Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 80)

Из периодических журналов выходили издания Центрального комитета: «Знамя труда», «За народы», все заполнявшиеся материалом для нижних чинов, и крестьянская газета «Земля и воля». Появились также два номера газетки «Рабочий» (№ 1, ноябрь 1911 г., и № 2 в 1912 г.), выпуская которую инициаторы надеялись сделать ее интересным листком для рабочих.

Заграничный областной комитет издавал уже отмеченные «Известия Заграничного областного комитета», замененные после № 15 «Вестником Заграничной федерации групп содействия партии социалистов-революционеров» (№ 16 и 17). За это же время вышли четыре книжки сборника «Социалист-революционер», давшего интересный, хотя и тенденциозный, материал по истории партии, и несколько книжек популярного, рассчитанного на простого читателя сборника «Народное дело». В июле вышел № 1 «Почина», а с октября 1912 года стала вновь выходить, как уже было отмечено, La Tribune Russe.

Из брошюр появились: два выпуска «Памятки социалиста-революционера», из которых первый заключал в себе программу, устав и имеющие силу партийные резолюции, «Боритесь, наше дело победит» и «Памяти Егора Сазонова», а также издания редакции «Народного дела» – «Борьба», «Чему учат нас правительство и Третья Государственная дума», «Федот Онипко», «Донское казачье войско», и перепечатки некоторых статей из периодических партийных изданий.

Вышли также в 1911 году две брошюры, касавшиеся дела Азефа: «Заключение судебно-следственной комиссии по делу Азефа» и «Суд над азефщиной» А. Липина, возбудившие большие толки и распри среди партийной эмиграции.

Первая брошюра явилась результатом работы судебно-следственной комиссии, назначенной V Советом партии для ликвидации всего дела Азефа, и была издана Центральным комитетом партии. Она не удовлетворила тех, кто был недоволен руководящими кругами партии и их деятельностью, и перу одного из таковых и принадлежит вторая брошюра, изданная Парижской группой социалистов-революционеров.

Автор последней брошюры упрекал комиссию в искусственном подборе свидетелей, обходе нежелательных вопросов и в других неправильностях, которые делались при производстве расследования с целью скрыть косвенных виновников так долго коренившегося предательства в партии. Он не соглашался со многими выводами комиссии и высказывал, между прочим, следующие взгляды на партию и ее порядки:

«В настояний момент революционные партии в России фактически не существуют. От них остались только тени, симулирующие жизнь. Революция искоренена до такой степени, что в действительности приходится критиковать только прошлое. Мало того, революция не только разбита, но и скомпрометирована. Некогда „Народная воля“ пала с честью, последнее революционное движение пало в некотором отношении с бесчестием. Да, оно опозорено непростительными ошибками, непростительными иллюзиями, непростительным фанфаронством и самомнением, непростительными приемами и действиями тех, которые поучали и руководили, игнорируя исторический опыт и уроки прошлого. Все кумиры теперь повержены, все ценности ждут своей переоценки. Если суждено революции возвратиться в Россию, то для избежания нового цикла неудач и разочарований необходимо, чтобы она приняла новые принципы в основу теории и практики борьбы. Необходимо выяснение и решительное осуждение всего того, что привело к столь ужасной катастрофе…

…Наконец, в отношении официальной партии социалистов-революционеров дело Азефа грозило и грозит для нее моральной смертью. Еще до разоблачения провокации она стала, подобно другим партиям, тенью; теперь же она – тень от тени. Но дело Азефа было не только тяжким и непоправимым ударом для центра, партийной организации и отдельных деятелей. Оно породило массу чудовищных легенд и уродливых заключений, которые не только насаждают и укрепляют ложь в представлениях о фактической стороне „дела“, не только переносят центр тяжести ответственности за содеянное в ненадлежащую плоскость, но и вовлекают в пучину гибнущих ценностей великие революционные идеи и великие тактические принципы.

Вот почему необходима беспощадная критика. Вот почему здесь прежде всего необходимы правда и искренность…

…История азефщины находит свое объяснение главным образом в тех организационных нравах, которые привились в официальной партии социалистов-революционеров со времени ее основания. Партия с самого начала создавалась и организовывалась сверху. С самого начала она имела централистический характер. С самого начала она строилась и воспитывалась в духе идей и воззрений небольшой группы ее основателей…

…Центр партии создал ортодоксию, он же был и оставался ее верховным блюстителем. Он определял, что следует считать правоверием и что ересью. Он выражал свои сентенции в официальной литературе и популяризировал их через своих агентов и через покорные ему учреждения. „Периферия“ беспрекословно принимала теории и мнения, декретированные сверху. Трудно найти пример другой социалистической партии, столь послушной ее руководителям, столь слепо воспринимавшей их догматы, столь мало участвовавшей своим коллективным творчеством в идейной работе, как партия социалистов-революционеров…

…Небольшой кружок спевшихся между собою деятелей, вошедших в руководящий центр, фактически присвоил себе монополию идейно-теоретической работы и инициативы. Создана была атмосфера, в которой подавлялась идейная самодеятельность работников, и партия отталкивала от себя индивидуальности, критическая мысль которых не укладывалась в прокрустово ложе освященного эклектического миросозерцания официальной партии.

Партийная масса была воспитана на официальном катехизисе и дисциплинирована в чувствах слепого преклонения перед центром партии, как единственным источником партийной мудрости, которому следовало всегда подчиняться „не за страх, а за совесть“…

…С монополией идейного руководства соединилась монополия организационного руководства. Управление партии сосредоточилось в руках проникнутой бюрократическим духом касты. Бюрократические нравы и навыки постепенно сообщались от верхов партии к комитетам и к другим официальным инстанциям партии.

Высшая администрация партии являлась замкнутой группой людей, связанных тесною солидарностью не только совместной работой с самого основания партии или вообще в течение долгого времени на службе партии, но и общим для них сознанием своей особой миссии, своего особого престижа, своего особого значения для партии – центра, как совокупности, и каждого его члена в отдельности. В глазах многих партия – это были преимущественно центр и близкие к центру деятели. О некоторых деятелях, принадлежащих к составу центра, приходилось слышать, что без них партия не могла бы существовать. Если кто-нибудь скромно работал в партии, не входя в близкое прикосновение с центром и его официальными агентами, то о нем говорилось в самом центре, что он „далек от партии“. Искание близости к центру и снискивание его симпатий называлось „любовью к партии“, а холопская покорность центру часто называлась „партийной дисциплиной“…

…Основатели партии слишком склонны были смотреть на свою общественную деятельность почти как на личное дело. Они ревниво оберегали партийную работу от вторжения элементов, не принадлежавших к окружавшему их тесному кругу личностей. Ради содействия делу они прежде всего привлекали и выдвигали на первый план своих жен, родственников и близких друзей. Так, римские императоры, смотревшие на империю как на собственную вотчину, сосредоточивали управление ею в руках своих министров-рабов.

Пример сверху нашел подражателей. Появились революционные династии. В партии появились нравы непотизма и кумовства. Революционное генеральство породило революционное лакейство и революционный карьеризм. Культ революционного чинопочитания пускал корни. Условием достижения влияния в партии стало обладание протекцией, связями, средствами. Нравы эти проникли и в комитеты. Пример: история знаменитого Московского комитета и „московской оппозиции“.

Часто бывало, что крайне симпатичным, способным и преданными людям преграждалась возможность плодотворной работы вследствие каприза начальства или сплетен высокопоставленных кумушек, тогда как ничего не стоящие революционные карьеристы или даже презренные и нечистоплотные люди подвигались вверх по революционной табели о рангах, благодаря прислужничеству, родству или важной протекции…

…В той социалистической и революционной партии, где генеральство и лакейство, карьеризм и непотизм получили право гражданства, слишком часто забывают об обязанности считаться с моральными качествами личностей, принимаемых в партию и потом в ней подвизающихся…

Не только в партию получали доступ лица, моральный уровень которых оставался неизвестною величиною, но, мало того, бюрократически иерархические нравы в самой партии часто портили людей, которые при вступлении в партию думали только о служении идее и ни о чем другом.

Как рабство деморализует господ и самих рабов, так и бюрократические отношения в партийном союзе развращают деятелей, стоящих на различных ступенях партийной иерархии. Высокомерие и заносчивость по отношению к низшим или слабым, раболепие и пресмыкательство по отношению к высшим или сильным – вот заурядные явления, наблюдаемые не только в отношениях между членами партии, но и в отношениях между фракциями и между партиями…