Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 79)
XX
1910–1913 годы были периодом прогрессивного упадка партии социалистов-революционеров, который замечался как за границей, где сосредоточились руководящие центры и круги партии, так и в России.
Деятельность партии за границей проявлялась в тот период в следующем. Выбранный на пятом Совете партии новый Центральный комитет, который, как ожидалось, должен был возродить партию после пережитого ею кризиса, в действительности остался старым по своему составу, что произошло благодаря следующим причинам. Из числа выбранных на пятом Совете пяти членов Центрального комитета, обязанных по уставу находиться в России, туда выехало только двое, трое же остались жить за границей. Но кроме них за границей находились еще пять членов Центрального комитета, кооптированных выбранными членами. Эти-то кооптированные, принадлежавшие к составу прежнего Центрального комитета члены и составили в новом комитете группу наиболее опытных, знакомых с партийными делами деятелей. Они, во главе с Марком Натансоном, забрали в свои руки власть над партией и, присвоив себе произвольно наименование Заграничной делегации, сделались тем полновластным партийным центром, который фактически руководил всеми делами партии, направлял ее литературные органы, давал характер всей ее деятельности.
Такое присвоение себе Заграничной делегацией особых полномочных функций вооружило против нее многих эмигрантов и повело к большим распрям личного характера.
Вместе с тем шли раздоры на идейной почве. Центральный комитет и центральный орган, оставаясь верными постановлениям пятого Совета партии, не вносили в партийную жизнь ничего нового в смысле идейном, с чем не могли примириться многие из социалистов-революционеров эмигрантов.
«Известия областного Заграничного комитета» сделались органом, на страницах которого стали появляться статьи, шедшие вразрез со взглядами руководящих центров, критиковавшие их, требовавшие организационной партийной перестройки и пересмотра партийной программы по самым важным вопросам – социализация земли, террор и т. д.
Такими статьями явились, например, «Больные вопросы» Савина (псевдоним Шимановского), «Как восстановить партийную организацию» Воронова (псевдоним Лебедева) и «К вопросу об основаниях нашей аграрной программы» Алексеевского. Статьи эти повели к резкому конфликту между областным Заграничным комитетом и Заграничной делегацией, в результате чего с 14 по 19 апреля 1911 года в Париже состоялась конференция заграничных групп содействия партии социалистов-революционеров.
На конференции присутствовало 14 делегатов с решающими голосами: от областного комитета, парижской, нансийской, тулузской, льежской, брюссельской, мюнхенской, бернской, цюрихской, лозанской и лондонской групп – и 16 с совещательными.
Кроме вопросов, имевших местное значение, конференция обсудила вопросы о «Знамени труда», о дискуссионном органе, о Четвертой Государственной думе. По вопросу о «Знамени труда», на которое многие нападали за его нетерпимость к чужим мнениям и за его излишнюю консервативность, конференция постановила: «Признавая, что печальная необходимость перенести за границу издание центрального органа партии, который должен своевременно откликаться на все события дня и прилагать к ним принципы программы и тактики, неизбежно отражается на этом органе уменьшением его связи с жизнью и вновь возникающими потребностями текущей массовой работы, полагая, что единственным действительно радикальным выходом из этого положения было бы создание в России отзывчивого руководящего органа, ближе связанного с партийными работниками на местах, конференция Заграничной организации тем не менее находит, что в настоящий момент необходимо напряжение усилий как редакции органа, так и всех партийных работников в смысле придания „Знамени труда“ большей отзывчивости, разнообразия и соответствия усложнившимся потребностям социально-революционной работы в России, и полагает, что особенное внимание органа должно быть устремлено на задачи руководства теми партийными работниками, которые действуют в массовых трудовых организациях».
По поводу дискуссионного органа конференция постановила:
«1) Выделить редактирование органа из функций Центрального бюро и поручить его редакции из трех лиц, избираемой на собрании конференции и обладающей правом кооптации;
2) сохранить дискуссионный характер органа, ввести в его программу, наряду с освещением очередных вопросов социализма в России, ознакомление с основными вопросами социалистической мысли и жизни Запада;
3) издавать при органе приложения информационного характера, освещающие внутреннюю жизнь групп, входящих в состав Заграничной федерации;
4) поручить редакции:
а) заботиться о том, чтобы очередные вопросы теории и практики освещались со всех точек зрения, представленных в партии;
б) тщательно следить за тем, чтобы свободная дискуссия всех вопросов не выражалась в раздраженной нетоварищеской полемике;
5) присвоить этому органу название „Вестник Заграничной федерации групп содействия партии социалистов-революционеров“ (орган дискуссионный) и приложению к нему: „Известия Заграничной федерации групп содействия партии социалистов-революционеров“».
Последним вопросом, имевшим общепартийное значение, обсуждалось отношение партии к Четвертой Государственной думе. Конференция заслушала один доклад в пользу участия в Думе, после чего и начались прения, так как обстоятельного доклада за бойкот сделано не было. В течение прений несколько человек оспаривали мнения докладчика, причем были высказаны предложения:
а) бойкотировать Думу;
б) идти мимо Думы;
в) не участвовать в выборах как партии, но не запрещать отдельным членам выставлять свою кандидатуру.
Не выяснив достаточно вопроса, конференция все-таки поставила на голосование следующие вопросы:
1) Считает ли конференция желательным участие партии в выборах в Государственную думу?
Решающих голосов подано за – 4, против – 8, воздержалось от голосования – 2. При голосовании всеми присутствовавшими подано: за – 8, против – 19, воздержалось – 5.
2) Считает ли конференция необходимым вынести от имени партии бойкот Четвертой Государственной думы?
Решающих голосов подано: за – 2, против – 11, воздержалось – 1. При голосовании всеми присутствовавшими подано: за – 4, против – 23, воздержалось – 5.
Ввиду такой неопределенности во мнениях решено было предложить всем группам подвергнуть вопрос о Четвертой думе обсуждению на собраниях и в литературе[83].
Конференция не могла устранить и не устранила идейной розни среди живших за границей социалистов-революционеров. Вскоре за тем еще более рельефно отслоилась группа, члены которой пропагандировали ненужность террора, необходимость работы в Государственной думе для использования ее в целях социально-революционного воспитания масс и создания партийного общественного мнения, а также горячо отстаивали использование всяких легальных возможностей вне Думы. По мнению группы, партия должна была войти в работу всевозможных профессиональных, кооперативных, научно-просветительных и иных легальных организаций и использовать их по мере возможности, имея в виду конечную цель партии. Во главе этой группы стояли Авксентьев, Бунаков[84], Лебедев (Воронов) и Слетов (Нечетный).
В июле 1912 года группа выпустила свою газету «Почин» № 1, в которой члены ее и развили свои взгляды на различные виды партийной работы. В передовой статье редакция от имени группы заявила, что группа вовсе не преследует образования какой-либо особой партийной фракции, а лишь преследует цель «образования и отлития в определенные формы особого мнения внутри партии».
Так обособились правые в партии, прозванные «починовцами».
Отмеченный идейный и организационный разброд среди живших за границей социалистов-революционеров усугублялся тем необычайным недоверием и взаимным подозрением в измене, которые, казалось, окутали тогда всю частную и партийную жизнь социалистов-революционеров, благодаря раскрытию измены Азефа и других членов партии.
Бурцев усиленно продолжал свои розыски, оглашая списки партийных предателей. Подозрения в предательстве падали иногда на совершенно невинных в том членов партии. Был случай самоубийства известной социалистки-революционерки, не перенесшей обвинения в измене.
После столь громкой истории Азефа, в котором ошиблись лучшие его друзья и приятели, оправдываться тем, на кого падало почему-либо подозрение в предательстве, было трудно. Мало кто отваживался вступаться за них. Но многие чувствовали, что не может же быть среди партии той сплошной измены и предательства, которая мерещилась многим, благодаря главным образом разоблачениям Бурцева, – и ненависть глубокая и искренняя была ответом ему со стороны партийной эмиграции за его разыскную деятельность.
В описываемый период развала партии деятельность находившихся за границей социалистов-революционеров проявилась положительно, в партийном смысле, лишь в области литературно-издательской.