают, что это магия какая-то!

Он заливается хриплым смехом, потом внезапно умолкает, на его лице появляется озадаченная гримаса.

– Я… я хотел тебя спросить… – он чешет затылок. – Борода Гримнира. Забыл. Сегодня работаешь?

– Угу.

– А я хотел напиться с тобой! – он раздосадованно бьёт кружкой по барной стойке. – Опять же, сородичи мои… не понимают, в чём прелесть коммерции! Такси! И камни на льду, дааа…

– Успеем ещё, – успокаиваю я его.

Он что-то ещё бормочет про траекторию и гранит, но связность его речи обратно пропорциональна количеству выпитого. Я понимаю, что дельной информации сегодня от него не добьюсь. Допиваю свой имбирный эль и поднимаюсь. Пора. Сидеть тут – время терять, а его у меня и так в обрез.

– Ладно, Грор, держись. Мне ещё наверстывать надо.

Гном что-то неразборчиво мычит, уже уткнувшись носом в столешницу. Его друзья, вздыхая, чокаются и опрокидывают в себя гигантские – не меньше литра в каждой – кружки. Я киваю им и валю к выходу. Пробиваюсь к выходу сквозь шумную толпу, но у самой двери мою дорогу преграждает массивная тень. Вотемхар. Его лицо обычно бесстрастно, но сейчас в глазах читается лёгкое предупреждение.

– Иван, – его голос низкий и спокойный, но в нём слышится сталь. – Там тебя корпораты ждут.

Я замираю.

– Кто-кто?

– Корпораты.

– Да я понял, что не Мэри Поппинс. Кто из них именно?

– Хроники.

Не лучший вариант. «Хроники» – это дружинники Гильдии «Хронос». Те, кто пытается накинуть хомут на шею хаоса Междумирья. Они не столько полиция, сколько… бухгалтеры апокалипсиса. Следят, чтобы аномалии не разорвали мир на куски, чтобы корпоративные войны не выплеснулись на улицы, а «плавуны» не устраивали погромов от отчаяния. А главное – чтоб время не утекало куда не следует.

– По какому поводу? – спрашиваю я. Аккуратно, небрежно – чтоб не намекнуть ни на что. Например – на прошлые приключения.

– Не сказали, – качает головой охранник. – Подчеркнули – только опросить хотят.

Вотемхар чуть заметно поднимает бровь, будто говоря: «Пока что».

– Понял. Спасибо за предупреждение, Темхар.

Он молча отступает в тень. Я с силой толкаю тяжелую дверь и выхожу в прохладный, пропитанный туманом воздух. Предупреждение принято. «Только опросить» – самая опасная фраза в этом городе. Она значит, что ты уже в поле зрения. Что за тобой начали присматривать.

Только я делаю шаг от двери «Чадзи», планируя слиться с вечерним туманом, как две фигулы отделяются от стены и мягко, но неумолимо блокируют мне путь. Никакой грубости, только чёткий, отработанный алгоритм. Хроники.

– Иван Иванович? – обращается ко мне тот, что повыше. Эльф. Голос ровный, без эмоций, как у диктора, зачитывающего прогноз погоды в аду.

– А вы кто такие, если не секрет? – вежливо интересуюсь я, хотя ответ и так знаю.

– Предложим вам присесть, – парирует второй, поменьше ростом, но с таким же каменным лицом. Я бы назвал его гномом, но те бороды не бреют. В его интонации проскальзывает что-то похожее на усталую иронию, но это может быть игрой света.

Они не представляются. Почему я не удивлён? Провожают меня к столику на почти пустой летней террасе «Чадзи». Она называется летней чисто условно – со сменой времён года в Междумирье беда. В воздухе висит прохлада, смешанная с запахом остывшего металла и далёких магических гроз. Мы садимся. Я – на холодную кованую скамью, они – напротив, зыркая по сторонам.

«Сухарь», начинает первым. Его глаза, цвета старого льда, сканируют моё лицо.

– Кем работаете?

– Таксистом, – с удовольствием сообщаю я, будто эти истуканы не знают, кто собирается в «Чадзи». И добавляю, видя отсутствие реакции: – Когда последний раз смотрелся в зеркало.

– Что делаете в данном заведении?

– Общаюсь с коллегами. Узнаю, где сегодня выгодные коэффициенты. Пью имбирный эль, который на эль не тянет.

– Употребляете алкоголь за рулём? – осуждающе спрашивает «ироничный».

– Только безалкогольные напитки. Если, конечно, пассажиры не угостят в нерабочее время, – парирую я. – А в чём, собственно, повод для столь душевной беседы? Нарушил что-то?

Они переглядываются. Крайне неохотно. «Ироничный» достаёт из складок своего строгого плаща плоский планшет и кладёт его на столик. Экран оживает, показывая десяток фотографий.

– Взгляните. Нет ли знакомых лиц?

Пролистываю. Вот снимки с камер наблюдения, вот размытые кадры с какого-то терминала. Я откладываю пару фотографий в сторону.

– Эту тварь с мордой бульдога и крыльями, – тычу я пальцем в изображение гаргульи, – видел. Гналась за мной сегодня, палила из автомата. Претензии к ней не имею, после «Бенгальского облака» стала пеплом.

Затем я отодвигаю вторую фотографию. Чёрно-белый, нечёткий снимок. Женщина в плаще, лицо почти не разглядеть. С очень характерным строгим лицом.

– А эту даму… как бы помягче… кажется, именно она проломила мне вчера верхний люк.

– Почему «кажется»? – тут же вставляет Сухарь. – Лицо не рассмотрели?

– Видите ли, – терпеливо сообщаю я, – дело было вечером. Освещение в салоне я выключил – зачем зря ману сжигать? А когда в тебя палят из автоматов с трёх сторон, как-то не до разглядывания женских прелестей. Запомнился в основном плащ и ствол, упёртый в затылок.

Я подробно, с чувством, тактом и расстановкой, рассказываю им, как оторвался от погони, как вёз незнакомку, и как, обнаружив перегруженность участка дружинников, высадил её на заброшенной куче гравия.

– Если вам нужны детали поездки – маршрут, хронометраж – можете запросить логи у моего такси. Она всё фиксирует.

Весёлый хроник издаёт короткий, сухой звук, похожий на смешок.

– Мы уже пытались. Ваша… подруга отказалась с нами беседовать. Сослалась на право не свидетельствовать против владельца. А законы об ответственности искусственного интеллекта, – он разводит руками, – пока, к сожалению, слишком слабо проработаны, чтобы мы могли настоять.

В его тоне сквозит неподдельное раздражение. Похоже, «Малышка» устроила им настоящий экзамен по корпоративным регламентам. Я изо всех сил стараюсь не улыбнуться.

Сухарь медленно поднимается. Беседа окончена.

– Свяжитесь с нами, если эта женщина снова выйдет на вас. С любым заказом.

– Непременно, – так же вежливо отвечаю я. – Если будет готова снова чинить люк.

Ох уж эти хроники. Словно прогулка по минному полю в туфлях на размер меньше. Я иду к своей «Малышке», припаркованной в тени, и чувствую, как напряжение медленно отступает, сменяясь привычной усталостью. Сажусь за руль, захлопываю дверь. Гул антиграва успокаивает нервы лучше любого зелья. И тут же на хронкоме всплывает сообщение. Лиадан. Снова предлагает работу.