Александр Сороковик – Пробуждение мёртвых богов 2 (страница 2)

– Какую цель вы имеете в виду? – осторожно спросил я.

– Возрождение Римской Империи! – отчеканил Гай. Что ж, поспорить с ним было трудно, я хотел именно этого. А вот что на самом деле хочет съевший стаю собак на всяческих околовластных играх, чиновник – надо ещё выяснить. Впрочем, в любом случае, ему лучше делать свои дела при стабильной, сильной власти.

– Да, это благая, хорошая цель. Я также её преследую, тут нам с вами по пути!

– Ну, вот и отлично! Очень рад, что мы с вами хотим одного и того же. Как летит время! Ещё недавно я приезжал к вам на Сардинию помочь решить вопрос с местными воротилами, а теперь вы без пяти минут император Рима, а я смиренно удостаиваюсь вашей аудиенции… Простите, ещё раз хочу уточнить: вы решили вопрос с политической поддержкой? Народ и церковь – на вашей стороне, но вам необходимо как минимум содействие Сената. Ведь, будем говорить откровенно, с точки зрения законности, у вас нет прав на престол. И если Сенат вас не поддержит, будет не очень хорошо…

– Но я надеюсь, что в Сенате у меня есть сторонники, и даже, – я сделал многозначительную паузу, понимая, куда клонит старый интриган, – друзья!

– Один друг. Надёжный, верный, поддерживающий будущего императора при любых обстоятельствах. Но Сенат состоит из множества сенаторов, и не все они станут друзьями или просто союзниками императора Алексия. Многие даже выступят против, простите, никому не известного плебея, выскочки, хоть и народного любимца. И найдут какого-нибудь родовитого индюка, не имеющего ни ума, ни воли. Народ это не одобрит, но кому интересно мнение народа!

Гай Антоний с сожалением вздохнул и развёл руками, а я, почти не слушая его витиеватую речь, ждал, когда он перейдёт к делу и назовёт свои условия.

– …таким образом, тогда удастся заинтересовать нейтральное большинство встать на вашу сторону, и содействие Сената вам обеспечено, а это уже победа. Против любимца народа, поддержанного большинством сенаторов, никто не посмеет возразить.

– И как мне заинтересовать это нейтральное большинство?

– Вам – никак! – обезоруживающе развёл руками сенатор. – Я же говорю, у нас разные инструменты и возможности. Я, например, совершенно бессилен на поле боя или в проведении торговых операций. А вы точно также беспомощны в политических интригах, даже в масштабе Сардинии, не говоря о римском Сенате. Давайте каждый будет заниматься своим делом, а вместе мы сделаем очень много: вы обеспечите сильную и процветающую империю, а те, кто вас поддержат в трудную минуту своими голосами – ощутимую материальную поддержку. К сожалению, бескорыстный патриотизм не является их достоинством.

– И что же взамен захотят сенаторы, поддержавшие нового императора?

– О, совсем немного, в масштабах императорской казны, разумеется. Понятно, что казна в данный момент весьма истощена, поэтому вполне достаточно будет дать им некоторые преференции в будущем. Одному – уменьшения ставки податей в его провинции, другому – снижение пошлины на товары, привозимые его кораблям, третий удовлетворится хорошей должностью для своего сына в канцелярии императора. Попозже я предоставлю вам полный список тех, кто будет вас поддерживать. Ну и, разумеется, список благодарностей, на которые они смогут рассчитывать.

– Спасибо за чистосердечие, мой дорогой друг, – я поднялся со стула, то же сделал и сенатор, – я очень ценю вашу преданность и откровенность, но мне нужно время, чтобы принять решение, ведь я даже не знаю, в каком состоянии римская казна. Давайте встретимся через два дня и вновь обсудим наши с вами дела.

– Понимаю вас, Алексий, но учтите, что время дорого! Очень дорого, в некоторых случаях даже дороже золота.

– Согласен, – я кивнул, – тянуть не буду. И уже сейчас могу сказать одно: своему другу в Сенате я могу обещать поддержку, привилегии и другие нужные и полезные вещи. А насчёт прочего – решим при следующей встрече. Всего доброго, мой друг!

– До свидания, любезный Алексий! Надеюсь, мы сможем договориться со всеми заинтересованными лицами.

Я устало опустился на свой стул. Создавалось полное ощущение, что легче выдержать бой с варварской конницей, чем приручать сенаторов и прочих политиков. Прав Гай Антоний, политика – это не моё. И, пожалуй, нужно осознать, что пора возвращаться на Сардинию. Если выполнить все условия сенатора, я стану лишь номинальным императором, марионеткой в руках Гая и его клики. Надо же! Мало им снижения податей и пошлин, так ещё и сынков их пристраивай! Нет уж, лучше иметь полную власть в провинции, чем сидеть болваном на имперском троне!

Следующему посетителю я был очень рад, хотя при этом чувствовал вину. Марк заявился в своём воинском облачении, с мечом на боку, причём выглядел совершенно по-взрослому, для своих двенадцати лет. Сразу было видно, что парень с полной ответственностью занимается серьёзным делом. А вину я чувствовал, так как снова забыл про сына, занятый государственными делами. Впрочем, парню уже пора переходить к самостоятельной жизни, мне только надо правильно его сориентировать и на первых порах поддержать.

– Салют тебе, император Алексий! – абсолютно серьёзно приветствовал он меня.

– И тебе салют, легионер Марк Деций, – так же серьёзно ответил я, – значит, ты тоже признаёшь меня новым императором?

– Ну, разумеется! Больше ведь некому. Вот я и хочу спросить: какие у тебя теперь планы?

– И ты, Брут! – я схватился за голову, но тут же взял себя в руки. – Извини, сын, просто мне сегодня этот вопрос задают постоянно. Я ещё сам не во всём разобрался, но с тобой мне нужно поговорить, рассказать тебе, какова ситуация в Риме, и что нам нужно делать. Тебе пора уже участвовать в управлении империей.

– Да, папа, я помню, ты у нас на Сардинии учил меня управлять.

– Верно, Марк, учил. Многое тут очень похоже, но всё равно, разница огромная: Сардиния и Римская Империя. На должность ректора провинции меня назначил викарий, которому я просто заплатил, и никаких подтверждений мне не потребовалось. А в Риме всё значительно сложнее. Конечно, император сейчас – фигура не столь значительная, как в прежние времена, но всё же очень важная. И многое зависит от личности этого императора. Не все сенаторы хотят видеть сильного правителя, им бы больше подошла фигура вроде недавнего шута Валентиниана, или кого ещё похуже…

– Но как же так? Неужели им, этим сенаторам, не нужна сильная империя?

– Может, и нужна. Но они в первую очередь думают не об империи, а о своих амбициях – власти, богатстве.

– Но почему же тогда император их не разгонит и не найдёт других? – воскликнул Марк.

– Не всегда это можно сделать вот так, запросто. Да и правитель иногда сам не хочет их разгонять. Они часть денег отдают ему, и он закрывает глаза на все их безобразия.

– Но ведь это неправильно! – горячился юноша. – Так не должно быть!

– Если я всё-таки стану императором, то обещаю, что так не будет…

– Почему же «если»? Разве тебя не признали? – удивился Марк.

– Признали. Папа Лев сказал, что народ хочет, чтобы императором был я, церковь меня поддержит, а в своих воинах я не сомневаюсь. К сожалению, этого недостаточно.

– Но почему?

– Потому что правитель почти всегда избирается из родовитых патрициев, аристократии, древних родов. А мы с твоей мамой плебеи, торговцы, хоть и очень богатые. Мне пришлось столкнуться с неприятием себя властителем Сардинии, только одной из провинций Империи. Местные аристократы воротили нос от меня, подчинялись, скрипя зубами и были бы рады сожрать с потрохами. Мне удалось победить их только с помощью Флавия Аэция, фактического правителя Империи. А сейчас я сам претендую на то, чтобы стать этим правителем, но у меня нет уже такого высокого покровителя!

– Мне очень трудно понять это… Насколько всё проще в легионе!

– Ты прав, Марк, армейская дисциплина во многом лучше гражданского разгильдяйства!

– Тогда надо сделать такую же дисциплину во всей Империи!

– Не так это легко сделать. Но попытаться нужно, иначе всё будет впустую… Ладно, сын, давай пока примем к сведению наш разговор, а сейчас я поручаю тебе важное дело: отыщи центуриона Меркурия Фавста и передай ему мой приказ: найти нам временную квартиру, чтоб можно было поспать, отдохнуть – нам по комнате и помещение для охраны, он знает, что нужно, да и ты подскажешь. Потом начнём искать постоянное место, а пока достаточно будет и этого.

Марк ушёл, а на меня навалилась страшная усталость. Нестерпимо хотелось упасть в кровать и крепко уснуть, чтобы восстановить свои растаявшие силы. Вскоре Меркурий Фавст явился ко мне и доложил, что хорошие комнаты для меня с Марком найдены и ожидают нас.

– Спасибо, – я слабо улыбнулся, – тогда я иду отдыхать…

– Прошу прощения, господин Алексий, но вас ожидает гонец от императрицы Лицинии. У него письмо к вам, – сообщил слуга.

Как ни хотелось спать, игнорировать важного гонца не следовало. Лициния была вдовой Валентиниана III, к которому я, мягко говоря, не питал симпатий. Но в то же время, не было никаких данных о том, что она поддерживала его в тех неблаговидных делах, в которых он был замешан.

Я вышел в смежную комнату, служившую приёмной, взял у гонца письмо, распечатал. Если отбросить витиеватые обороты придворно-дипломатического этикета, это было приглашение вдовствующей императрицы кандидату на престол на «чашку чая». И вряд ли это было пустым протокольным мероприятием, здесь явно крылось нечто важное. Я велел гонцу передать Лицинии своё согласие и отправился в «императорские покои».