Александр Стаматин – Экспат (страница 34)
— Почему же?
— Потому что каждое четвёртое заказное убийство, — вмешивается второй гость, — реализуется при помощи дальнобойного оружия.
— И что же тогда особенного в этом убийце?
— Необычность достигается скорее обстоятельствами выстрела. Преступник использует лазерную пушку, модифицированную для стрельбы со сверхдальних расстояний. При этом он избегает модернизации, направленной на невидимость лазера — что делает его более уязвимым к облавам. Это странный выбор, учитывая, что ради незаметности наемные киллерыобычно используют кинетические винтовки.
— И да, это его совершенно не волнует. Как и место, где найти цель — большая часть убийств, ассоциируемых с «ВС», происходят в крайне неудобных местах.
— Защищённых?
— Напичканных камерами, свидетелями, биоботами в воздухе и прочими атрибутами тех мест, которые принято называть безопасными. «ВС» убивал человека в двадцатитысячной толпе во время празднования Дня Высадки — и защищённого авторитетного торговца, найдя уязвимое место в кладке, диагональю с пятнадцать сантиметров. И каждый раз находилось место стрельбы, лазерная пушка — но ни единого указания на личность стрелка.
— После Пыльной бойни не было ни одного покушения. Вы думаете, «ВС» депортирован или убит?
— Полагаю, он просто затаился. Или у него пока недостаток работы.
Улица неожиданно встретила его ясным солнцем. Озоновая свежесть смешивалась с ароматом чего–то горячего, острого и пряного. В общем, хозяйской еды. И действительно, неподалеку спокойно принимал марки, жетоны и прочие деньги «хозяин» в невзрачном плаще. Безопасники общались с ним, словно с добрым стариком–мороженщиком. А неподалеку Нахт преспокойно поедал мьёлле деревянной вилкой странной формы.
— Не знал, что «хозяева» работают в сфере обслуживания.
— О, где они только не работают, — хмыкнул Нахт. — Хотя, насколько знаю, никто из них не беден в привычном нам смысле слова. Не хочешь перекусить? Пока я доем, Фрэнки может и тебе собрать в дорогу ланчбокс, хе.
Эрнест хмыкнул. С одной стороны, он не любил кулинарные эксперименты. С другой — вроде патрульные берут с удовольствием. А где они едят — там может есть любой без опаски для желудка. Через пару минут он под аккомпанемент щёлкающих приговариваний удивительно болтливого «хозяина» обменял один пятьдесят марок на одну порцию блюда, а ещё через пять — аккуратно отправлял смесь лапши, кусочков чего–то непонятного (овощи? белковые улитки?) и горячего, острого соуса себе в рот.
Аккуратно — потому что Нахт водил лихо. Старый мобиль с рёвом менял эшелоны, пикируя и делая «горку», пару раз расходясь впритирку с другими транспортными средствами в воздухе. Один раз кто–то начал грозить кулаком (судя по толщине лапы — урдалеб), и вздохнувший Нахт достал пистолет. Дебошир отвалил в сторону от потока, и когда мобиль наконец–то встал устойчиво в поток, Эрнест негромко осведомился:
— Ты всегда так водишь?
— Только по понедельникам.
— Но сегодня вторник, — слегка улыбнулся А. Н.
— Значит, и по вторникам тоже. Не зевай, а то эти свинские отродья так и норовят меня подрезать. Мьёлле так себе отстирывается, предупреждаю.
— У меня достаточно крепкие руки, — заверил Эрнест, прикрывая крышку при первом же намёке на пике. — Мы в «жёлтый» район?
— Ага. Граница Старого Города с первой сабурбией. Ты глянул хоть дело?
— Одним глазом в течение десяти минут.
— Тогда ты помнишь что там.
— Лесли Аллен, семнадцать полных лет, найдена вчера вечером. Плоть на бедрах объедена, «азбука морзе» в пыли рядом.
— Можешь поставить еду в подлокотник, там ниша подходит контейнеру, как гильза капсулю. Отлично. Теперь можешь открыть дело и сказать, что ты пропустил.
Эрнест обдал руки санитайзером, потряс в воздухе. Извлёк из отделения для бумаг инфопланшет алого цвета. Приложил палец, пролистал файлы до последней записи. Вздохнул.
Лесли Аллен в два часа двадцать минут пополуночи была встречена дома матерью. Обе были сонные и абсолютно спокойные. В три часа база данных звонков зафиксировала беспокойные звонки от двух абонентов, автоматическая оценка программы распознавания угрозы выставила оценку в 45–55 процентов, что соответстовало перенаправлению запроса ближайшему патрулю. Тот проехал по Проёму, но ничего не обнаружил, кроме пьяного бродяги человеческого генотипа.
В четыре часа ноль пять минут диспетчерам филиала резко перегрузили линию паническими звонками. Весь наличный состав был поднят по тревоге. В четыре часа тридцать две минуты фельдшер местного филиала «Агни Корп», приехавший по вызову офицера Видса, зафиксировал находку трупа.
Место преступления было прилично загажено. Нет–нет, жертву нашли в приличном районе. Проём между первой сабурбией и основным Городом — одно из самых спокойных мест. Через десяток лет ему прочили славу второго Жетона. А сейчас — небогатые обитатели, мало работы и чистый воздух. А, да — и страховка очень редко зелёного класса.
Так что проулок, в котором лежала мёртвая Лесли, был сам по себе чистым. Но вот местное отделение «Агни Корп» ловило мух. К тому моменту, как прибыл коллега Нахта и А. Н., местные затоптали все следы настолько сильно, что выпущенный ещё на подлёте биобот не считал толком ничего. Только прерывистые фрагменты следа, примерно соответствующего кордульскому. И куча смешанных феромонных следов повсюду. Про частицы биоматериала и говорить нечего — за сутки работы выявили только два десятка бродячих котов, двух енотов и одного, неизвестно откуда взявшегося, наммунга.
Судмедэксперт уклончиво допустил вероятность органического характера повреждений. То есть — и вероятность, что длинные ноги Лесли пожрал кордул. Химический анализ крови выявил стандартный набор шального подростка — остаточные следы фазиса и минимальные следы «карандаша». На костях местами обнаружены следы колюще–режущих предметов, но, судя по медкарте, два года назад девушке делали какую–то операцию. Окапи в местной сертифицированной клинике.
В поле зрения СБ семья (полная, кстати), не попадала. Страховку и коммунальные слуги оплачивают исправно, как и пониженный налог на резиденство. Стабильная работа у родителей, два мобиля у семьи. «Зелёный» колледж. Всё неплохо, соседи любили девушку, преподаватели отзывались исключительно в восторженном тоне.
— Меня смущают два момента.
— Ну.
— Даже три, вру. Первый — почему никто не опросил её круг общения? Студенты, сверстники, — их тут нет. Зато есть те, кто узнают всё в последнюю очередь — преподаватели и родители.
— Тело ещё не до конца остыло, Аэн.
— Допустим. Второе — почему приличная всеми любимая девушка баловалась фазисом и «карандашами»?
— Вариантов тысяча.
— И третье — что она делала в шести километрах от дома? Её родители живут на окраине сабурбии, но точно не в Проёме.
— Ну и что ты думаешь из этого извлечь? — негромко произнёс Нахт. Мобиль покинул воздушное пространство Города, и детектив заметно успокоился.
— Потянем за одну ниточку — вытащим все остальные на свет и рассмотрим. Пока что мне кажется, что Лесли не просто так оказалась в проулке.
— Она только одна из четырёх, не забудь.
— Да, заметил. Виктор Ремуар, Вальдана Бекс, Анатолий Кривицкий, и только затем — Лесли Аллен. Девять дней назад, шесть дней назад, три дня назад и… чёрт. Вот почему дела связали.
— Да. И неполные сутки как новая жертва. Каждые три дня подряд.
— Это всё ещё может быть серийник. У кордулов более быстрый цикл метаболизма. И они бы обглодали все кости, а не только ноги.
— Может, это был один? Я, во всяком случае, не слышал про случаи массового помешательства сразу стаи сороконожек.
Машина пошла на снижение. Двигатель понизил обороты, а Нахт, поглядывая на обзорные камеры, все же высунул голову наружу. Промахнуться мимо небольшой «вафельницы» и попасть на муниципальный штраф никому не хотелось. Заметив, что Ганс–Ове уверенно сел обратно и отжал сначала ручку колёс, а затем — и ручной акселератор, Эрнест заметил:
— До прошлой недели уже забыли и о проникновениях в зелёные кварталы.
Студия. Приглушённые тона и свет, негромкий спокойный голос ведущего.
Уютный патио где–то на крыше небоскрёба. Газон, фонтан, три плетёных кресла. Вокруг — идеальное многообразие архитектуры города — резные каменные стены из «прозрачного» камня, человеческие небоскрёбы стремительных линий. Тихая музыка окончательно умолкает и ведущий (приятный улыбчивый мужчина в «выходном» костюме) берёт слово.
— Доброе утро, Город! Дождь, как всегда, прекратился так же резко, как и начался. А это значит — что мы снова в нашем патио, с вами снова Вальтер Камински и мы снова подбираем для молодой пары экспатов. Моника, Билл, вам надоел шум метрополии?
— Да, Вальтер, нам интересно место потише, — широко улыбается молодой человек. — Ну вы знаете, чистый воздух без излишних примесей, природа рядом, не в заповедниках.
— Хотя я бы не отказалась от культурной жизни, — томно вставила девушка.
— И, как понимаю, вы совсем против соседства с сомнительными элементами?
— Это исключено.
— Мы планируем детей в обозримом будущем. Неделю прожили на границе Старого и Нового города. Ужаснулись. Сплошной порок и шум.
— Что ж, думаю, у меня есть для вас несколько вариантов! Наш постоянный эксперт расскажет вам о подходящих вам вариантах.