Александр Спиркин – Незаконченные дела. Часть 2 (страница 4)

Перед уходом я, по обыкновению, спросила:

– Валентина Михайловна, может, вам что-нибудь купить? Я быстро схожу.

– Да что ты, я ещё и сама неплохо хожу! – отозвалась свекровь. – Сама могу и купить, и постирать. Ты лучше просто заходи, навещай меня, старуху.

Я уже взялась за дверную ручку, собираясь попрощаться, как вдруг Валентина Михайловна остановила меня:

– Подожди, я вот что хочу тебе сказать, милая… – проговорила она задумчиво.

Возникла короткая пауза. Мы обе молчали. Наконец, свекровь продолжила:

– Мне тут на днях деньги пришли… американские. Я тебе их сейчас отдам, ты что-нибудь Алёшке, внучку, купи. Он растёт, ему нужно. А я в энтих деньгах не очень-то и понимаю.

Я недоуменно посмотрела на неё:

– Не поняла… Какие деньги? Доллары, что ли?

– Да, доллары. Перевод какой-то пришёл… Из Южной Америки, не помню уж, из какой страны.

– А документ на перевод у вас остался? – не скрывая удивления, спросила я.

– Да, в комнате лежит, – кивнула Валентина Михайловна. – Если хочешь, сейчас принесу его, и деньги заодно.

Она прошла в комнату. Вернулась через минуту, держа в руках квитанцию и пачку денег. Протянула их мне:

– Вот, смотри.

Я развернула квитанцию: «Денежный перевод из Коста-Рики на сумму четыре тысячи долларов». Пересчитала купюры – так и есть, ровно четыре тысячи. Не в силах сдержать удивления, я пожала плечами и взглянула на свекровь.

– Вы уверены, что это вам перевод?

– Сама смотри, – спокойно ответила она.

Я ещё раз внимательно изучила документ, вчитываясь в каждую букву. Адрес и фамилия получателя не вызывали сомнений – Валентина Михайловна Истомина. Сердце заколотилось.

– Но… я ничего не понимаю, – проговорила я, обращаясь к свекрови. – Как это вообще возможно?

– Это Павлуша, сынок мой, переслал, – совершенно серьёзно ответила старушка.

Земля ушла у меня из-под ног.

– Что вы такое говорите?! – еле выдавила я. – Мы же… вместе с вами его хоронили!

– Тело похоронили, – кивнула Валентина Михайловна, – а душа осталась. Скитается теперь по свету, пристанища ищет…

Я смотрела на неё, не зная, что и думать. Неужели у свекрови от горя разум помутился?

– Знаете, что, – проговорила я, решив не спорить, – я открою счёт в банке на сына. Пусть деньги там лежат до его совершеннолетия. Так будет лучше всего.

Валентина Михайловна спокойно кивнула, соглашаясь с моим предложением.

– Делай, как знаешь. Эти деньги для внука, – и взяла меня под локоток. – Ну, тебе пора уже, – поторопила она меня, словно ничего особенного сейчас не произошло.

Я вышла из квартиры в полном смятении, – похоже, свекровь действительно начинает сдавать, – мелькнула тревожная мысль. -Нужно будет присматриваться к ней внимательнее…

Но следующего раза не случилось. Через четыре дня после нашей встречи Валентины Михайловны не стало.

***

С волнением в душе и задумчивостью в глазах я выслушал рассказ Маргариты, наконец произнёс:

– Да, странная история. Кстати, ты отправителя в квитанции рассмотрела?

– Ой, не запомнила. Кажется…, – Маргарита напряженно задумалась на мгновение, – да был отправитель. Какая-то испанская фамилия. Но её я точно не помню.

Я вспомнил про этот денежный перевод. Тогда я был с Верóникой в Коста-Рике. Перевод сделал по карточке DNI7 того грабителя, что прихватил на месте преступления. Теперь понимаю, почему следующие два перевода не прошли. Из банка затем приходили уведомления, что получатель не значится. Получается, мамы тогда уже не было в живых.

– Диего, что с тобой? Ты как будто ушёл в себя. У тебя всё в порядке?

Я встряхнулся, будто из спячки вышел:

– Да, дорогая, извини. Со мной всё хорошо. Просто задумался.

Глава 4

Усталость после рабочего дня берёт своё, начинаю засыпать. В это время ко мне под бок ныряет моя Марго. Поворачиваюсь к ней. Женщина нежно гладит своей ладошкой мою щёку, призывно улыбаясь. Отвечаю ей тем же, поглаживая её плечо. Марго наваливается на меня своей грудью и целует меня в губы. Чувствую приятную и мягкую тяжесть её тела на себе. Призывные поцелуи моей женщины, и моя сонливость испаряется, как вода на солнце. Возбуждение захватывает нас обоих. Марго плавно опускается по моей груди, целует её, тихо и нежно шепчет: – «Диего, милый». Постепенно теряю контроль над собой. Ласкаю шелковистые волосы Марго, шепчу: «Да, дорогая, да, булочка моя» …Внезапно она резко поднимает голову, и в ее глазах, устремленных на меня, читаю недоумение. Сладкая не́га мгновенно рассеивается. Мой взгляд устремляется на нее. Ничего не понимаю, но чувствую, что-то стряслось:

– Что случилось, милая?

– Как ты меня назвал, повтори пожалуйста?

Морщу нос, пытаясь вернуться к реальности, – произношу, – кажется, я назвал тебя …булочка. Что-нибудь не так!

– Диего, этого не может быть.

– Что не может быть? – уже с тревогой в голосе произношу я.

– Понимаешь, булочкой называл меня только Паша. Извини за интимную подробность. Называл только, когда мы занимались любовью.

Молчу, смущенно улыбаясь, и пожимаю плечами.

– Извини меня, пожалуйста, – бормочу в ответ.

Маргарита садится в постели, скрестив ноги, не обращая внимания, что её груди не прикрыты ничем, а соски призывно торчат. С вожделением продолжаю смотреть на них. Маргарита, смутившись, натягивает простынь себе на грудь и строгим голосом произносит:

– Это какая-то мистика, но я не первый раз сталкиваюсь с этим. Наблюдаю, как ты иногда говоришь или двигаешься. Этот танец в ресторане, прости господи, тоже. Ты будто мой бывший муж. А сейчас ты произнес слово, которым называл меня только он.

Продолжаю молча внимать эмоциональному монологу любимой женщины.

– Что ты молчишь! – восклицает Маргарита, – ответь же что-нибудь, наконец. Иначе я сойду с ума.

Реально вижу, моя женщина начинает психовать, а это, ясно, ни к чему хорошему не приведёт. Дальше такие ситуации только оттолкнут её от меня и тогда это может разрушить наши отношения. Глубоко вздохнув, наконец, решаюсь:

– Сначала успокойся, моя родная, – глажу её руку. – Похоже, настало время рассказать тебе всё, иначе ты действительно свихнешься или не дай бог меня бросишь, а я этого совсем не хочу….

– Почему я должна тебя бросить? Зачем ты так говоришь? – эмоционально, на высокой ноте спрашивает она.

– Потому что ты видишь во мне двух людей, меня и Пашу. Это, естественно, разрывает тебя изнутри, верно?

Задумавшись на мгновение, Маргарита произносит, – Да, похоже, что так, и что же мне делать? То, что ты хочешь мне рассказать, может помочь в этом? – в её глазах повис вопрос.

– Думаю, да. Только сначала это тебя обескуражит. Главное, не перебивай меня и постарайся сдерживать свои эмоции.

Маргарита посмотрела на меня с испугом и одновременно с затаённым интересом. Я начал свой рассказ:

– Марго, дорогая моя, начну не с самого начала, а с того момента, когда ты узнала о денежном переводе на имя Истоминой Валентины Михайловны. Твой рассказ сегодня в ресторане, помнишь?

Марго кивнула, – да, конечно.

– Так вот, эти деньги переслал ей я. Это мои деньги.

У Маргариты округляются глаза, от неожиданного такого признания у неё открывается рот:

– Ничего не понимаю, – шепчет она хрипло.

– Подожди, слушай дальше. Я знал о Валентине Михайловне. Знаю её лучше других людей. Знаю даже лучше, чем ты, – я сделал паузу и выдохнув продолжил, – потому что она – моя мать.

Маргарита отпрянула, уперлась спиной в изголовье кровати.