Александр Стаматин – Экспат (страница 12)
— Зануда, — фыркнула рыжая и нетвердой походкой двинулась к выходу, вращая берет на пальце.
К удивлению Эрнеста, он шёл куда твёрже, хоть ему и приходилось концентрироваться на цели. Через некоторое время приличное количество алкоголя без закуски ударит по желудку, но до этого времени необходимо будет закрыть небольшой долг чести. Главное, чтобы у дамы был схожий взгляд на ситуацию. А. Н. уклонился от закрывающейся двери, умудрившись не просыпать табак, и поднял взгляд. Наткнулся на застывшую зачарованной статуей Агнетт. Поднял глаза.
В воздухе стояло серое сияние, а улицы резко побелели. Снег! Он был редким и очень медленным, но смотрелся максимально необычно. Особенно когда мимо бара, шкворча на непонятном языке, со скоростью резвого инвалида проползло нечто, напоминающее синего слизня. Но с два метра длиной и нарушающее общую гармонию не то фырчанием, не то шкворчанием.
— Намму, — прокомментировала рыжая, обратив, наконец, внимание на Эрнеста.
— Кому?
— Намму, дурак. Причём, судя по интонации, любящий снег.
— Они способны ещё различать эмоции?
— Ты ещё не видел их резьбу по камню. Почитай о них хотя бы лёжа на диване, довольно любопытные «гости».
— Учту. У меня как раз есть диван. Правда, если на него лечь — ноги немного свесятся, — фыркнул А. Н.
— Покажешь?
— Уж твои ноги точно не немного свесятся с него, — фыркнув, выпустил кольцо Эрнест. — А ты где живешь?
— Общага на улице Легионеров.
Чёрт, подумал Эрнест. Улица Легионеров хоть и начиналась на границе Старого Города, но по диагонали пересекала весь Новый Город. Возможно, было бы действительно проще положить рыжую у себя дома.
— Улица Легионеров большая, — озвучил свои сомнения А. Н.
— Ой, кто–то настолько не хочет вести девушку к себе, что изучил карту? Дом 3А, не волнуйтесь, сир Гавейн, — засмеялась Агнетт.
— Тогда веди меня, зелёная леди, — усмехнулся Эрнест, выставив локоть.
Рыжая усмехнулась, взяла за локоть и резко взяла старт с места. Едва пробежав в таком состоянии сто метров, парочка поскользнулась и едва не грохнулась на тротуар, окатив немые стены улиц хохотом.
Несмотря на холод и то перестающий идти, то усиливающийся снег, прогулка оказалась приятной. Никто их не посмел задирать, наоборот — пару раз патрули безопасников останавливали парочку, проверяя документы. И как потом призналась Агнетт, отдельно спрашивали — всё ли в порядке с ней лично и по своей ли воле она идет.
Старая вычурная архитектура уступило место «квадратно–гнездовым» небоскрёбам и блок–зданиям из стекла и полибетона. Прохожие почти исчезли с тротуаров — в этой части города предпочитали перемещаться воздухом или монорельсом. Правда, постепенно снижался и шум с воздушных трасс. Улица Легионеров находилась в стороне от главных эшелонов, а город постепенно впадал в спячку.
— А вот и моя общага, — кивнула рыжая
— Небоскрёб с цоколем в стиле ар–деко?
— У тебя неплохое образование, но нет. Бетонная коробка рядом с ним.
— Оу.
— Да, всё куда хуже.
Оставшиеся метры они прошли в тишине, только Агнетт ещё теснее прижалась к Эрнесту. Наконец, они остановились у распашной двери, за которой горел тусклый свет и виднелся пост охраны. С хмурым и сонным нарядом сил.
— Извини, но дальше нельзя. Не пойми неправильно… — рыжая замялась. — Много бумажек нужно заполнять, и они имеют права отказать. Из–за алкоголя в крови.
— Женский монастырь прямо.
Рыжая виновато развела руками, но затем игриво улыбнулась.
— А ты только и рад, тоже мне, рыцарь!
Звонкий смех.
— Это был хороший вечер, Агнетт.
— Согласна.
Молчание.
— Ты же меня не заблокируешь утром?
— Пф, ещё вечером.
Хохот. Эрнест протянул руку.
— Тогда до встречи?
Рыжая нарочито широко размахнулась рукой и ударила по ладони:
— До встречи!
Так, посмеиваясь, они и разошлись.
Обратно Эрнест с чистой совестью прокатился на такси — он замёрз, а пить на улице не хотелось. Уже дома, на диване, потягивая пиво и матерясь на холодные батареи, он взвешивал итоги дня. Даже если с рыжей ничего не выгорит, а СБ окажется бандой мудаков — сегодня был отличный день.
Интерлюдия 1
Каждый, вне зависимости от сегрегационного цвета, пола и возраста, мог зайти в любое время суток на базу «кислых». Таково было неофициальное правило, заведённое ещё со времён молодости Весельчака Димми. Гости могли попросить о помощи, сотрудничестве, торговле. Или же — испытать свою удачу вместе с удалью. То есть — попытаться влиться в ряды «кислых».
— Так значит, хотите вступить в банду? Молоко хоть с губ облизали?
Окружавшие вожака «быки» загоготали. Весельчак Димми неприязненно осмотрел троицу. Быки чувствовали себя не в своей тарелке. А вот тощий держался нагло, несмотря на желтые следы на лице и грубо зашитые следы рассечений. Недавно его очень серьёзно били — как впрочем, и остальных из числа новичков. Кто бы это не сделал — Димми готов был его взять в число «кислых» сразу. А вот с этими щеглами нужно будет повозиться.
— Мужик, на нашей совести пятеро трупов… — начал тот из быков, что помельче. Осекся, увидев повелительный взгляд Весельчака. И вскоре уже катался в покрывавшей пол пыли, под ударами настроенного «на боль» нейрошокера.
— Мне плевать, сколько там на вашей совести мертвяков. На моей вот ни одного, — начал вожак, почесав щетину. — А знаете почему? Не знаете, вы слишком тупы, чтобы дойти до этого. Потому что срал я на этих ваших убитых. Мной, тобой, им — вообще срать!
— А что насчёт грабежей? — поднял взгляд, не голову тот, что тощий. — Чистых, как слизь наммунга, старых добрых грабежей. Мы можем действовать аккуратно, если нужно.
— Если нужно? Эй, ребят, у нас тут чистюля!
Новый взрыв хохота.
— А иначе бы никто из нас не выжил, мужики. Да и вы тоже, — сверкнул глазами тощий.
Димми встал. Отобрал нейрошокер. Активировал его на максимальную боль. Фиолетовое свечение, окутавшее кончик тонкого посоха стало таким ярким, что шлюха, устроившаяся было на подлокотнике кожаного трона вождя, испуганно пискнула и сорвалась вниз.
— А ты значит, из всей троицы умный, посмотрю. Да?
— Да, — спокойно подтвердил тощий.
— Ну и как тебя зовут, умник?
— Барри.
— Барри, по фамилии Схреналли? Ладно. Люблю умников. Но предложение для них такое же. Стандартное, простое и лёгкое, как чёртово монеро. Каждый из вас — наедине с очень злым джосером. Кто выдержит пять минут, тот получит место в банде. Остальные пойдут на корм арахнидам. Сегодня мне лень вынянчивать куски мяса. Усекли?
Молчание.
— Усекли, — подтвердил Барри, улыбаясь не очень–то здоровой ухмылкой.
— Вот и славно. Кто не согласен — может идти к мамочкиной сиське прямо сейчас, держать или отправлять на мясо никто не будет. Так что валите, вперед!
Меньший из троицы встал, бросил неприязненный взгляд на толпу и лично на тощего Барри. Развернулся и под всеобщее улюлюканье пошел к выходу. Его никто не задерживал.
— Ну что ж, — с широкой улыбкой посмотрел Весельчак на оставшуюся пару, — отправим наших Ганзеля и Грету на встречу с великаном!