Александр Спиридович – Великая война и Февральская революция, 1914–1917 гг. (страница 121)
Выйдя из кабинета и заняв председательское место, Родзянко заявил, что он «согласен». Временный комитет объявляет себя правительственной властью. Родзянко требует от всех полного себе подчинения. Революционное правительство начало действовать. Родзянко поручил Шидловскому съездить и поблагодарить офицеров Преображенского полка. Комендантом Петрограда был назначен член Думы, отставной полковник Генерального штаба Б. Энгельгардт. Энергичный, юркий комендант передал преображенцам поручение Комитета: атаковать отряд Хабалова и арестовать правительство, что, однако, выполнено не было.
Около 3 часов ночи Энгельгардт приехал в Офицерское собрание преображенцев. Он передал благодарность комитета.
«Энгельгардт подчеркнул офицерам решающую, положительную роль Преображенского полка в борьбе Государственной думы и народа со старым правительством: „Знайте, господа, ваше геройское решение первыми прийти к нам на помощь прекратило все колебания Родзянко встать во главе Исполнительного комитета Думы. Теперь можно сказать, что мы уже победили“» (Преображенцы // Дни. 1926. 10 января).
В 6 часов утра 28-го Родзянко послал генералу Алексееву, всем командующим фронтами и начальникам флота следующую телеграмму: «Временный комитет членов Государственной думы сообщает Вашему Высокопревосходительству, что ввиду устранения от управления всего состава бывшего Совета министров правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной думы».
Немного позже Родзянко послал им вторую телеграмму, которой приглашал армию и флот «сохранять полное спокойствие и питать полную уверенность, что общее дело борьбы против внешнего врага ни на минуту не будет прекращено или ослаблено… Временный комитет, при содействии столичных войск и частей и при сочувствии населения, в ближайшее время водворит спокойствие в тылу и восстановит правильную деятельность правительственных установлений».
Новая власть совершенно игнорировала монарха. В ту ночь, без официального, по-видимому, обсуждения Временный комитет уже решил низвергнуть государя и возвести на престол цесаревича при регенте великом князе Михаиле Александровиче.
Почти одновременно с Временным комитетом народился под одной с ним кровлей второй революционный орган — Совет рабочих и солдатских депутатов. Когда толпа раскрыла тюрьмы, в числе освобожденных оказалась и рабочая группа при Центральном бюро Военно-промышленного комитета во главе с Гвоздевым. Руководители ее направились в Таврический дворец, где они с несколькими интеллигентами и левыми депутатами образовали Временный исполнительный комитет Совета рабочих депутатов. В него вошли: Керенский, Чхеидзе, Скобелев, Гвоздев, Соколов, Стеклов-Нахамкес и еще несколько человек. Они выпустили воззвание, приглашая присылать делегатов по одному от роты и от каждой тысячи рабочих. В 10 часов вечера уже началось заседание Совета, который стал именоваться Советом рабочих и солдатских депутатов. Делегаты, конечно, были самочинно выбранные. Утвердили Исполнительный комитет, в который, кроме уже названных, вошло много народа, и в том числе — представители от революционных партий. Председателем оказался социал-демократ Чхеидзе, товарищем председателя — Керенский.
Исполком назначил комиссаров во все городские районы, приказал формировать красную гвардию, делегировал Чхеидзе и Керенского во Временный комитет Государственной думы, назначил Продовольственную комиссию, дабы наладить питание солдат, отбившихся от своих частей, сформировал небольшую группу, которой дали громкое название «штаба» и которая, однако, первая стала принимать меры по обороне дворца на случай нападения правительственных войск. В ней в ту первую ночь главную роль играл военный чиновник, помощник библиотекаря Николаевской военной академии Масловский (партийный эсер Мстиславский) и лейтенант Филипповский. С ними и вошел в связь комендант Энгельгардт.
Этот «штаб» обосновался в комнате № 41. Никаких войск в ту первую ночь в распоряжении этого «штаба» не было. Хабалов напрасно боялся каких-то сорока пяти тысяч восставших. Но они, эти революционеры, были сильны революционным порывом, революционной инициативой. А главная их сила заключалась в позорном бездействии царского правительства, и главным образом Протопопова и Хабалова с его штабом.
Около 11 часов вечера какие-то молодые люди, по приказанию Керенского, арестовали председателя Государственного совета Щегловитова. Керенский лично принял арестованного, лично замкнул дверь в комнату и ключ держал в кармане.
В Царскосельском дворце 27-е число было первым днем, когда императрица поняла наконец всю серьезность происходящих в Петрограде событий. Стараясь казаться спокойной, царица очень волновалась. Наследнику было хуже. Новости о военных бунтах поразили царицу. Верность войск казалась ей всегда вне сомнений. И вдруг — бунты!
В 11 часов 12 минут утра царица отправила первую тревожную в тот день телеграмму: «Революция вчера приняла ужасающие размеры. Знаю, что присоединились и другие части. Известия хуже, чем когда бы то ни было.
Окружающие были в большой тревоге. Телефонные новости были ужасны. Но императрицу старались не беспокоить. Приближающуюся катастрофу все-таки никто из бывших при ее величестве не предвидел.
В 10 часов вечера генерал Гротен был вызван к телефону военным министром Беляевым. Беляев, по совету Родзянко, советовал немедленно увозить императрицу с детьми куда-либо из Царского Села. Завтра, может быть, будет уже поздно. На Царское Село может быть произведено нападение толп из Петрограда.
Гротен доложил о разговоре обер-гофмаршалу графу Бенкендорфу. Последний немедленно вызвал к телефону Могилев, генерала Воейкова, передал ему это известие и просил доложить его величеству и испросить указания. В ответ было получено повеление государя приготовить немедленно поезд для отъезда ее величества с детьми, но до утра императрице об этом не докладывать. Было передано и то, что государь предполагает выехать в Царское Село и прибудет рано утром 1 марта. Гофмаршальская часть стала готовиться к отъезду. Генерал Гротен сделал все надлежащие распоряжения относительно поезда.
Под утро графа Бенкендорфа вызвал к телефону генерал Хабалов. Хабалов доложил, что он с остатками верных государю войск находится в Зимнем дворце. Но войска голодны. Нет пищи. Хабалов просил дать что-либо войскам из запасов дворца. Граф Бенкендорф сделал соответствующее распоряжение. Паника, растерянность и безнадежность Хабалова были настолько очевидны по его разговору, что спокойный, уравновешенный Бенкендорф понял, что положение Хабалова катастрофическое и что его сопротивление скоро кончится.
Глава 35
23 февраля в 3 часа дня государь прибыл в Ставку в Могилев. В этой поездке государя сопровождали в поезде «литера А»: министр императорского двора, генерал-адъютант граф Фредерикс, флаг-капитан генерал-адъютант Нилов, дворцовый комендант, свиты его императорского величества генерал-майор Воейков, в должности гофмаршала, свиты его императорского величества генерал-майор князь Долгорукий (В. А.), начальник Военно-походной канцелярии свиты его императорского величества генерал-майор Нарышкин, командир Конвоя его величества, свиты его императорского величества генерал-майор Граббе, лейб-хирург С. П. Федоров, флигель-адъютанты его величества — полковник герцог H. H. Лейхтенбергский и полковник Мордвинов, инспектор императорских поездов Ежов.
В поезде «литера Б»: за начальника канцелярии министра двора, церемониймейстер барон Р. А. Штакельберг, командир собственного Железнодорожного полка генерал-майор Цабель, прикомандированный к канцелярии министра двора для описания поездок государя отставной генерал-майор Дубенский, заведующий охранной агентурой полковник Невдахов, заведующий службой прессы чиновник канцелярии министра двора А. В. Суслов, офицеры Конвоя Железнодорожного полка, фельдъегерского корпуса, шоферы, прислуга.
Комендантом поезда «литера А» был начальник дворцовой полиции полковник Герарди, комендантом поезда «литера Б» — полковник Ратко, а при обратном пути — подполковник фон Таль.