Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 62)

Если же сообщения обвинительного акта о переговорах, которые будто бы велись отдельными лицами о плане дворца, о царских поездах и проч., хотя бы в малейшей степени соответствуют действительности, то это следует отнести к области простых информаций, которые может вести всякий член партии».

Подпись: «Центральный комитет партии социалистов-революционеров».

Заявление это, однако, опровергается как всеми обстоятельствами дела, нашедшими окончательную оценку в обвинительном приговоре, так и некоторыми данными, носящими исключительно партийный характер. Так, после выступления Ширского, 8 мая, состоялось обращение Петербургского комитета партии с участием двух членов Центрального комитета и представителей от союза рабочих и от каждого района. На собрании представители рабочих просили разъяснения относительно причастности партии к делу заговора. Один из членов Центрального комитета подтвердил эту причастность, прибавив, что заявление Ширского не соответствовало действительности, но должно было быть сделано по тактическим соображениям. После этого рабочие постановили выразить порицание тому, что у руководителей партии не хватило мужества признать заговор партийным предприятием.

Обстоятельство это было подтверждено на суде двумя свидетелями. Свидетель социалист-революционер, вызванный защитой для опровержения этого показания, от каких-либо показаний по существу вопроса отказался.

Не менее интересен и следующий факт, разбивающий только что приведенное заявление Центрального комитета об «искусственно составленной следственной властью» группе лиц, привлеченных по делу о заговоре. В № 52 «Рабочего знамени» в статье «Памяти Марии Александровны Прокофьевой» (которая была осуждена по делу заговора и умерла в июле 1913 года) имеются следующие строки: «В конце 1906 года (она) вступает в центральный боевой отряд партии (отряд Никитенко). С этого момента начинается ее крестный путь. Отряд Никитенко почти в полном составе был захвачен царскими опричниками». Писавший некролог социалист-революционер, очевидно, знал, что он пишет, да и центральный орган партии едва ли бы поместил на своих страницах подобный оговор целой группы лиц, и в том числе умершей Прокофьевой. Редакторы органа, очевидно, просмотрели приведенные строки, и благодаря этому центральный орган случайно проговорился об отряде Никитенко.

Общепартийный характер приобрела в том году террористическая деятельность и летучего боевого отряда Северной области, образованного по предложению областного комитета в середине лета 1906 года скрывшимся из Прибалтийского края письмоводителем судебного следователя 2-го участка Рижского уезда Альбертом Траубергом. Смелый, настойчивый, с железным характером, Трауберг, известный среди революционеров под кличками Иван Иванович и Карл, сумел сбить свой отряд, подчинить своему влиянию даже и не родственных ему ни по вере, ни по национальности социалистов-революционеров и поставил террор на исключительно широкую ногу. Не он был виноват, если многие из выработанных им грандиозных террористических планов кончились провалами.

Как уже было указано раньше, в 1906 году отряд совершил убийства генералов Мина и Павлова и ранил генерал-адъютанта Дубасова. В 1907 году центр организации (или, как его называли, «штаб-квартира») отряда находился в Финляндии. Там жил сам Карл, там находилась лаборатория бомб, была устроена фотография, в которой снимали шедших на убийства террористов, происходило обучение бомбометанию и стрельбе из браунингов. Там в полной безопасности от русских властей зарождались, обсуждались и разрабатывались грандиозные террористические акты – от взрыва Государственного совета до убийства государя императора включительно. Там приготовлялись все средства к осуществлению надуманных предприятий, и, когда уже все было готово, оттуда совершались налеты на Петербург и поражали власть своей смелостью и неожиданностью.

17 января 1907 года отряд убил в Петербурге начальника временной тюрьмы Гудима, после чего в деятельности его замечается затишье. Весенний разгром боевого отряда Зильберберга – Никитенко изменил положение отряда Карла. Отряд его перешел в непосредственное распоряжение Центрального комитета, и с этого времени начались его неудачи.

В начале лета Карл вошел в сношения с автономной боевой группой инженера Белоцерковца, разрабатывавшего план совершения покушения на государя императора, великого князя Николая Николаевича и некоторых высокопоставленных лиц. Группа состояла из пяти человек, душою ее был Белоцерковец. Задумав совершение тяжкого преступления, Белоцерковец, в целях получения к тому возможности, поступил на должность контролера-механика телеграфа петербургского участка Северо-Западных железных дорог, что давало ему возможность доступа на все посты как варшавской линии, так и императорского пути.

Держась чрезвычайно конспиративно, члены группы виделись только на явочных квартирах, где ими был разработан план террористического акта над намеченными Белоцерковцем лицами.

Была разработана идея взрыва императорского поезда и убийства великого князя. Поселившись около станции Александровская, Белоцерковец изучил высочайшие выезды на поездах и автомобилях и, составив подробный план путей проезда, отметил на нем места, которые он считал удобными для взрыва поездов. Но хотя Белоцерковец и был лично готов пойти на покушение против его величества и великого князя, все-таки у группы не хватало людей для совершения задуманного, и это заставило Белоцерковца обратиться к Карлу с предложением о совместных действиях, на что Карл и согласился. Начались совместные обсуждения задуманного. Свидания Карла с Белоцерковцем происходили у некоей Резовской, в квартире которой после отъезда ее оттуда были обнаружены две бомбы.

В первых числах июля к ней на квартиру явился Карл и был арестован, но во время написания протокола он сумел скрыться, а 6 июля был арестован пришедший на квартиру Резовской Белоцерковец. При обыске последнего у него в чулке, под ступней, был обнаружен упомянутый выше план высочайших путей следования со всеми пометками, послуживший главной против него уликой, что и заставило Белоцерковца дать подробные и откровенные показания относительно задуманных им покушений.

Планы Белоцерковца и Карла расстроились. Группа первого распалась, отряд же Карла продолжал работать.

Летом Карл установил сношения с несколькими военными писарями и подготовил покушение на военного министра Редигера. Было решено, что в министра будет стрелять боевик-девица в то время, когда министр будет выходить в один из четвергов из министерства с заседания военного совета. О том, что заседание совета состоится, этой девице должен был сообщить условным знаком один из писарей, для чего и он, и девица должны были сойтись в столовой на Вознесенском проспекте против военного министерства.

Днем покушения было намечено 12 июля, но девица почему-то не дождалась писаря в столовой, и покушение было перенесено на 19 июля. В этот день девица, проживавшая в Финляндии, явилась в столовую и села за отдельный столик. Поодаль уже сидел писарь. Последний, не здороваясь с нею, подал столовым ножом условный знак о том, что заседание состоится. Тогда девица, побыв еще несколько минут в столовой, вышла, прошла в кофейную Александровского сквера, где и встретилась с прибывшим утром из Финляндии боевиком, нелегальным Сущевским. Посидев немного, оба направились к зданию министерства и были арестованы.

При задержании девица выбросила браунинг и запасную обойму, второй же браунинг у нее был найден при обыске.

13 августа в Петербурге членом отряда был убит начальник тюрьмы Кресты Иванов, а 28 августа командированным в Псков членом отряда был убит бывший начальник тюрьмы Бородулин.

Вскоре после этого был разработан следующий план убийства петербургского градоначальника генерала Драчевского. Члены отряда Масокин и некий Леонид должны были получить в Петербурге от Синегуба бомбы и идти с ними в Исаакиевский собор, где и ожидать девицу Распутину, которая при благоприятных для покушения обстоятельствах должна была молиться с зажженной свечой в руках, в случае же невозможности совершить нападение – вытирать лицо платком. В первом случае метальщики должны были отправиться в сквер напротив здания градоначальства, ждать выезда генерала и тогда совершить покушение. Прохождение в то время мимо градоначальства Синегуба означало бы необходимость уходить и отложить покушение. В назначенный день, согласно плану, Леонид и Масокин получили в Петербурге от некоей Киси бомбы и отправились в Исаакиевский собор, но, не дождавшись там Распутиной, возвратили бомбы Кисе и вернулись в Териоки.

Там они узнали, что покушение не состоялось из-за того, что градоначальника не удалось вызвать из дому.

Вскоре после этой неудачи Карл приказал своему фотографу снять в одной группе Масокина, Леонида, Синегуба, Кисю и девицу Медвежонка и объявил членам отряда следующий план убийства нескольких должностных лиц.

Утром 15 октября в определенный час все члены отряда выезжают в Петербург. Медвежонок является в губернскую тюрьму, убивает главного начальника Тюремного управления Максимовского и выбрасывает револьвер в окно на улицу. Последнего сигнала ожидают на улице Жорж и Николай Иванов и немедленно же дают знать о нем по телефонам Вере и еще кому-то условной фразой: «Билеты куплены».