Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 491)

— Да Нинка, мегера, всю зарплату забирает, — жаловался один из них.

— Моя че, думаешь, не так? Тут надо на хитрость идти! — отвечал второй. — Вот ты зарплату получаешь, а отдаешь только часть. Остальное — прячешь.

— Тут спрячешь, ага, разогнался! Она в корешок смотрит — и всё на базу требует.

— Ну-у… щас я тебе расскажу один эффективный способ, учись, пока молодой! — второму явно хотелось показать себя, выставить опытным. — Вот ты как получил зарплату, так и говоришь своей Нинке. Мол, в цеху по пять рублей скидывались, юбиляра поздравить. Или умер кто. Она-то, может, у тебя и мегера, а что она сделает, если деньги сдавать положено?

— Ладно, Степаныч, — закипятился первый, — хорош мне мозги пудрить, мне Нинки хватает! Ты мне рубль займёшь или нет?

Я слушал вполуха и поймал себя на мысли, что ситуация была мне хорошо знакома. Было время, я с бывшей жил душа в душу, и у нас работало правило, что все деньги лежат в вазочке в стенке, за стеклянной дверцей. Бюджетом распоряжается жена. Это потом уже стало понятно, что ни к чему хорошему такое мое доверие не привело. Помню, как-то мне срочно деньги понадобились, так я думал, что они всегда в вазочке есть. Не тут-то было! Жёнушка сказала, что вся моя зарплата потрачена, а вот свои деньги она на книжку откладывает… ну да ладно, что теперь.

— Не хочешь на троих сообразить? — позвал меня один из этой парочки.

Я медленно покачал головой. Видимо, даже с занятым рублём на водку мужикам не хватало, вот и искали они спешно третьего.

— Короче, пятьдесят копеек придется просить взаймы у Маринки, с получки занесём! — махнул рукой первый.

Мужики быстро потеряли ко мне всяческий интерес, услышав отказ, да и моя очередь как раз подошла. Я подошел к прилавку, поулыбался продавщице.

— Чего брать будете?

— «Сибирской», 45 процентов крепости, случаем, не подвезли?

— Ну и вопросики у вас! Даже если и подвезли, то уже давно разобрали, — хмыкнула продавщица.

«Сибирская» всегда была моей любимой водкой в семидесятые. Во-первых, качество отменное, во-вторых, пьется легче, потому что туда, вроде как, сахар добавляют. Ну и покрепче будет среди прочих. Но продавщица была права, «Сибирскую» днём с огнём на прилавках не найдёшь, разбирают, как горячие пирожки на Киевском вокзале. Однако помню, бывало — вот так вот под дурака спросишь, а последняя бутылка где-нибудь чудным образом обнаруживается. Будем считать, что в этот раз мне не повезло.

— «Столичную» бери, пока осталась, — порекомендовала продавщица и кивнула мне за спину. — А то вот эти два товарища её всегда берут.

— Две бутылки будет? Или давайте, пожалуй, три! — сказал я.

Деньгами я разжился, и солить их тоже не собирался.

— А чего не ящик? Рожа не треснет? Ты спиртом обливаться собрался? — женщина вздохнула, но всё-таки поставила передо мной три бутылки.

— Э, Марин! Ты хоть нам-то бутылочку отложила? — забеспокоились мужики за моей спиной.

— Вам я вообще ничего продавать не буду, даже не просите, меня Нинка убьет! — строго заверила продавщица.

— Будет тебе, как она убьет, мы ей ничего не скажем! Ты только 0 целых 50 коп. до получки одолжи? — заканючил тот, невзирая на её строгость.

Чем закончился разговор мужиков и продавщицы, я не знал, потому что расплатившись, пошёл в продовольственный отдел. Взял селёдочки, брусок сливочного масла и десяток сырков «Дружба». Потом, подумав, взял сальца. Закупившись, спешно вернулся в общагу, где как раз поспела картошка. Кто-то даже любезно прикрутил конфорку, чтобы у меня вся вода не выкипела. Я снял кастрюлкьу и поставил на подоконник у открытого окна — остывать. Одну из бутылок я сунул морозилку, чтобы побыстрее, к моменту прихода электрика, кондиция дошла. Масло сунул туда же. Осталось разобраться с селедкой — мне попалась крупная донская сельдь. Свежая, видел, как при мне бочку привезли. Правда, в продмаге такой опции, как продажа селедки в разделанном виде, ещё не существовало. Ну и тем лучше, свежая селедка — она всегда свежая, с лучком да с маслицем, вкус совсем другой. Пришлось возиться с тем, чтобы очистить селедку от костей, но по итогу я-таки успешно нарезал рыбу на достаточно ровные кусочки. Даже у самого в животе заурчало от того, какая получилась красота.

Прихватив с собой пару стаканов, пару вилок и две тарелки с картошкой сельдью, я пошёл себе в комнату, чтобы уже там накрыть поляну к приходу электрика.

И там застал вернувшегося с гуляний Валька. Выглядел он откровенно скверно и, судя по всему, был с хорошего такого бодуна. По крайней мере, лежал на своей кровати пластом и причитал на свою непростую судьбу, выдыхая в воздух клубы перегара.

— Умираю, — жалобно протянул он, увидев меня. — Па-амаги… Фух…

— Сочувствую!

Пришлось открыть окно, чтобы хоть как-то выветрить запах перегара.

— Правда хреново…

— Ты нахрена так напивался-то? Тебе же еще к врачу! — я вспомнил, что Валёк говорил что-то там про свой больничный и про визит в медчасть сегодня вечером.

— Ну вот видишь, что! Куда теперь! Чтобы я ещё когда-нибудь хоть раз пил… — завёл он шарманку человека, которого догнало похмелье. — Я, похоже, действительно заболел!

— Ага. Эта болезнь лечится контрастным душем и рассольчиком, — заверил я. — Можешь, кстати, горячего борща поесть, угощаю.

— Угу… а ты-то куда — две бутылки в одного? — заинтересовался Валентин моими делами.

Заметил, конечно. Я коротко объяснил, что у меня с мужиками в цеху непонятка вышла, и теперь надо, якобы, проставиться.

— А чего стряслось-то?

— Ничего особенного, — я только теперь припомнил, что Валёк ещё был не в курсе моих недавних проблем в милиции.

Но рассказывать сейчас не хотелось. Может быть, как-нибудь потом.

— Слуш, может, тогда по полтишку организуешь? — Валек предвкушающие потёр ладонями.

— Ты давай-ка рассолу лучше попей или кефирчику. Не советую похмелье водкой снимать, а то не пройдёт твоя хвороба.

— Ясно всё с тобой, изверг! — обиженно выдал сосед.

Ясно — не ясно, а водку, даже учитывая, что я купил сразу три бутылки, надо экономить. Один пузырь для электрика, один — кладовщику, с которым ещё придётся договариваться о металле для петель (ведь теперь надо изготовить не одну, а это совсем другое дело). Еще один мужикам в цеху, по сути, и так чисто на понюхать. По-хорошему, надо было ещё одну бутылку брать, только денег не хватило.

— Ладно… Чего для соседа не сделаешь… Придется докупить еще пузырь.

Я откупорил бутылку и налил стопку страждущему.

Тот выпил залпом. Выдохнул, занюхал рукавом и, умыкнув хвост селедки, зажевал.

— Ты спас меня, брат! — тряхнул Валек головой и стал еще что-то рассказывать.

А я успел накрыть поляну. Застелил стул газеткой, выставил на него стаканы, вилки и тарелки. Получалось вполне себе ничего, у меня и самого аж слюнки потекли.

— К тебе, кстати, заходила твоя красавица, — вспомнил сосед.

— Какая?

Вариантов было и вправду несколько, и лучше уточнить. Та же Анька могла наведаться, поинтересоваться, как у меня с милицией вопрос разрешился. Ну или близняшки…

Сосед на этот простой вопрос завёл глаза к потолку.

— Да я че, запоминаю их по именам, думаешь? Мне они все на одно лицо, бабы как бабы.

Валёк тяжело вздохнул и начал натягивать носки — плохо ему или хорошо, а визит к врачу никто не отменял. Снова пахнуло перегаром, даже открытое окно не помогло.

— Валь, ты бы перед тем как врачу идти, лаврушки хоть зажевал, а то будешь, как змей Горыныч, на врачиху дышать.

— Да? — кажется, сам он и не замечал, что пахнет как целый вино-водочный отдел. — Точно! Щас на кухню загляну, пожую.

Сосед, весь помятый, вышел в коридор.

Я понимал, что с минуты на минуту может прийти Гена (смена-то у него заканчивалась так же, как и у остальных), и поскреб макушку. Надо хотя бы для приличия изобразить, чтобы вызывал я его не просто так, и работу ему придумать. Я подошел к розетке и выдернул её из гнезда, оставив висеть на проводах.

Так себе, конечно, для электрика работа, но ничего, мне-то он не за этим нужен. Пусть розетку «починит», а там сядем, выпьем и поговорим по душам.

Я решил не афишировать ему раньше времени получившуюся поляну и спрятал стул за занавеской.

Электрик не заставил себя долго ждать. В дверь постучали, я крикнул, что гости могут заходить, и на пороге появился Генка Вислоухий — старик небольшого роста с внушительной залысиной и родимым пятном на черепе, почти как у Горбачёва. Сейчас Горбачёва ещё толком никто не знал, он в Ставропольском крайкоме работал первым секретарем, но в восьмидесятых к электрику бы точно прилипло соответствующее прозвище.

— Здрасьте, это я вас вызвал! — с порога отрапортовал я.

— Ну что у тебя стряслась, показывай! — без долгих рассусоливаний перешёл к делу он.

— Да вот, за удлинитель дёрнул, розетка из гнезда и вылезла… — начал рассказывать я, показывая на стену.

Электрик разулся, достал очки из нагрудного кармана рубашки, надел — и посмотрел на розетку, уныло болтающуюся на проводах.

— И шо, на место поставить тяму не хватило? — он покосился на меня. — Ты же, вроде, слесарем на заводе работаешь, руки откуда надо растут. Взял бы обратно сам вставил с куском линолеума, дабы больше не вываливалась. Тут делов-то… контакты все целые, провода не перекосило.

Пришлось выкручиваться и напоминать, что я просил поставить двойную розетку, а сам не справился, потому что только переехал и никаким инструментом не успел обзавестись. Негодование электрика было праведным, в Союзе мужики были рукастые и хозяйственные. Почти все по дому делали сами, а спецов вызывали только в самых крайних случаях. Поэтому электрик и негодовал, что смекнуть не мог — на кой мне его помощь понадобилась в таких элементарных вопросах.