Александр Спиридович – Великая война и Февральская революция, 1914–1917 гг. (страница 131)
С оркестром, игравшим «Марсельезу», явился эскадрон Жандармского дивизиона. Революционеры радовались, думая, что это были жандармы политической полиции. Подходили запасные батальоны гвардейских полков, при них много офицеров. Забыт был девиз Андреевской звезды «За веру и верность». Некоторые полковые дамы плачут, видя своих мужей под красными знаменами. Со слезами на глазах молится одна такая юная патриотка, чтобы батальон с ее мужем не дошел до Думы. Женщины в такие острые моменты лучше и искреннее мужчин.
Пришло Павловское военное училище. Батальон училища собирался идти походным порядком «туда, где государь».
В училище поехал Караулов с еще одним думцем и убедил офицеров, что государь уже отрекся, что ждут только оформления.
На сторону Государственной думы перешла Петропавловская крепость. Депутат Шульгин был послан для переговоров с комендантом. Комендант, генерал-адъютант Никитин, георгиевский кавалер, признал новую власть, в лице Государственной думы, просил выдать ему о том письменное удостоверение, освободил одиннадцать арестованных за беспорядки павловцев. Ни одного политического в крепости не оказалось. Шульгин произнес гарнизону патриотическую речь. Гарнизон кричал восторженно: «Ура!»
А толпа требовала, чтобы крепостной флаг был заменен красным.
В Государственной думе с утра кишит толпа солдат и всякого люда, заполнившая все помещения. В главном подъезде навалены груды съестных продуктов. Висят две туши мяса. Около, как бы для декорации, два конвойца в красных парадных «мундирах». Им и в голову не приходит, что они позорят Конвой его величества, который до отречения государя честно нес свою службу государю.
В Екатерининском зале появились прилавки с брошюрами и прокламациями разных революционных партий; девицы выкрикивают их. Как в 1905 году, подполье вышло на свет Божий. И заявляет свои права.
В комнате № 13 собирается Исполком. Здесь царство присяжного поверенного Соколова, Суханова-Гиммера и Стеклова-Нахамкеса. Представители русской демократии. Рядом в зале гудит тысячная толпа рабочих и солдат. Это знаменитый Совет пока только рабочих депутатов. Во главе его Чхеидзе, а заправляют им все тот же Соколов, Скобелев и Исполком.
В двух дальних задних комнатах устроился вытесненный туда Временный комитет Государственной думы, с грозным по виду Родзянко. Комитет — это кажущийся возглавитель и руководитель революции. Его председатель и члены то и дело выходят на улицу встречать пришедшие на поклон войсковые части. Произносят патриотические речи, призывают к защите родины, к порядку и дисциплине. Но всем им ясно уже, что настоящими господами положения все более и более становятся Совет с Исполкомом. В комитете растерянность и боязнь революции, в Исполкоме горячая организационная работа на углубление революции.
Родзянко горячей других воспринимает это, и энергичные эпитеты «мерзавцы», «негодяи», «собачьи депутаты» то и дело срываются у него.
Нервно настроенная толпа жадно хватает каждый интересный слух. С утра в Думе передают, что царский поезд задержан. Что и как — никто не знает. Шушукаются, что будет с государем. Радостно встречено известие, что Петропавловская крепость «взята». Лихой офицер в кавказской черкеске, с заломленной назад папахой, геройски рассказывает, как он «взял» со своими крепость и как красиво доложил о том по телефону Родзянко. Некоторое время он был комендантом Трубецкого бастиона. Передают, кто с ужасом, кто со злорадством, о бунте в Кронштадте. Замучен и убит главный начальник адмирал Вирен, несколько десятков офицеров, адмирал Бутаков, генерал Стронский. Временный комитет встревожен. Надо защитить офицеров. Через них надо водворить порядок среди солдат, взять в руки гарнизон, а через него восстановить порядок [в столице]…
Но прежде всего надо овладеть гарнизоном и встретить идущие с фронта войска. Этим занимается Военная комиссия, которую вместо Энгельгардта возглавил Гучков.
Энгельгардт же назначен комендантом Таврического дворца. Он должен организовать его оборону. Этот юркий полковник, из желания ли подделаться под настроение толпы или по растерянности, успел отдать по гарнизону приказ, воспрещавший офицерам отбирать у солдат оружие, причем грозили виновным строгими наказаниями до расстрела включительно.
Такой приказ настраивал солдат против офицеров. Он был как раз на руку Исполкому и его главному идеологу Суханову-Гиммеру. «Гиммер — худой, тщедушный, бритый с холодной жестокостью в лице, до того злобном… У дьявола мог бы быть такой секретарь» — так охаратеризовал Гиммера депутат Шульгин.
В Исполком с утра приходят солдаты с жалобами на офицеров. Офицеры возвращаются в казармы, восстанавливают прежний порядок. Они контрреволюционеры. Они за царя, хотят покончить с революцией… заступитесь. Руководители Исполкома отлично понимают, как важно иметь в своих руках солдатскую массу гарнизона. Надо обезвредить офицеров. И Исполком принимает гениальную по революционности меру. По его инициативе Совет рабочих депутатов постановил пополнить состав Совета делегатами от воинских частей, по одному от каждой роты и подобной ей воинской единицы.
Таким образом, Совет рабочих депутатов перестроился и переименовался в Совет рабочих и солдатских депутатов. Совет немедленно же выбрал десять представителей от солдат в Исполком.
Совет рабочих и солдатских депутатов постановил, дабы все воинские части гарнизона в своих политических выступлениях подчинялись только Совету. Дабы распоряжения Военной комиссии Временного комитета Государственной думы исполнялись только при условии, что они не противоречат распоряжениям Совета.
Наконец, Совет принял самое главное решение, которым разрушал армию как таковую. Совет постановил перевести армию на «гражданское положение». То есть чтобы солдатам были даны все гражданские права, не считаясь с требованиями военной службы, ее духом и существом.
По подсказке Совет принял постановление, которым поручал Исполкому оформить все его постановления в особом приказе и представить его на утверждение Совета. Исполком выбрал комиссию, которая под председательством Соколова и составила приказ, принятый Исполкомом и утвержденный Советом. Это был знаменитый Приказ № 1.
«ПРИКАЗ № 1
По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.
СОВЕТ РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ постановил:
1. Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать КОМИТЕТЫ из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.
2. Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 марта.
3. Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.
4. Приказы Военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.
5. Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее, должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВЫДАВАТЬСЯ ОФИЦЕРАМ, даже по их требованию.
6. В строю и при исполнении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни, солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ОТДАНИЕ ЧЕСТИ ВНЕ СЛУЖБЫ ОТМЕНЯЕТСЯ.
7. Равным образом отменяется и титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.
8. Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на „ты“ воспрещается и о всяком нарушении сего, равно как и обо всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.
Настоящий ПРИКАЗ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.
Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов».
Таков был преступный Приказ № 1, которым наносился могучий предательский удар с тыла по русской армии. Ответственными за него перед родиной являются: его главные составители и вдохновители: присяжный поверенный Соколов, циммервальдовец-пораженец[165] Суханов-Гиммер, считавшийся большевиком Стеклов-Нахамкес и, как главные, начальнические персонажи Совета и Исполкома, — председатель, социал-демократ Чхеидзе и товарищ председателя Керенский. Керенский, считавшийся социалистом-революционером, был в те дни первым по значению, по силе, по влиянию человеком, человеком, владевшим тогдашней толпой.
Об его политических взглядах в то время известный революционер, журналист В. Л. Бурцев говорил следующее: «В 1914–1916 годах и в начале 1917 года, во время войны, Керенский был в России представителем партии социалистов-революционеров, во главе которой за границей тогда стояли такие махровые пораженцы-циммервальдовцы, как члены ЦК — Чернов и Натансон. Керенский тогда был в рядах активных пораженцев и вел борьбу с оборонцами, с теми, кто отстаивал войну с немцами до конца. В 1916 году над Керенским висели тяжкие обвинения в сношениях с пораженцами. Несмотря на то что он был членом Государственной думы, он был накануне ареста и предания суду по обвинению в государственной измене и в сношениях с теми, кто был заинтересован в сепаратном мире и в поражении русской армии, а не по обвинению в участии в общереволюционном движении».