Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 47)

Центральный комитет партии специальным заявлением утверждал затем, что Назаров, Двойников, Калашников и Савинков никакого участия в описанном покушении не принимали и о приготовлении к нему не знали[60].

Арест Савинкова был столь серьезным ударом для Боевой организации, что Центральный комитет немедленно принял меры к освобождению его. С этой целью в Севастополь был послан Зильберберг. Приехав туда, он, после двухмесячной подготовительной работы, сошелся с главарем местной боевой дружины, бывшим лейтенантом Никитенко и членами военной организации партии, и в том числе – с вольноопределяющимся пехотного полка Сулятицким, с которыми и выработал план освобождения Савинкова, содержавшегося под стражей на военной гауптвахте. 16 июля, когда Сулятицкий был разводящим в карауле при гауптвахте, он переодел Савинкова в солдатское платье и вывел его на свободу. Оба они добрались затем на приготовленный Никитенко парусный бот, и все трое переправились в Румынию.

Что касается покушения на генерала Трепова, то старания Боевой организации произвести таковое повели лишь к тому, что командированный для этой цели 1 июля член организации убил вечером в петергофском парке генерала Козлова, приняв его за генерала Трепова.

Наезды членов Боевой организации в Петергоф в тот период времени вообще не были удачны для них. Так, прибывший тем летом и поселившийся около Кадетского плаца под вымышленной фамилией боевик был арестован на следующий же день после своего прибытия; боевик, прибывший из Финляндии в день перевоза тела генерала Мина из Петергофа в Петербург, был арестован на Петергофском вокзале, причем у него был найден документ, вполне изобличавший его в работе по террору; лицо, прибывшее в Петергоф для выслеживания проездов высокопоставленных лиц и занявшее в Петергофе две весьма удобные для этой цели квартиры, было обнаружено, что и заставило его покинуть Петергоф и вернуться в Петербург.

Осенью 1906 года Боевая организация была вновь созвана Центральным комитетом. В состав ее, кроме прежних членов, вошли также Никитенко и Сулятицкий.

Однако неудачи продолжали по-прежнему преследовать организацию, и эти неудачи Савинков приписывал вине Центрального комитета. На собрании последнего, бывшем в сентябре, Савинков открыто заявил, что Центральный комитет мало дает денег на террор, недоверчиво относится к работе боевиков и что некоторые члены его неуважительно отзываются о членах Боевой организации. В ответ на эти обвинения Центральный комитет заявил, что недостаток отпускаемых денег объясняется недостатком средств у него вообще, что он относится к Боевой организации и к ее руководителям с полным доверием, и в доказательство последнего кооптировал в свой состав члена Боевой организации Савинкова.

Через полтора месяца после происшедшего инцидента, а именно в октябре 1906 года, на Иматре, где состоялся второй Совет партии и куда съехались в то время все члены Боевой организации, руководители последней заявили Центральному комитету, что они вынуждены выйти в отставку. Таковое свое решение Савинков и Азеф объясняли тем, что, по их мнению, дело террора при современной его постановке безнадежно; старые методы раскрыты полицией и уже не могут дать никаких результатов; новых же методов пока нет. За руководителями покинули организацию и все ее члены – Боевая организация распалась.

Пораженный случившимся, Центральный комитет предложил бывшим членам Боевой организации продолжать боевое дело без Азефа и Савинкова, и в результате его стараний в этом направлении Зильберберг решил организовать новую самостоятельную боевую дружину по типу и с традициями распавшейся Боевой организации и получил на то разрешение Центрального комитета.

Ядро группы составили Ирина, Сулятицкий, Кудрявцев и еще несколько человек, а во главе ее стал Зильберберг, который вел и сношения дружины с Центральным комитетом. Дружина была названа Боевым отрядом при Центральном комитете.

Отряд должен был получать на каждое предприятие разрешение от Центрального комитета. Вскоре последний поручил ему организовать покушение на председателя Совета министров Столыпина, министра внутренних дел Дурново, генерала свиты Орлова и петербургского градоначальника Лауница. В то же время Центральный комитет поручил отряду начать собирать сведения для подготовки покушения на государя императора и великого князя Николая Николаевича.

В ноябре в состав отряда вошли еще несколько человек, и в том числе Никитенко и Синявский. Отряд начал подготовительные работы и вел их путем наружного наблюдения за выездами интересовавших его лиц и путем внутреннего освещения распорядка их жизни. Последнее требовало широких знакомств во всех слоях общества, чего отряд, располагая хорошими денежными средствами и умными, предприимчивыми исполнителями, и достиг.

Вот как описывает систему работы, которой стал придерживаться отряд Зильберберга, член отряда Ирина: «Организация производит свои розыски с двух сторон: „внешний сыск“ – уличная слежка при помощи извозчиков, разносчиков, филеров сохраняется, но на первый план, как основа, выдвигается „внутренний сыск“ – получение сведений. Отыскиваются люди в обществе и в партии, могущие дать какое-либо указание, какие-либо сведения о намеченных лицах. Наружная слежка проверяет их данные. Все партийные организации должны давать в распоряжение Боевого отряда любого из своих членов, если он имеет какие-либо связи, могущие быть полезными в деле этого внутреннего сыска.

Особенно много давали члены военной и железнодорожной организации и телеграфисты. Таким образом, основание, на котором организация утверждала свое здание, расползалось далеко вширь. Работа получала в значительной мере случайный характер – в зависимости от тех сведений, которые получались. Нельзя было составить один план и долго и упорно добиваться его осуществления. Самое существование такого плана становилось невозможным: случайность, изменчивость, текучесть форм работы и организации выдвинулись вперед…»[61]

Наибольшие усилия отряда были направлены на министра Столыпина и великого князя Николая Николаевича, но разные непредвиденные обстоятельства расстраивали планы отряда. Покушения, как на указанных, так и на других намеченных отрядом лиц, не организовывались. Наконец в декабре отряду удалось достать билеты на освящение домовой церкви в здании Института экспериментальной медицины в Петербурге. По сведениям, добытым отрядом, на освящении должны были присутствовать Столыпин и Лауниц. Исполнителями покушения на них Зильберберг назначил Кудрявцева и Сулятицкого.

21 декабря Кудрявцев, приехав на освящение церкви, после богослужения, на лестнице, убил тремя выстрелами градоначальника Лауница, после чего выстрелил себе в висок. В тот же момент он получил смертельные удары по голове шашкой от одного из стоявших около него офицеров, и тогда же в него дважды выстрелил полицейский офицер. Бывший в церкви Сулятицкий, назначенный стрелять в председателя Совета министров Столыпина, ввиду неприбытия последнего, скрылся. Это было первое и последнее выступление отряда Зильберберга в 1906 году: дальнейшая его работа относилась уже к следующему, 1907 году.

Кроме описанных центральных боевых организаций, в партии работали по террору летучие отряды, сформированные почти у всех областных организаций, и местные боевые дружины. Местные комитеты вообще были настроены относительно террора более решительно, чем центр. Даже тогда, когда Центральный комитет делал постановления хотя бы и об условных, временных приостановках террора, многие местные комитеты не разделяли этого взгляда и шли в своих действиях наперекор ему.

В дело осуществления террора комитеты старались внести как можно более системы и организации. Многие выработали уставы для всякого рода боевых организаций. Так были выработаны: «Устав городской милиции», «Устав крестьянской боевой дружины», «Проект устава областной летучки», которые и были опубликованы Центральным комитетом, как образцы подобных изданий.

В деле практического проведения террора первое место принадлежало Северной и Поволжской областям.

В Северной области летучим отрядом 13 августа на платформе станции Новый Петергоф был убит командир лейб-гвардии Семеновского полка генерал Мин. В генерала стреляла упоминавшаяся уже не раз Коноплянникова, имевшая при себе, кроме револьвера, еще и бомбу в сумочке. 2 декабря два члена отряда, рабочие Воробьев и Березин, совершили покушение в Таврическом саду на бывшего московского генерал-губернатора Дубасова, причем последний был контужен одной из двух брошенных в него бомб, а покушавшиеся арестованы. 26 декабря член отряда, бывший матрос Егоров, руководитель кронштадтских беспорядков, переодевшись в форму писаря военного суда, проник в сад, где гулял главный военный прокурор генерал Павлов, и несколькими выстрелами убил его.

Деятельность боевых дружин Петербургского комитета партии не могла развиться в желаемой для революционеров степени вследствие систематически наносившихся ей ударов. 8 января была арестована группа боевиков во главе с нелегальным Мальцевым. 7 февраля были произведены многочисленные обыски у лиц, принадлежавших к боевой дружине, причем было обнаружено большое число револьверов, патронов, революционная литература, печать и штемпель комитета. 15 февраля у двух социалистов-революционеров были найдены две бомбы, револьвер и прокламации. 12 апреля были арестованы шесть представителей боевых дружин с главным их организатором. 5 июля была арестована сходка группы дружинников в 5 человек. 5 сентября арестованы 13 человек местной боевой организации, из которых 5 жили по фальшивым паспортам под чужими фамилиями.